Монстры бывают всех форм и размеров.
Некоторые из них симметричны, словно живые существа, другие — настолько причудливой и неестественной формы, что их облик трудно описать словами.
Есть те, кто нуждается в пище, чтобы выжить, и те, кто обходится без неё.
Одни переносят лютый холод, другие — невыносимую жару.
Некоторые обладают полной невосприимчивостью к магии, а иные — к обычному оружию.
Но наша цель — не уничтожить каждого монстра.
Мы стремимся их отсеять.
Мы устраняем тех, кто не выносит холода.
Но мы не ограничены только им.
При необходимости мы можем испепелить их жаром, словно в раскалённой пустыне.
Лиана меняет погоду на огромной территории, резко снижая температуру.
До минус сорока градусов.
А с учётом ураганного ветра — воспринимаемая температура ещё ниже.
И не только монстры дрожат от холода — мы тоже вынуждены терпеть.
Пока Лиана управляет стихией, Харриет с помощью магии согревает нас, создавая надёжное убежище.
— Кеууууууууууууууууууууууууууууууууууууу!
Крики монстров эхом разносятся вокруг. Они не умирают сразу — они страдают.
Никто не осмеливается приблизиться к магическому барьеру Харриет.
Мы просто ждём.
Ждём, когда мороз сделает за нас всю работу.
— Союзники будут шокированы, когда прибудут, — говорит Оливия с усмешкой, прижимаясь к тёплому свету Харриет.
Снаружи холод такой, что даже дыхание замерзает на губах.
А в укрытии — жарко, почти уютно.
— Думаю, к их приезду снег уже растает, — отвечает кто-то.
— Хм... может, и так, — Оливия наклоняет голову, кивая Айри.
Скоро союзные войска узнают о нас.
Мы могли бы и сами разрушить ворота в этот город, но не собираемся тратить силы попусту.
— Отдыхайте, — говорит Лиана. — Если монстры подберутся близко, мы это почувствуем.
Мы прячемся в подземной норе и готовимся ко сну.
Айри помогает нам заснуть — чтобы незнакомая обстановка не сбила наш ритм.
У неё тоже есть своя роль: с её помощью монстры засыпают. Засыпают навсегда.
Во сне они замерзают.
Погибают, так и не проснувшись.
Интересно, сколько из них ещё будут бродить по земле к завтрашнему утру?
Но важнее другое.
— Валиер.
— …Да?
Айри кладёт ладонь мне на лоб.
Мне пора видеть сон, где Эллен меня убивает.
Я сбился со счёта — сколько раз это было?
Но одну вещь я точно знаю:
Я не побеждал ни разу.
Эти сны похожи на поединок с тенью — почти тренировка, но всегда заканчиваются одинаково.
Я не просто проигрываю.
Меня убивают.
Это из-за холода, в котором я засыпаю?
В сновидении я снова вижу Эллен — стоящую посреди белоснежной бури.
Её чёрные волосы развеваются на ветру.
Она смотрит на меня — секунды три, не больше.
Это лишь образ, порождённый моим сознанием. Но всё равно — она пугает.
Спокойное лицо. Пустой взгляд.
Без слов, без колебаний, она бросается в атаку.
Была бы и настоящая Эллен такой же в этой ситуации?
Квун!
Снег вокруг взрывается, когда она нажимает на курок.
Эллен летит на меня сквозь снежную бурю.
Каанг!
Я едва успеваю парировать её удар мечом Альсбрингер.
Я боюсь встретиться с ней.
Не потому что боюсь умереть.
А потому что в её глазах — ничего.
Ни гнева. Ни сожаления.
Кван! Каканг! Кунг!
Снежная буря трещит от столкновений наших клинков.
Я боюсь. Но это ничего не меняет.
Настоящая Эллен может быть другой. Или такой же.
Я всё равно…
Я верну тебя.
Любыми средствами.
---
Утро.
Метель утихла, но за ночь вход в укрытие завалило снегом.
Мы с Оливией расчищаем путь наружу.
— Угх… не хочу делать это снова, — ворчит она.
— Согласна...
За ними выходят ещё трое.
Все замирают, не в силах сказать ни слова.
Мир стал белоснежным.
Абсолютно всё поглощено снегом — ни деревьев, ни травинки. Только бескрайняя белизна.
И всё же…
Монстры бродят. Крупные, средние, мелкие.
Некоторые выжили.
Но большинство — исчезли.
— Почти все… мертвы, — тихо произносит кто-то.
Эффект от бури оказался разрушительным.
То, что обычно требует войска и кровавых сражений, теперь произошло за одну ночь.
Это возможно лишь благодаря Лиане де Гранц.
Теперь осталось только уничтожить варп-врата.
— Эм… но… — Оливия указывает на заснеженную равнину. — Где они?
…Да.
Всё погребено под снегом. Мы не знаем, где они.
Монстры всё ещё прибывают. Значит, врата где-то рядом.
Лиана предлагает растопить снег, но я останавливаю её.
Её силы не бесконечны. И слишком частое использование может сломать её.
На заснеженной равнине мы обнаружили и другие последствия.
Летающие монстры не выдержали метели. Их крылья сломались — и они разбились.
Многие замёрзли насмерть. А некоторых придавило снегом.
Пограничный городок в Риселен.
Я отправился сам — найти и уничтожить варп-врата.
Мне не пришлось вызывать ещё одну бурю.
