После двадцатого раза я перестал считать.
Ни разу я не смог подчинить Эллен.
Боль, усиленная во сне, была мучительнее настоящей. Но даже она не могла меня разбудить. Айри подавляла инстинктивное пробуждение искусственно.
Грохот.
Когда я, наконец, очнулся, раскаты грома медленно прокатывались по облачному утреннему небу.
Надвигалась буря?
Я чувствовал, как перед сном Айри держала меня за руку.
— Хорошо спал?.. — тихо спросила она. — Хотя… наверное, не совсем.
Айри, должно быть, не сомкнула глаз, следя за моими снами. Лицо её было уставшим, даже тревожным. Возможно, ей приходилось снова и снова наблюдать, как я умираю.
— В любом случае… я совсем не чувствую себя отдохнувшим.
— Это… неудивительно, — грустно ответила она.
Я проснулся опустошённым.
Это было логично.
Сны обычно коротки, расплывчаты.
Но я проводил в кошмарах целые часы — и мозг считал это за перегрузку.
Каждое пробуждение оставляло чувство, будто я работал всю ночь без перерыва.
Если мы продолжим в том же духе, мы однажды выдохнемся — и я, и Айри. А нам ещё предстоит многое.
Наверное, стоит устраивать паузы — хотя бы через день. Или хотя бы брать передышку на пару ночей.
С другого конца комнаты доносилось сонное дыхание Харриет. Она, обняв огромную подушку, тихонько пробормотала: — Угу… Рейнхард…
Айри не вмешивалась в её сны, но Харриет казалась спокойной.
Иногда она бывает такой милой, что хочется укусить её за щёку.
— Это… вообще сработает? — тихо спросила Айри, стараясь не разбудить Харриет.
Я умер десятки раз за ночь.
Каждая смерть была болезненной.
Но даже это не сравнится с душевной болью, которую я уже переживал однажды. После этого физическая боль — просто раздражение.
Хотя… это не значит, что боль перестала быть болью.
Луна однажды сказала: когда ты знаешь, что можешь исцелиться, начинаешь думать, что получать раны — это нормально.
Именно это сейчас со мной и происходило.
Я не должен так думать.
Я не должен платить за надежду своим страданием.
Я знаю это.
Но…
Чтобы избежать будущего, где Эллен убивает меня, а затем… уходит сама — я готов всё вытерпеть.
— Я думаю, это необходимо, — сказал я.
Айри кивнула, не споря: — Я понимаю.
Я много раз умирал. И собирался умирать ещё.
— Давай ещё немного поспим, — сказал я.
— А?
— Хотя бы немного, по-настоящему.
Айри снова положила ладонь мне на лоб.
Я чувствовал, как моё тело стремится отдохнуть, как разум просит тишины.
Наверное, ей тоже больно — снова и снова отправлять меня в кошмары.
Но я доверял ей.
— В этот раз… пусть не будет снов, — шепнула она.
Мы оба знали, что лучший сон — это тот, в котором нет ничего.
Сбор элитных войск армии Короля Демонов подходил к концу.
Это была не просто армия. Это были лучшие из лучших.
Вампирские лорды и их подчинённые.
Святые Рыцари и Жрецы Священного Ордена.
Представители сильнейших демонических кланов.
Количество было не столь велико — но в таком отряде это не требовалось.
Каждый боец обладал мощью, сопоставимой с армией.
Они были отобраны лично Оливией Ланце, Шарлоттой и благородными кланами.
Король Демонов возглавит их лично — чтобы прорваться сквозь человеческие армии.
Человечество пока не знало, что авангард уже готов.
Гррррр.
Над Лазаком сгустились тучи.
Буря пришла внезапно.
Море бушевало, поднимая волны, затрудняя швартовку судов.
В доках царила спешка — матросы укрепляли корабли, русалки временно приостановили сбор ресурсов.
На окраине Лазака, у одной из старых вилл герцогского рода,
на берегу, под проливным дождём сидела Лиана.
