Луиза только что услышала шокирующую историю от Генриха.
Она уже подозревала, что за чрезмерно плавным продвижением коалиции скрывается секрет. Она думала, что нет необходимости раскрывать это немедленно.
Однако было трудно поверить в слухи о том, что король демонов возглавлял авангард.
Тем не менее, если бы это было правдой, она бы поняла, почему у Империи не было выбора, кроме как молчать.
Если бы эта правда распространилась, люди начали бы сомневаться в намерениях короля демонов.
Поскольку сейчас Луиза чувствовала себя сбитой с толку, было бы катастрофой, если бы эта информация распространилась по всей коалиции.
Вот почему Империя должна была притвориться, что не знает о помощи короля демонов, даже когда они её получили.
— Кажется очевидным, что отношения Империи с королем демонов выходят за рамки молчаливого сотрудничества.
Также было трудно поверить, что её сын влюбился в сладкую речь короля демонов. Если бы это было правдой, у Генриха не было бы причин оставаться в коалиции. Он был в опасной ситуации, и у него не было выбора, кроме как уйти, но он этого не сделал.
— Империя… и король демонов…
Её сына мог забрать король демонов.
Но, с другой стороны, король демонов мог попытаться спасти её сына.
— Если есть истина, которой мы не знаем, как ты думаешь, что это?
— Я не знаю. Если король демонов не хотел, чтобы случился инцидент с вратами… тогда почему это произошло… и почему Империя скрывает правду… Я действительно не знаю.
король демонов не упомянул ни одной правды, которая могла бы подвергнуть опасности Генриха, если бы он узнал её.
Генрих уставился на растерянную Луизу.
— Я прошу прощения. Я не хотел тебя запутать. Но… я чувствовал, что должен сказать тебе…
— …
Луиза не могла не понять, почему это происходит, даже не задумываясь глубоко.
Большинство людей считают короля демонов корнем всего зла, и те немногие, кто знает правду, поддерживают эту веру.
Но если бы была другая правда об инциденте с вратами.
Если бы это было правдой, король демонов не хотел, чтобы случился инцидент с вратами.
Что тогда станет с миром?
Если прочная связь, сформированная ненавистью к королю демонов, рухнет, человечеству придет конец.
Генрих склонил голову, наблюдая за замешательством Луизы.
— Может, я и нахожусь под чарами короля демонов… но я не могу не думать об этом…
— Нет, ты хорошо справился. Ты хорошо поступил, что мне сказал…
Хотя Луиза все еще не могла избавиться от замешательства, она должна была похвалить своего сына за то, что он имел смелость рассказать о своей тайной встрече с королем демонов.
Разум Луизы был в смятении из-за слов Генриха.
Кто на самом деле король демонов, какова правда об инциденте с вратами и что думает Империя?
Она ничего не знала.
Но какая разница, если есть истина, неизвестная всем на свете?
Независимо от намерений, инцидент с вратами произошел, и ему необходимо положить конец, и этот факт остается неизменным перед лицом любой правды.
Снег все еще падает.
Налетает метель.
Снег скапливается.
Снег покрывает все.
Земля, здания, деревья и замерзшие реки.
Он хоронит все.
Инцидент с вратами подобен этому снегу.
Когда обрушивается сильная метель, все засыпается.
Когда приходит метель, все остальное теряет значение.
Снег пришлось убрать. Его нужно было постоянно убирать, чтобы он не поглотил и не уничтожил все вокруг.
Точно так же, как нужно расчистить снег, прежде чем он поглотит мир, в конечном итоге ничто не становится более важным, чем сам снег.
Истина тоже, погребенная под метелью, именуемой Инцидентом с вратами, тоже стала невидимой и неважной.
Инцидент с вратами должен быть решен.
Это абсолютное положение похоронило всю правду и справедливость.
И, таким образом, еще одно абсолютное утверждение: скрытая правда не важна.
