Все, кому нужно было знать, знали, что король демонов проник в Темпл.
Тот факт, что он даже делил класс с Императором, Принцессой и Героем, раскрывал его злой и подлый характер.
Король демонов наблюдал за самыми важными людьми империи с близкого расстояния и изучал саму империю. Он даже пытался тайком перетянуть на свою сторону принца и принцессу.
Однако, в конце концов, личность короля демонов была раскрыта, и захваченные им осмелились предать человечество, спасая короля демонов и спасаясь бегством.
Никто не знал, каковы были истинные намерения короля демонов, но он вызвал инцидент с вратами, чтобы уничтожить человечество.
Те, кто предал человечество и был верен королю демонов.
А среди второкурсников Королевского класса, включая Эллен, некоторые стали чрезвычайно важными фигурами.
Император Бертус де Гардиас.
Герой Эллен Арториус.
Аделия, создатель силового картриджа и Титана.
Генрих, пирокинетик.
Кристина, создательница Лунного света.
Людвиг не очень осознавал тот факт, что они были его одноклассниками, но, увидев изумление Роуэн, он снова понял, что даже за исключением короля демонов и Эллен, его одноклассники были грозными фигурами, о которых было трудно говорить.
Роуэн посмотрела на Людвига со смесью страха и любопытства, как будто она была одновременно и напугана, и не в силах удержаться от вопроса.
— Что за существо было королем демонов?
— …
Каким существом был Рейнхард?
В течение первого года Рейнхард был учеником класса А, но был учеником ниже среднего. Людвиг не был уверен, было ли это подлинным представлением его способностей или ложным фасадом, чтобы скрыть его истинную силу.
Хотя Людвиг не учился в одном классе, он видел различные аспекты короля демонов.
Он был жестоким и грубым, но не обязательно злым.
Однако, когда произошел инцидент с вратами, Рейнхарда нельзя было считать ничем иным, как злом.
— Я не совсем уверен.
Из-за того, что они проводили время вместе, Людвиг чувствовал, что знает о Рейнхарде даже меньше, чем думал, и не мог не чувствовать себя из-за этого жалким.
— Я думал, что немного знал его, но теперь, когда я думаю об этом, я думаю, что это не так.
— …Я понимаю.
Людвиг безучастно смотрел на пепельное зимнее небо.
— Однако король демонов… в конце концов… должен…
Будучи слабаком и неудачником, Людвиг мог сделать только одно.
— Я просто надеюсь, что он заплатит цену за все.
Стремление к божественному наказанию, которого не существовало.
И проклятие.
Это все.
–
Роуэн и Людвиг пересекли карантинную линию и вошли в район, где вспыхнула эпидемия.
И Людвиг, и Роуэн были в масках.
Район, пораженный эпидемией, как и накануне, по-прежнему находился под строгим контролем. Когда Роуэн показала какую-то метку, охранники послушно пропустили их.
— …
— Постоянно вижу это из-за своей работы, но никак не могу к этому привыкнуть.
Когда они вошли в район, пораженный эпидемией, Людвиг не мог не почувствовать, что атмосфера здесь явно отличается от внешней.
Повсюду было мрачно и гнетуще, но в холодном воздухе запах смерти был достаточно силен, чтобы его можно было почувствовать.
Охранники, тянущие телеги, грузили изможденные трупы и куда-то направлялись, и дым поднимался в ту сторону, куда ехали телеги.
Людвиг представил себе ужасную и гротескную чуму, которая распространяется со скоростью лесного пожара и пожирает людей, как только он слышит слова — заразная болезнь.
Однако на трупах не было никаких следов, напоминающих следы чумы.
Люди просто умирали от того, что были слишком слабыми, поддавшись столь же слабой болезни.
Людвиг с мрачным выражением лица наблюдал, как умерших от такой банальной болезни грузили на телеги и увозили.
Весь район был на карантине, поэтому даже те, кто не был заражен, вскоре подхватывали болезнь и умирали.
Эта сцена будет разворачиваться в разных местах лагерей беженцев имперской столицы.
Даже если они очистят эту территорию, это не будет концом.
Продолжали бы появляться новые заразные болезни, и пока первопричина оставалась неустраненной, люди продолжали бы умирать от этих, казалось бы, незначительных болезней.