— Дочь моя… почему ты здесь, под дождём?
Мать Лианы.
Больше не герцогиня — просто мать.
Подошла к дочери, промокшей насквозь, безмолвно вглядывающейся в штормовое море.
Лиана, известная как Царица Грома, не ответила.
Она просто сидела. Без выражения. Без слов.
Из-за своей службы в Порт-Мокне она редко видела мать.
Сейчас же, лишённая командных обязанностей до новых приказов, Лиана «отдыхала» — на одной из многочисленных бывших герцогских вилл.
Это было не отпуском.
Слово «отдых» было ей чуждо.
Она не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе просто жить.
Она всегда старалась. Всегда что-то делала. Всегда бежала.
В её жизни было слишком много решений, и каждое — как рубец.
И каждое приближало её к катастрофе, которую она не смогла предотвратить.
Она всё разрушила.
И теперь другие взяли на себя её грехи.
Оливия Ланце.
Рейнхард.
Эллен Арториус.
Они взвалили на плечи то, за что Лиана сама не могла нести ответственности.
Елена Де Гранц молча смотрела на дочь.
Ту, что теперь больше не носила титул, но всё ещё жила под охраной по приказу Короля Демонов.
Она знала, чем занимается Лиана. Знала, как важна её роль.
И всё же, сейчас — это была просто девочка, сидящая под дождём.
Пропитанная до нитки, пустая, как море перед ней.
Елена, поколебавшись, сложила зонт.
И села рядом, под дождём.
— Лиана.
— …Да?
— Это очень тяжело?
Лиана едва повернула голову, посмотрела на мать.
— Я не заслуживаю того, чтобы бороться.
Мать молчала.
— Если я борюсь… я не должна говорить об этом.
И снова Лиана отвернулась, глядя в дождь.
---
Лиана всё ещё смотрела на бушующее море.
Елена медленно, почти нерешительно, положила руку на мокрое плечо дочери.
— Значит… ты борешься настолько сильно.
— …
— Это нормально — плакать, если тебе тяжело.
Она борется так яростно, что считает, будто не заслуживает самого права бороться.
Но если ты борешься… ты имеешь право и плакать.
Лиана покачала головой.
— Ты говоришь это… потому что ты моя мать.
— Именно поэтому я и могу это сказать.
— Если бы это сказал кто-то другой… они не имели бы на это права.
— Я даже… не имею права на слёзы.
Мать и дочь.
Женщины, отношения между которыми годами были натянутыми и почти враждебными.
Но после смерти герцога Гранца и событий у врат… всё изменилось.
Теперь они остались друг у друга. Последние кровные родственники в этом мире.
Это было печально.
И одновременно… бесценно.
Они обе это знали. Теперь — без слов.
Эллена не знала, за что борется Лиана.
Она не понимала, через что её дочь прошла.
— Я не знаю, почему ты такая. И что с тобой произошло. Но знаешь… я могу сказать это — потому что я твоя мать.
Она не знала, что именно натворила её дочь.
Но она видела взгляд. В этом взгляде — вина, которую не стереть.
— Что бы ты ни сделала… даже если это не подлежит прощению…
— Даже если это была ошибка, ужасная, непоправимая…
— Ты всё равно моя дочь.
— Я твоя мать.
— И ты имеешь право плакать. Передо мной.
— Даже если не можешь простить себя.
— Даже если думаешь, что не заслуживаешь слёз…
— Плачь. Со мной. Вместе.
Лиана подняла глаза.
Она не позволяла себе плакать. Не позволяла чувствовать.
Но больше не могла сдерживаться.
— Мама…
— Да?
— Я совершила… непростительный грех.
— Я понимаю.
— Я знала, что это будет ужасно. Но оказалось хуже. Намного хуже.
— Всё пошло совсем не так, как я надеялась.
— Всё… развалилось.
Елена молча обняла её.
Лиана, закусив губу, начала плакать. Беззвучно, потом всё громче, теряя контроль над собой.
— Я понимаю… — прошептала мать.