Просто растопил снег с помощью огненной магии и прошёл вперёд.
Однако выжившие монстры…
Монстры тоже пытались бороться, зарывшись в снег.
Было бы проще, если бы они просто умерли сами.
Но не все сдавались.
— Я разрушил врата, но...
На этой бескрайней, заснеженной пустоши мы добились большего, чем планировали.
Мы не просто уменьшили численность монстров — мы уничтожили сами варп-врата, даже если они были спрятаны в захолустном городке.
— Снег растает к моменту прибытия союзных войск…?
Погода постепенно теплеет, снег должен уйти.
Но мы столкнулись с неожиданной дилеммой.
Скорость союзных войск была впечатляющей, но всё же имел предел.
Мы сделали больше, чем требовалось, нейтрализовав варп-врата в этом небольшом городе.
Но если продвигаться слишком далеко вперёд — пользы от этого не будет.
Монстры просто возродятся до того, как подойдёт основная армия.
Всё, что нам оставалось, — держаться на разумной дистанции от передовой и выжидать.
Очищать территорию только тогда, когда к ней вот-вот подойдёт авангард.
А пока — наблюдать. Следить за продвижением союзников и положением отрядов лордов-вампиров.
Никаких срочных задач.
Впервые за долгое время — относительное спокойствие.
— Кажется, мы можем вернуться в Эдину, — тихо сказала Харриет.
На её шее покоилось массивное ожерелье — восемь связанных между собой синих прямоугольных кулонов.
Силовые картриджи.
Технология, изобретённая Аделией. Но Харриет тоже научилась их создавать.
Аделия стремилась к массовому производству — совершенствовала производительность, меняла материалы, добивалась эффективности.
Харриет же делала их исключительно для себя.
Я слышал, что Аделия недавно разработала новый тип кристалла.
Огромный, мощный, впитывающий ману Кайера для использования Рединой.
Впечатляющая концепция.
Но Харриет пошла другим путём.
Восемь картриджей.
Автоматическая перезарядка.
Когда они теряли ману, начинали поглощать её из окружающей среды.
Уникальные, хрупкие, мощные — только для экстренного использования.
Хоть запас маны у Харриет и был велик, он всё равно уступал вампирам-лордам, сравнимым с архимагами.
Она знала магию, но не всегда могла её использовать.
Теперь — могла. Эти картриджи восполняли её слабое место.
Поэтому теперь среди нас не было лорда-вампира, который считался бы абсолютной силой Эдины.
Потому что этой силой стала Харриет.
С ними она могла телепортировать не только себя, но и целый отряд.
Харриет с её уникальной, точечной разработкой.
И Аделия с её универсальным, доступным решением.
Обе по-своему удивительны.
Обе сделали то, что требовала ситуация.
Мы также отправили приказ отрядам вампиров-лордов:
не геройствовать.
Если чувствуешь угрозу — отступай.
Они действовали автономно, и самым важным было полагаться на опыт командиров, а не вмешиваться в каждый их шаг.
— Хмм…
Мы сидели у снежного холма, ели консервы.
Расчищать дорогу дальше не имело смысла, пока союзные войска не подойдут.
Да, мы могли вернуться в Эдину.
Но там нас не ждали никакие срочные дела.
И всё же…
— Ашер… он ведь мёртв, да?
Мои слова повисли в воздухе.
Харриет, Лиана и Оливия нахмурились.
Ашер.
Одноклассник.
Для Оливии — друг по религиозному клубу, для нас — просто знакомый из секции B-4.
Обладал талантом к божественной магии.
Мы не были близки, но... его смерть ощущалась.
Кто-то должен был погибнуть.
С момента, когда открылись Врата, люди умирали. И чем ожесточённее становились бои, тем больше погибших.
Но разве не наша задача — минимизировать эти потери?
В оригинальной истории Людвиг, главный герой, погибал в финале.
Многие одноклассники умирали. Даже Савиолин Тернер.
Некоторые — выживали. Эллен. Харриет. Дельфина. Скарлетт.
Но сейчас всё иначе.
Слишком иначе.
Ашер не должен был умирать.
Сражения изменились. Будущее изменилось.
Те, кто должен был жить, — гибнут.
А те, кто должен был погибнуть, — могут выжить.
Смерть Ашера стала переломным моментом.
Это уже не просто кровавые сражения.
Теперь люди могут погибать внезапно, как будто случайно.
Мы не могли спасти всех.
Но если речь шла о наших одноклассниках, разве не стоило попробовать?
Мы не знали, кто станет следующим.
Единственное, что мы могли — уменьшить масштаб столкновений, облегчить фронт, снизить вероятность смерти.
Те, кто уже погиб, были вне нашей досягаемости.
Но впереди — ещё другие угрозы.
Некоторые смерти происходили не на поле боя.
А из-за политики.
Если в оригинале персонаж умирал по политическим причинам — он, скорее всего, умрёт и здесь.
Структура власти осталась.
Желание уничтожить соперника — осталось.
Мотив — не исчез.
Сражения изменились.
Но политические силы — всё те же.
— Генрих. Помни его, — сказал я.
Харриет и Лиана кивнули.
Генрих фон Шварц.
Пирокинез.
Принц Кернштадтский.
Раньше у него не было влияния.
Теперь — он может стать угрозой.
— Его скоро убьют, — сказал я.
Не в бою.
А целенаправленно.
Харриет и Лиана взглянули на меня широко раскрытыми глазами.