У Луизы фон Шварц не было другого выбора, кроме как осознать это.
Но если король демонов действительно был такой сущностью.
Борьба на переднем крае, чтобы положить конец инциденту с вратами, но не признанная никем в мире.
— Если то, что ты говоришь, правда… и если это действительно такая ситуация.
Как страшно, мощно, и все же.
Каким печальным должно быть существование короля демонов.
— Как грустно. Все это.
Луиза вздохнула, глядя на небо.
–
Генрих и Луиза бесцельно шли по улице Темпла.
То, что король демонов сказал Генриху, могло быть ложью.
Однако было также трудно предположить, что король демонов солгал. Если он хотел обмануть, то должен был хотя бы что-то сказать.
Слова типа — Это опасно, так что пойдем вместе.
— Я расскажу тебе, что происходит до сих пор, если ты последуешь за мной.
Больше он ничего не сказал и даже смиренно отступил назад, когда Генрих отказался.
Мнения Генриха о короле демонов и событиях в союзных войсках были результатом его собственных мыслей и суждений.
Тот факт, что король демонов все это время наблюдал за базой Союзных Сил, был пугающей историей для Луизы, но, в конце концов, король демонов даже не пытался обмануть Генриха.
Действительно, жизнь Генриха действительно была в опасности. Было совершено покушение, но разве Луиза не справилась с этим?
Если бы Луиза не вмешалась, Генрих был бы убит.
король демонов не хотел, чтобы Генрих убил своих братьев или был убит ими.
Вот почему он хотел, чтобы Генрих присоединился к нему.
Когда король демонов пришел, чтобы найти Генриха, он не сказал ничего, кроме того факта, что будет совершено покушение.
Итак, было только суждение Генриха.
Думая таким образом, Луиза нашла это странным.
Его презирали братья, его жизнь была в опасности, а он даже не знал правды о Луизе.
— Мой младший.
— Да, сестра.
— Разве не было… неправильно не уйти?
— Это было бы правильно, в тот момент.
— Да, ты был в опасности, и ты не знал, что произойдет в будущем. Я даже не предполагала, что сделаю такое.
В ситуации, когда безопасность была сомнительной, было неизбежно думать, что решение Генриха остаться было глупым.
— Были разные причины… но если бы я решил уйти, я мог бы видеть последствия, которые развернулись бы. Наши солдаты, офицеры, члены королевской семьи и даже Кернштадт были бы затронуты.
— Ах…
Луиза не могла не быть ошеломлена, так как она не представляла себе, что у Генриха был такой склад ума.
— Даже с моим ограниченным умом я мог сказать, что люди получат такие взгляды и негодование.
— …
— Итак, я решил не уходить.
Независимо от причин, это будет расцениваться как предательство.
Люди из Кернштадта получат тот же взгляд, что и люди из ордена Тована, ордена Альса и люди из герцогства Сент-Ован.
Зная, что так думать опасно, он все равно не ушел.
При этих словах у Луизы перехватило дыхание.
— А если бы я ушел… Этого бы никогда не случилось, и этого времени никогда бы не существовало. Навсегда… Я бы ничего не знал.
Не все его братья и сестры ненавидели его. Он никогда бы не узнал, что некоторые из них просто колебались, им было трудно смотреть ему в глаза.
— Я рада, что ты не ушел.
Генрих посмотрел на Луизу.
Война изменила многое и ввергла слишком многих людей в нищету.
Но не все изменилось в худшую сторону. Генрих постепенно стал человеком, способным созерцать многие вещи.
Переполненная эмоциями и сожалением, Луиза не могла найти нужных слов.
Вместо того, чтобы ненавидеть её за знание правды, её сын был благодарен, с радостью восприняв ситуацию. Луиза не могла не быть благодарной за многое.
Как долго они шли в этой приятной тишине?
— …Хм?
У этих двоих, шедших тихо, не было иного выбора, кроме как остановиться, когда они услышали голоса вдалеке.