— Мам… я… я не знаю… что делать…
Елена не знала ответа.
И не пыталась дать его.
Она просто держала свою дочь в объятиях.
— Я не знаю, правильно ли ненавидеть… мстить… или быть похожей на тебя…
— Я просто… не знаю.
Лиана рыдала в её руках, а Елена гладила её по спине, по спутанным мокрым волосам.
Она ничего не могла сделать.
Кроме как быть рядом.
Это и было семьёй.
— Всхлип... Хнык...
Та, кого называли Властительницей Грома.
Та, кто владела силой молнии,
рыдала на руках у своей матери.
Слёзы, копившиеся всё это время, наконец нашли выход.
И в тот момент небо, словно откликнувшись, начало рассеиваться.
Пелена туч прорвалась.
Искристый солнечный свет пробился сквозь разрывы, окрасив всё вокруг золотым сиянием.
Слёзы очистили не только душу Лианы — но и бурю.
Та, что гремела над Лазаком несколько дней, исчезла, словно растворилась в её боли.
Словно буря — это была она.
Сама Лиана.
Теперь, в тишине, она сидела с матерью и смотрела на залитый солнцем, сверкающий пейзаж.
В тот день Лиана де Гранц, научившаяся подчинять себе молнию,
сделала шаг вперёд.
Не как оружие. А как человек.
— …Чего? — вырвалось у меня.
Я был в ступоре.
— Помнишь ту бурю? Она только что прекратилась, — сказала Лиана, будто между делом.
— Да… было дело.
Шторм разразился внезапно, на несколько дней превратив Лазак в ад.
А потом исчез, будто его… выключили.
И вот теперь Лиана стояла передо мной. И говорила, что всё это её рук дело.
— Я не уверена, начала ли я её… или прекратила.
— …
— Я знаю, как это звучит. Безумно. Правда?
Она неловко усмехнулась, заметив мою реакцию.
Её лицо порозовело, и она отвела взгляд.
— Но… что мне теперь делать?
— С чем?
— Со… временем, — замялась она. — Я не уверена. Это сложно объяснить…
Она стала рассказывать.
Сначала неуверенно, потом — всё более откровенно.
Она плакала. Её голос дрожал.
Вина, которую она чувствовала, никуда не ушла.
Она всё ещё тяжело дышала, всё ещё выглядела так, будто на краю.
Такой Лиану я не видел никогда.
Сильная, упрямая, резкая — она стояла передо мной, сломанная, заплаканная.
И говорила:
— Когда я заплакала в объятиях матери… буря прекратилась.
— …Я знаю, как это звучит. Нелепо. Но… что мне делать с этим?! — почти закричала она, снова покраснев.
— Я не должна… — она тут же замолкла, отшатнулась. — Прости. Я не должна злиться…
— Не меняйся, — сказал я. — Будь собой. Я не виню тебя.
Но видеть Лиану такой — подавленной, ломкой — было тяжело. Даже страшно.
— Ладно… — я вздохнул. — Так. Мы должны проверить, ты действительно управляешь погодой… или ты просто окончательно поехала.
— Эй! — возмутилась она. — Мог бы и не так говорить!
— Просто идём. — Я схватил её за руку. — Если ты правда вызываешь грозу… давай это выясним.
Потому что если это правда — это уже не просто молния. Это нечто большее.
Возможно, это была иллюзия.
Может, её эмоции просто совпали с капризами природы.
Может… нет.
Если бы кто-то другой рассказал мне эту историю — я бы отправил его к Айри за сеансом терапии.
Но это была Лиана де Гранц.
В оригинальной истории её сила была связана с молнией.
Но сейчас…
В этой реальности, которая так сильно изменилась…
Она управляла не только молнией.
Она могла разорвать небо.
И, возможно, даже управлять самой бурей.
Если сила Лианы действительно достигла уровня, при котором могла вызывать изменения погоды, нужно было понять — насколько далеко она простирается, как ею управлять и возможно ли контролировать её сознательно.
