Конференц-зал дворца в Лазаке был наполнен напряжённым молчанием. Все высокопоставленные лица Эдины — Старейшины, Регент и пятеро Лордов — уже собрались. Когда Король Демонов, Рейнхард, появился, он произнёс лишь одно, но весомое указание:
— Создайте элитный отряд.
Он не упомянул ни слова о действиях Эллен Арториус — будто не для разборов прошлого он позвал их, а чтобы решить, каким будет завтрашний день.
— Цель — упреждающее устранение угроз на пути следования армии альянса, — коротко пояснил он.
Форт Мокна был эвакуирован, и Эдине больше не требовалось столько войск для защиты собственных рубежей. Несмотря на тяжёлые потери среди рыцарей и жрецов во время прошлых операций, Эдина всё ещё располагала значительными силами.
Армия людей теперь двигалась к вратам, чтобы уничтожить их. Однако их продвижение было медленным: они проходили немного вперёд, затем строили гарнизоны и очищали окрестности. Это было необходимо, ведь весь континент оставался под угрозой.
— Чем быстрее мы расчистим путь, — сказал Король Демонов, — тем быстрее армия сможет реагировать на появление новых врат. Это позволит нам завершить этот кризис быстрее.
Элита Эдины должна была стать разведкой, штурмовым авангардом и щитом одновременно — опережать союзников, чтобы нейтрализовать монстров до того, как те узнают об угрозе.
— Мы будем участвовать в уничтожении самих врат? — спросила Регент Шарлотта.
Рейнхард покачал головой:
— По ситуации. Если встретимся с людьми в неподходящий момент — может начаться бой. Иногда мы вмешаемся, иногда — отступим.
Харриет кивнула:
— Если действовать неосторожно, получится трёхсторонняя бойня. Это было бы хуже, чем просто бездействие.
Обнаружение армии Короля Демонов людьми могло создать невообразимый хаос. Поэтому их действия должны были оставаться в тени — помогать без признания, присутствовать, не появляясь.
Главная задача — защита маршрута. Врата — второстепенны.
— В крайнем случае, мы можем вступить в секретные переговоры с Императором, — добавил Рейнхард. — Этому кризису нужен конец. И Империя, и Эдина этого хотят.
Затем он повернулся к Оливии Ланце:
— Организацию возглавишь ты, сестра.
Священный Орден составлял основу войск Эдины, и потому выбор был очевиден.
— Поняла, — с твёрдым лицом ответила Оливия.
— И вы, Лорды, тоже должны участвовать. Это возможно?
Пятеро Лордов молча кивнули. Король Демонов так и не высказал многого — ни укоров, ни благодарностей. Это породило чувство вины, и, возможно, именно поэтому все стали подчиняться ему без лишних слов.
И так, врата — общее дело. Враги у всех были общие.
— Собрание окончено, — сказал он. — Айри, останься.
Собрание завершилось. Айри, королева суккубов, осталась в зале, слегка дрожа.
Прошлый раз она усыпила Короля Демонов — пусть это и не было актом вражды, это могло обернуться последствиями. Айри не знала, чего ожидать. Когда-то она и Валиер были соперниками, и даже побеждала его. Но сейчас — он был бесспорный Король Демонов.
Айри восстановила свой рог, вернула магическую силу, и всё же — перед ним чувствовала себя маленькой.
Когда Рейнхард на мгновение замолчал, она первой нарушила тишину:
— Эм… Я работаю над тем, о чём вы просили… Тогда… — Она понизила голос. — Над превращением магии сновидений в артефакт.
Хоть инициатором была Харриет, Айри сотрудничала с ней в полной мере.
— Думаешь, это возможно? — спросил Король Демонов.
— Пока не уверена. Но Писец… кажется, кое-что начал понимать.
Создание магии, не связанной с демонами, но основанной на их уникальных способностях — это было нечто новое. Харриет, по-видимому, улавливала суть идеи.
— Рад это слышать, — тихо сказал он. Но, казалось, это был не главный повод встречи.
Он посмотрел на Айри:
— По сути, миссии по работе с беженцами закончены, так?
— А? Ну… Да, наверное, да.
Айри с первых дней заботилась о душевном состоянии прибывающих в Эдину, но теперь, когда поток людей иссяк, её роль теряла актуальность.
— Помнишь, как ты однажды присматривала за моим сном?
— Конечно.
— Это было хорошо. Очень.
Айри в первый раз показала Королю Демонов, что значит быть объектом заботы суккуба — не для соблазна, а для исцеления. Она помогла сохранить его рассудок.
— Поэтому… с сегодняшнего дня я хочу, чтобы ты заботилась о моих снах. Каждый день.
Айри едва заметно выдохнула. Она поняла: он просит помощи. Не приказ, не угроза — просьба.
— Конечно. Я сделаю так, чтобы ты видел только приятные сны.
Она улыбнулась, обрадованная, что может быть полезной.
Но Рейнхард медленно опустил голову:
— Хм… Я ценю это. Но… я хочу не этого.
— …Не этого?
— Я не хочу приятных снов. Я хочу кошмаров.
Айри застыла.
— Кошмаров?
Он посмотрел ей в глаза:
— Я хочу каждую ночь видеть Эллен. Видеть, как она пытается убить меня. Каждый день.
Айри не смогла ответить. Зачем ему это?
---
Мне больше не нужно было стремиться к спокойствию ума.
Я уже познал его через Резайру.
Суккубы — демоны снов.