На противоположной стороне тропы, по которой они шли, дорогу перегораживала группа охранников.
— Это запретная зона?
— Кажется так…
Охранники не разговаривали с Генрихом и Луизой, но их позиция, блокирующая дорогу, ясно указывала на то, что это контролируемая зона.
Блуждая бесцельно, они наткнулись на место, в которое иначе никогда бы не вошли.
— Кажется… это территория университета.
— А, понятно. Тогда понятно.
Тем не менее, запретная зона? Луиза и Генрих посмотрели на территорию, заблокированную охраной, и на здания за ней. Как будто это не было проблемой, охранники вдалеке не обратили на них внимания.
Но была ли причина контролировать доступ?
В этом районе было мало прохожих, поэтому не было никого, кто мог бы случайно забрести туда.
— Если это контролируемая зона, куда никто не входит и не уходит…
Внутри должно происходить что-то, что считается конфиденциальным.
И масштабы видимых сил безопасности были какими угодно, но только не обычными. Хотя они не могли знать, что происходит внутри, при таком уровне безопасности должно было происходить что-то еще более масштабное.
— Кажется, это кафедра магии.
Увидев вывеску, Генрих медленно кивнул, как будто понял, что такое университет внутри контролируемой зоны.
— Кафедра магии… Значит, они должны проводить какие-то исследования.
Луиза согласилась, кивая головой, думая, что это должно быть что-то, что Империя будет считать конфиденциальным.
— Они пытаются создать еще одного Титана? Если такое оружие будет разработано снова, это будет хорошо для всех…
— Вероятно, это не Титан. Я слышал, что у них нет ресурсов, чтобы сделать еще один.
— Правда? Значит, они должны работать над другим крупномасштабным магическим оружием или чем-то еще?
— Если это поможет военным усилиям, все будет хорошо.
— Это правда…
Титан.
Увидев его силу, Луиза почувствовала одновременно содрогание и страх. Она снова и снова думала, как удачно, что Титан был на их стороне.
Даже те, кто выступал против Империи, даже если бы они были армией короля демонов, были бы раздавлены ногами Титана и бесследно исчезли.
Империя что-то делала на кафедре магии Темпла. Это был не Титан, но они что-то исследовали.
Похоже, что в исследование были включены сверстники класса B. Говорили, что они были в Темпле, но их почти никогда не видели возвращающимися в общежитие из факультета магии.
Хотя Генрих не мог знать подробностей, он мог предположить, что Луис Анктон, Кристина и Анна де Герна будут участвовать в проводимых там исследованиях.
— Разве девушка по имени Аделия тоже не участвовала в проекте «Титан»? Твоя подруга…
— Да все верно.
Энергетический картридж Аделии был великим изобретением, но Титан значительно превзошел его.
Но на этот раз были задействованы даже другие сверстники.
Что это может быть за оружие?
— Все твои друзья… невероятно талантливы, если не сказать больше.
Дети второго года Темпла.
Луиза не могла отделаться от мысли, что в этом классе собрано необыкновенное количество чудовищно талантливых людей.
Странным образом были собраны гении и бедствия.
Может быть, это слишком ужасное совпадение?
Луиза и Генрих медленно шли по заснеженным улицам Темпла, оставляя магический университет позади.
–
Людвиг вышел из штаба службы безопасности с опустошенным выражением лица.
Обломки рушащейся церкви никак не могли убить Людвига. Вытащив труп Роуэн из кучи камней в рушащейся церкви, Людвиг столкнулся с охранниками, которые пришли убрать место пожара.
Затем его доставили в штаб службы безопасности, пообещав полностью сотрудничать со следствием.
Однако услышанный Людвигом ответ ошеломил его.
— …Это трудно.
— Трудно, говоришь?
— Да. Если бы их поймали на месте, все было бы иначе. Но если бы десятки головорезов напали на церковь и разбежались… если бы это было стихийное преступление, а не организованное… найти подозреваемых было бы очень сложно.