— Что же нам теперь делать…?
— Мы будем ходить по улицам, вознося очистительные молитвы. Просто следуй за мной.
— Это безопасно? Если кто-нибудь увидит, как мы возносим молитвы…
Роуэн покачала головой при упоминании о потенциальной опасности.
— Людвиг.
— Да, Жрица?
— Как ты думаешь, здесь есть кто-нибудь, у кого достаточно сил, чтобы схватить меня за воротник? Если бы они были, это действительно было бы удачей.
— Ах…
— Экстремальные ситуации, как правило, представляют собой лишь отдаленную возможность. Скорее всего, вам не нужно будет вмешиваться.
Роуэн ободряюще улыбнулась, сказав, что, хотя она и сталкивалась с проблемами раньше, они были далеко не обычным явлением.
У большинства людей даже не было сил выразить свою ненависть и негодование через насилие.
Если им случалось встречать таких людей, все, что ему нужно было делать, это бежать, унося с собой Роуэн.
— И я не буду громко петь гимны. Большинство людей подумают, что я просто сумасшедшая, которая бродит вокруг и бормочет себе под нос.
Роуэн говорила игриво, пытаясь успокоить Людвига, и он не мог сдержать глухой смех, несмотря на ситуацию.
Однако её слова были не шуткой, а серьезным заявлением.
Когда Людвиг наблюдал, как Роуэн идет по мрачным улицам, бормоча молитвы с опущенной головой, она действительно казалась не более чем ненормальной женщиной.
–
Не было ни блестящего белого света, ни нежного золотого сияния.
Роуэн ходила по пространствам между необработанными трупами и лачугами, наполненными кашляющими звуками, произнося непонятные молитвы.
Её бормотание казалось зловещим, если её слушать только наполовину, но если прислушаться внимательно, в нем явно содержалось содержание очистительных молитв, возносимых Богу Чистоты, Товану.
Единственной уверенностью в том, что что-то идет правильно, было то, что зловоние, доносившееся по улицам, несмотря на холодную погоду, начало исчезать.
Роуэн просто делала осторожные шаги рядом с ним, читая свои молитвы.
Позже другие районы могли быть поражены заразными болезнями, но страшная болезнь на этих улицах непременно исчезала, и больные исцелялись.
— О Чистая Воля, изгоняющая порчу, порочность и кошмары…
Людвиг вдруг нашел всю ситуацию странной.
Тот факт, что эта заразная болезнь, из-за которой бесчисленное количество людей умерло напрасно, даже если это не была смертельная болезнь, могла быть искоренена молитвами всего лишь одного человека, одной-единственной жрицы, поразил его как нечто совершенно замечательное.
Как такое могло быть возможно?
Было ли это силой и чудом богов?
Как бы люди ни чувствовали себя преданными двумя из Пяти Великих Богов и отрицали их существование, силы богов были столь велики, что приносили огромную пользу человечеству.
Людвиг вдруг понял.
Независимо от исхода текущей ситуации, пока человечество выживало.
Сила богов была вечной, и люди восстанавливали свою веру, чтобы получить благословения и силы Тована и Альса.
Божественная сила отличалась от всех других действий, использующих ману в качестве ресурса.
Хотя возможности каждого жреца могут различаться, божественная сила не требует никакой компенсации.
Помимо других тайн и сверхъестественных способностей, божественная сила была чудом без затрат, проявляющимся только через акт веры.
Почему боги…
Даровать миру такие великие чудеса?
Почему боги…
Выбрали такое существо?
Молитва была длинной.
Мало того, что территория, пораженная чумой, была огромной, Роуэн также шла очень медленно, когда молилась.
Очистка всей территории была завершена к вечеру. К счастью, работа была завершена без каких-либо проблем.
— Теперь, кажется, мы немного закончили… Хм. Да. Ха! Мм!
Прочитав молитвы более восьми часов, горло Роуэна почти истощилось. Её голос был хриплым и с металлическим оттенком.
Ничего не поделаешь, так как она молилась восемь часов, не сделав ни глотка воды.
Она могла бы вылечить свое собственное горло, но, чтобы избежать показного поведения или нет, Роуэн лишь откашлялась.
Задаваясь вопросом, всегда ли она должна была это делать, Людвиг тупо уставился на Роуэн.