Их предназначение изначально было иным: проникать в сон, питаться энергией спящего, лишать воли к борьбе.
Рейна, бывшая королева суккубов, сдерживала целые армии, усыпляя солдат и истощая их до полного бессилия. Никто не просыпался, никто не мог сражаться.
Теперь всё иначе.
Айри и другие суккубы больше не были хищниками. Их силы больше не использовались для соблазнения или поглощения. Они стали целителями.
Они помогали людям обрести покой, восстанавливать душу через сон.
Но если можно принести утешение… значит, возможно и обратное.
Если они способны дарить спокойные сны без вреда —
Значит, способны и вызывать кошмары. Без вреда.
Мне нужно было именно это.
Я должен привыкнуть к моменту, когда буду драться насмерть с Эллен.
Пусть даже сначала — во сне.
Если я смогу сохранять хладнокровие в кошмаре, где она стремится убить меня,
тогда, быть может, я сумею изменить будущее.
С той ночи Айри и Харриет стали наблюдать за моим сном.
Они смотрели на меня с тревогой и жалостью, когда я просил: «Дайте мне кошмар. Сделайте его реальным».
Они понимали, что я через это пытаюсь пройти.
Нет судьбы, которую нельзя изменить.
Есть только будущее, которое ты выбираешь.
— Как… нам это сделать? — спросила Айри тихо.
— Что именно ты имеешь в виду?
— Ты хочешь, чтобы боль… её ощущение… притуплялась? Или совсем не чувствовалась?
— Нет. Сделай её сильнее.
Она закусила губу, будто предвидела такой ответ.
Смотрела на меня — уже лежащего в постели — с безмолвным вопросом в глазах: Зачем ты это себе делаешь?
Но она ничего не сказала.
Просто положила ладонь мне на лоб.
Её прикосновение было тёплым.
Но в следующее мгновение я знал — оно станет вратами в самый тёмный кошмар.
Айри, королева суккубов, если бы захотела, могла бы усыпить кого угодно навеки. Погрузить в бесконечный сон, не истощая даже капли энергии.
— Спи спокойно… Валиер, — прошептала она дрожащим голосом.
И я провалился в сон.
---
Сны обычно лишены ясности.
Как только ты осознаёшь, что это сон — ты просыпаешься.
Осознанное сновидение — навык редкий, почти невозможный.
Но этот сон был другим.
Под управлением Айри я находился в почти осознанной реальности.
Осеннее болото. Тростники качаются под ветром. Небо серое.
Я не знал — это творение Айри или плод моего подсознания.
Вероятно, второе.
Я просил кошмар, в котором Эллен Арториус пытается меня убить.
Но Айри не знала Эллен. Не так, как я.
Значит, Эллен во сне была моей проекцией.
Она — такой, какой я её себе представлял.
Та Эллен, которую я знал…
Та, что теперь лишена собственной воли и управляется злобными духами. Машина для убийства.
Пустая оболочка, стремящаяся только к моей смерти.
И я должен был сразиться с ней.
Шух!
Она вылетела из тростников —
Эллен, в Плаще Солнца, с Мечом Пустоты в руках.
Ветер свистел. Земля дрожала.
Крушение!
Я едва уклонился. Ударная волна прошлась по болотистой земле, унося с собой тростник.
Её взгляд был холоден, пуст.
Клэнг!
Мой Клинок Ауры столкнулся с её Мечом Пустоты.
Взрывная волна отбросила нас обоих.
Я — против Эллен, которую никогда не мог победить.
Во сне, и в реальности, я всё ещё не знал, насколько она стала сильнее, овладев истинной силой Лапелта и Плача.
Рождённая из ненависти. Ставшая бессмертной.
Та Эллен, что несла в себе всю боль мира.
Я не знал, какой силой она теперь обладала.
Но знал одно: даже этот сон слабее того, что ждёт меня в реальности.
Шух!
Меч Пустоты вылетел снова — прямо мне в грудь.
Я парировал Альсбрингером. Лезвие скользнуло к её шее.
Я мог бы ударить.
Мог бы…
Но… стоило мне представить, что я действительно убиваю Эллен —
я замер.
Это был всего лишь сон.
И всё же, в тот момент, когда мой клинок приблизился к её горлу,
я не смог завершить удар.
Моё сердце сжалось. Рука ослабла.
Эллен — даже не настоящая — воспользовалась этим.
Она развернулась, ударила локтем, и, когда Меч Пустоты вернулся в её руку,
Свист!
— Моя голова была отрублена.
---
Я умер шесть раз от руки Эллен.
Каждый раз — из-за одного и того же.
Не потому, что она была слишком сильной.
А потому, что я не мог её ранить.
Моё тело отказывалось бить её.
Даже во сне.
Даже зная, что это всего лишь иллюзия.
Сны не влияют на реальность.
И всё же… что, если я слишком привыкну?
Что, если сон станет репетицией убийства?
Смогу ли я остановиться в нужный момент? Или перейду грань?
---
Сознание вернулось.
Теперь — разрушенный ночной замок.
Центральный сад, где когда-то сражались Раган Арториус и мой отец.
Передо мной стояла Эллен. Плащ Солнца колыхался в темноте. В руках — Меч Пустоты.
Её глаза — без дна. Без страха.
Щелчок.
И снова — я должен был привыкать.
К боли. К бою. К кошмарам.
Лязг!
Клинки столкнулись. Ударная волна разнесла щебень, сорвав пыль с обломков.
И всё продолжалось по кругу.