— Я видел их своими глазами. Люди грабили церковь и убегали… Я не всех видел, но видел отчетливо. Помню.
— Людвиг, население Империи сейчас составляет более 100 миллионов человек. И если преступление было совершено людьми из деревни беженцев, где даже их личности не установлены должным образом… поймать преступников практически невозможно.
Если бы нападавшие прятались где-то в лабиринтных переулках деревни беженцев, найти их было бы невозможно.
— А при такой погоде…
В нынешней ситуации, когда они перегружены борьбой с сильным снегопадом, нет ни сил, ни возможности найти преступников.
Людвиг не знал, что сказать.
Такова реальность Империи, где поймать преступника практически невозможно, если только преступление не происходит прямо у вас на глазах.
Стихийные преступления, стихийные поджоги, стихийные грабежи.
Спонтанность этих происшествий делала поимку преступников практически невозможной, а силовики уже маркировали это как невозможное еще до начала расследования.
Глубокая усталость на лице ответственного лица давала понять, что он не был безответственным в своих заявлениях.
— Но… мы что, так просто отпустим это дело? Без всякого расследования, без каких-либо действий? Просто так?
Силы безопасности имеют право казнить без суда и следствия, хотя бы потому, что они поддерживают некое подобие общественного порядка.
Но если они откажутся от этого дела, когда общественный порядок полностью рухнул, то чем до сих пор занимались силовики?
Если охранники не выполняют свою работу, они не должны иметь права убивать людей по своему усмотрению.
С пустым выражением лица Людвиг посмотрел на капитана стражи, который глубоко вздохнул.
— Людвиг, это дело не в нашей юрисдикции. Даже если бы мы захотели провести расследование, нам бы этого не позволили.
— Что ты имеешь в виду?
— Это случай поджога, грабежа и убийства, произошедшего в церкви пяти великих религий.
Людвиг мог до некоторой степени догадаться, почему капитан гвардии умывает руки.
— Власть расследовать это дело принадлежит Святым Рыцарям.
Капитан стражи намекнул, что, хотя у них и не было намерения проводить расследование, даже если бы они захотели, они не могли бы.
Они очистили место происшествия, но Святые Рыцари, скорее всего, проведут собственное внутреннее расследование.
— Мы не знаем, смогут ли Святые Рыцари должным образом выследить виновных, но нам, вероятно, придется передать им материалы дела.
Услышав это, Людвиг покинул штаб окружной стражи.
Роуэн была мертва.
Большинство людей, находившихся в церкви, тоже были мертвы.
И найти виновных было практически невозможно.
Людвиг ходил по улицам в изумлении.
Архиепископ Роуэн.
Она была своеобразной женщиной, но никогда не была злой.
Было неясно, была ли целью головорезов еда внутри церкви, или их гнев был направлен на орден Тована.
Но Роуэн, которая без устали бродила по улицам, чтобы помочь людям, даже не получая полноценного отдыха, была зверски убита.
Почему?
Почему это должно было прийти к этому?
И их даже не поймают?
Разве человек, который мог спасти десятки тысяч жизней, стоил куска хлеба?
Это не имело смысла.
Такого не должно быть.
Даже сами охранники сказали, что не могут найти этих людей и не имеют ресурсов.
Людвиг не переоценивал себя.
Он не думал, что сможет сделать то, чего не могут охранники.
Дело было не в силе, а в интеллекте.
И для того, чтобы вмешаться в дело, требовалась власть.
Мысли Людвига достигли этой точки.
Ему не хватало сил, чтобы вмешаться в дело, и ума, чтобы раскрыть его.
Ему нужна помощь.
Чья-то помощь.
Отчаянно.
Те, кто совершил такие действия, должны были быть наказаны.
С этой мыслью Людвиг ходил по улицам с широко открытыми глазами.