Чтобы спасти Короля Демонов, Эдина не должна приносить в жертву никого.
Ибо цена такой жертвы — ослабление самой Эдины.
Существо, обладающее двумя священными реликвиями, — слишком редкий дар, чтобы им жертвовать.
В конце концов, Эллен суждено сразиться с Королём Демонов. Их пути не могут пересечься, кроме как в бою, какой бы ни была воля судьбы.
Это лишь подчёркивает их неизбежное противостояние.
Подчинена ли Эллен мстительным духам или нет — ей всё равно предстоит битва с Рейнхардом.
Ничто, по сути, не меняется.
С этой точки зрения заявление Антириана, что никто в этой комнате не должен быть принесён в жертву, звучало разумно.
Не все знали всю правду об Эллен Арториус.
Но все знали, что она — неохотная героиня, противостоящая Королю Демонов.
Шарлотта мрачно посмотрела на стол.
Два года прошло после инцидента с Вратами.
Шарлотта и Эллен разделяли одну и ту же боль.
Обвиняли себя за недоверие к Рейнхарду — именно в тот момент, когда он нуждался в них больше всего.
Это стало причиной катастрофы.
Самообвинения разъедали их без конца.
Шарлотта могла быть рядом с Рейнхардом.
Эллен — не могла.
И никогда не сможет.
Шарлотта знала, какова глубина вины Эллен — она сама её испытывала.
Но теперь, возможно, само существование Рейнхарда исчезнет.
Эллен без колебаний отдала бы свою жизнь, чтобы спасти его.
Она приняла бы в себя ненависть и надежду всех скитальцев.
Поглотила бы их отчаяние — и исчезла бы вместе с ними.
Шарлотта знала: Эллен сделает это.
И даже если однажды им действительно придётся сражаться насмерть — сейчас, чтобы спасти его, Эллен не станет колебаться.
Шарлотта понимала, какое решение примет Эллен.
Харриет побледнела. Она яростно замотала головой.
— Рейнхард никогда бы этого не принял.
И правда — независимо от выбора Эллен, сам Рейнхард не позволил бы этого.
Он добровольно принял ненависть, считая, что заслуживает её.
Нынешний Рейнхард медленно умирает от гнева, боли, отчаяния тысяч духов.
Даже если Эллен предложит взять это бремя, он не позволит.
— Всё должно быть предельно засекречено, — произнёс Антириан. — Великое существо не должно знать, что замышляют меньшие.
— В его ослабленном состоянии достаточно гипноза или заклинания сна, чтобы усыпить его на длительное время.
— Когда он проснётся, всё будет уже завершено.
— Ничто не мешает нам обмануть его ещё один раз.
Антириан с зловещей улыбкой перевёл взгляд:
— Королева Грома, ты не согласна?
— ...
Лиана, не в силах выдержать этот взгляд — взгляд того, кто уже однажды обманул во имя "служения", — сжала кулаки и опустила веки.
— Ты… ничтожество… — прошипела Люсиниэль, не скрывая отвращения.
Она вскочила.
— Зачем ты это делаешь? Почему всё твое мышление упирается в причинение боли?
— Госпожа Лорд Среды, — Антириан холодно пожал плечами, — я разве сказал что-то неверное? Или у вас есть лучшее решение?
Люсиниэль взорвалась:
— Нет! Нет, чёрт возьми! Ты прав! Другого пути нет… Но почему ты всегда выбираешь дорогу, на которой кто-то обязательно сломает ногу?!
— Ах… — усмехнулся Антириан. — Разве это не… замечательно?
Шарлотта вздрогнула от этого жестокого, чуждого смеха.
Люсиниэль медленно поднялась, её голос был леденящим.
— Ты — чудовище, которое питается чужим горем.
Развернувшись, она вышла.
— Я ненавижу тебя.
— Как жаль, — тихо произнёс Антириан.
Хлопнула дверь.
Он был прав.
Это был идеальный расчёт — хоть и бесчеловечный.
Обмануть Рейнхарда… снова.
Во имя его спасения.
Такой вывод может принять только тот, кто готов нести всю ношу.
Антириан предложил жертву не из злобы — а потому, что был верен.
Но можно ли называть верностью такой путь, если он строится на страданиях других?
— Видимо, и правда иного пути нет.
— Я согласен, — поддержал Саркегаар.
После Совета старейшин Харриет бродила по коридорам замка Лазак, словно в тумане.
Мысли о предложении Антириана не отпускали.
Наконец она подошла к покоям Рейнхарда.
Там, у кровати, находились трое.
Оливия, крепко сжимающая его руку.
Айри, положившая ладонь ему на лоб.
Лиана, глядящая в окно, не в силах даже взглянуть на него.
Оливия исцеляла его тело.
Айри — поддерживала разрушающуюся душу.
Они вдвоём удерживали Рейнхарда от гибели.
— Как он? — прошептала Харриет.