Она лениво потянулась.
— Э-э! Мм…! Боже мой, какой странный звук… В любом случае, какое счастье, что сегодня ничего не случилось.
— Да… Ты много работала, Жрица.
— В любом случае…
Глядя на Людвига слегка опущенными, усталыми глазами, Роуэн спросила:
— О чем ты так глубоко задумался?
Заметив обеспокоенное выражение лица Людвига даже во время её молитвы, Роуэн спросила, по-видимому, ей было любопытно.
Особых происшествий не было, как и не было никакой угрозы.
Так что, находясь рядом с Роуэн так долго, Людвиг чувствовал беспокойство.
Он видел величие богов.
И он видел их непостижимость.
Он вызывал страх, отчаяние и надежду одновременно.
В конце концов, такими были боги.
— Боги так милостивы… Почему они выбрали короля демонов?
Пять Великих Богов безвозмездно даровали такие огромные чудеса.
Но почему Альс и Тован одновременно выбрали короля демонов, принесшего в мир такое великое бедствие и отчаяние?
Сколько бы Людвиг ни думал об этом, он не мог понять.
Боги казались доброжелательными существами, но с более широкой точки зрения они, казалось, желали еще больших бедствий.
Как и многие другие, Людвиг испытывал одновременно и благодарность, и отчаяние за силу, дарованную богами бесплатно.
При словах Людвига Роуэн молча посмотрел на него.
— Людвиг, боги — существа, недоступные нашему пониманию.
— …
— Они видят то, чего не видим мы, и знают то, чего не знаем мы.
В вере Пяти Великих Богов были созданы различные теории, чтобы оправдать выбор Альса и Тована короля демонов.
Боги не могли ошибаться.
Таким образом, преобладающим аргументом была логика, что провидение богов приведет к хорошему исходу событий, разворачивающихся сейчас.
Даже злые действия короля демонов в конечном итоге приведут к добру.
Это не означало, что король демонов был праведником, потому что он обладал священными артефактами.
Логика заключалась в том, что высокомерие короля демонов тоже было частью плана богов, и что в конечном итоге ему грозит гибель.
Религия Пяти Великих Богов создала множество аргументов в пользу того, что боги были правы, а король демонов ошибался, но, в конце концов, это был главный аргумент.
Все было рассчитано, и Боги просто использовали короля демонов.
В конце концов, король демонов заплатит цену за свое высокомерие и жестокость и столкнется с вечными страданиями перед судом богов после своей смерти.
В конце концов, это была история благотворного исхода для человечества.
Никто не знал, что это было, но поскольку боги были велики, у них должен был быть план, возможно, безответственная история.
— Означает ли это, что все это — часть плана богов? Что в конечном счете это принесет пользу человечеству… Ты это говоришь? Благодаря таким событиям?
Какой может быть хороший результат, который можно было бы достичь или приветствовать через такое отчаяние и смерть? Людвиг не мог этого знать.
Услышав обиженные слова Людвига, Роуэн склонила голову.
— Я думаю?
— …Прости?
— Я не уверена.
Людвиг был ошеломлен её несколько наивным отношением.
— Я не могу предположить, что знаю волю богов, но разве это не невозможно?
Слова Роуэн были похожи на слова Людвига.
— Людвиг.
Роуэн сказала: — Разве вера в то, что боги всегда стремятся к добру, не является актом смелости судить волю богов?
— …Что?
— Есть ли у богов причина не желать вымирания человечества?
— Что вы говорите?
— Мир и человечество являются побочными продуктами богов.
От невинной улыбки жрицы.
— И предоставление силы этим побочным продуктам без цены, и избавление от них — действия, зависящие от воли богов.
— Да…? Я не понимаю, что ты говоришь…
— Возможно, боги желают уничтожения человечества.
— !
— Разве не богохульство верить, что боги всегда стремятся к добру? Нет, верить, что боги всегда делают выбор ради человечества?
— Говорили ли когда-нибудь боги, что добро, к которому они стремятся, такое же, как и благо для людей?
Людвиг понял очевидную истину.
В той ситуации.
В той среде.
В той реальности.
Жрица, все еще принадлежавшая к церкви Тована и Альса. Она не могла быть в своем уме.