Оливия покачала головой.
— Всё хуже. Его сознательное время становится всё короче.
Айри помогала ему мирно спать.
Её сила, как демона специализированном на снах, спасала его от безумия и террора его души, хоть и совсем немного.
Харриет стояла, глядя на его бледное, измученное лицо.
— Насколько это ужасно? — прошептала она, обращаясь к Оливии.
Та опустила взгляд.
— В своей жизни я не испытывала ничего более страшного.
— Даже если бы я могла принять эту боль — она так страшна, что я боюсь этого.
Харриет вздрогнула.
Она знала, как глубока была привязанность Оливии к Рейнхарду.
Оливия пошла бы на всё.
Она уже не раз отдавала за него всё.
Но даже она — дрожала перед этим ужасом.
Мстительные духи разрывали душу.
Харриет ощутила страх и жалость.
Даже само выживание в таком состоянии — подвиг.
А надеяться, что он это благополучно переживёт...
Вот почему был предложен план, чтобы переложить эту ношу на Эллен.
— Этот человек… сможет ли он это выдержать…? — прошептала Оливия.
Неизвестно.
Айри. Харриет. Лиана. Даже Саркегаар.
Все они предпочли бы взять это на себя.
— Почему я не могу?.. — сорвалось с губ Оливии.
— Это не потому, что ты не можешь, — ответила Харриет.
— Что ты имеешь в виду?
— Всё дело не в том, кто справится. Эллен согласится на это… не потому, что может. А потому, что решит, что она обязана помочь ему.
Эллен примет эту ношу не из силы, а из чувства вины.
А те, кто действительно может… даже не смеют подумать об этом.
Антириан предложил её как удобного врага.
Ей всё равно суждено стать противником Эдины рано или поздно.
Так что — если она сгорит, если потеряет себя — Эдина ничего не теряет.
Это не героизм. Это — расчёт.
Прагматичный, бесчеловечный анализ.
Оливия чувствовала, как внутри закипает отвращение. Её недоверие к Эллен только усилилось. Раньше она просто не любила её. Теперь — ненавидела.
Но был ли этот план справедлив? Возможно ли предлагать такую жертву лишь потому, что Эллен примет её?
— В таком случае… позвольте это сделать мне, — тихо сказала Лиана, не отводя взгляда от окна. — Если кому-то и быть жертвой, то мне.
Эллен была чужой в этой истории. Лиана — нет. Ответственность за случившееся лежала и на ней. Вместо того чтобы вновь перекладывать ношу на Эллен, не лучше ли ей самой — принять её?
Не быть захваченной духами, нет. Но выдерживать. Пока душа не сломается, пока тело не падёт. Пытаться. Хоть раз — попытаться.
Её лицо было искажено виной и самоотвращением. Её мысли не отпускала мысль: если кто и должен быть изгнан, то она. Она, а не Эллен. Слишком многое уже легло на плечи других из-за неё.
Но Эдина нуждалась в Лиане. Антириан это знал, потому и предлагал жертвовать кем угодно — только не ею.
— Лиана, — тихо позвала Айри. — Подойди ко мне, пожалуйста.
— …Да?
Она шагнула ближе. Айри положила руку на лоб Рейнхарда, глаза её светились слабым синим светом.
— Я покажу тебе то, что видит он. Образы отчаяния. Вопли духов, жаждущих мести. Не всё. Лишь часть. Но даже она…
Айри не закончила. Просто смотрела в глаза Лиане, словно спрашивая: «Ты уверена?»
— …Да. Позволь.
Если Лиана могла вынести это — она справится. Если нет…
Айри осторожно коснулась её руки. И тогда…
— …!
…ужас накрыл Лиану с головой. Обрывок той боли, той бездны, в которую падал Рейнхард — оказался невыносим.
Она потеряла сознание. Кома длилась два дня.
-------
Шррринг.
Сквозь рассечённое горло чудовища скользнул меч. Эллен, с Ламентом за спиной, убрала окровавленное оружие в ножны и медленно спустилась с кучи тел.
Солдаты молча отдали ей честь. Серебристые доспехи, Плащ Бога Солнца, Меч Бога Луны — герой стояла среди тишины после бойни.
— Хорошая работа, — раздался голос офицера.
— Все районы зачищены?
— Только что пришло подтверждение от Шанафель: коридор для марша безопасен.
— Тогда я возвращаюсь. Возьмите на себя командование.
— Принято!
Хии-хен!
Белый конь взвился и понёсся вперёд. Эллен, как олицетворение непоколебимой воли, мчалась сквозь равнину, усеянную останками.
За горизонтом вился белый дым. Вскоре за последним холмом открылся вид: бескрайняя равнина, усеянная плотными рядами палаток.
Армия человечества. Последняя. Сильнейшая.
Эллен направила лошадь в лагерь, где из очагов поднимался дым — запах еды, усталости, ожидания… и приближающейся судьбы.