Но чтобы проверить это, нужно было уйти подальше от чужих глаз.
— Пустынный остров?
— Да. Нам нужно кое-что проверить.
Так мы отправились искать Люсиниэль..
Архипелаг Эдина состоял из множества островов, и необитаемых среди них хватало.
Мы выбрали один безымянный — далеко от цивилизации, в стороне от торговых путей и портов.
Люсиниэль, получив координаты от мерфолков, мгновенно наложила заклинание массовой телепортации, и вскоре мы оказались на месте.
— Вид здесь… великолепный, — заметил я.
Море изумрудного цвета простиралось до горизонта, небо было безоблачным.
Словно сама природа не подозревала, какие мысли гнездятся в наших головах.
Это странное несоответствие между спокойствием пейзажа и тяжестью задач, что лежали перед нами, давило сильнее любой бури.
— И что теперь? — спросила Люсиниэль, чуть наклоняя голову. — Что вы планируете сделать?
Я взглянул на Лиану.
— Я подозреваю, что её способности вышли на новый уровень. И мы хотим это подтвердить.
— Вышли за пределы молний? — переспросила она, скептично приподняв бровь.
Честно говоря, я и сам не был уверен.
Но мы были здесь — и оставалось только проверить.
— Попробуешь? — кивнул я Лиане.
Она почесала щёку, выглядя неуверенно.
— Знаешь… я ещё сама толком не пробовала, — пробормотала она.
Я вздохнул.
— То есть ты даже не знаешь, как это сделать?
— …Да.
Она чувствовала, что может — но не знала, что именно или как. Может быть, всё это — просто совпадение.
Лиана сосредоточилась. Глядела вдаль, на сверкающее море.
— Вспышка!
Сотни молний разом прорезали небо, обрушившись на водную гладь.
Это было… величественно. И страшно.
— Грохот!
Оглушительный раскат грома сотряс воздух спустя секунду.
Небо, до того безмятежное, на мгновение вспыхнуло в гневе.
— Это не то, — пробормотал я.
— Я знаю… — кивнула она.
Её задача была не в том, чтобы обрушить молнии, а в том, чтобы изменить саму погоду.
Но как?
Откуда начинать?
— Это странно… — сказала она тихо. — Словно что-то есть на краю сознания. Но когда тянусь — исчезает.
Даже обладатели сверхъестественных сил не всегда понимали природу своего дара.
Он проявлялся инстинктивно — как дыхание, как боль.
— Вспышка! Вспышка! Вспышка!
Молнии продолжали сыпаться в море, как будто Лиана пыталась выжать из себя хоть намёк на другую силу.
— Грохот!
Так продолжалось около двадцати минут. Небо не изменилось. Погода осталась ясной.
— Эй, Люсиниэль?
— Да, мой лорд?
— А если случайная русалка вынырнет — и получит молнией?
— …Это… возможно?
— Есть вероятность. Пусть и небольшая.
Молния редко убивает рыбу в воде, но русалка — не рыба.
Они могут вынырнуть. Из любопытства. Из глупости.
Так что в конце концов мы просто сели втроём на тёплый песок.
— Наверное… это была иллюзия, — прошептала Лиана.
— Самообман.
Её плечи опустились.
Лицо стало затенённым.
Даже надежда, что всё это было настоящим — казалось, начала угасать.
— Но вспомни, — вмешалась Люсиниэль. — Когда ты впервые призвала молнию…
— Это было после… смерти отца, — закончила Лиана.
Да. Всё совпадало.
Сила возникла в эмоциональном взрыве.
И если тогда это была молния…
— То теперь, возможно, — начала Люсиниэль, — если ты действительно изменила погоду, это значит, ты была в таком состоянии, которое снова нужно воспроизвести.
Она улыбнулась.
— Давайте попробуем вернуться к этим чувствам.
Тишина.
Лиана побледнела.
Слова Люсиниэль прозвучали просто — почти наивно. Но за ними скрывался мрак.
Вернуться к тому состоянию?
К тому отчаянию?
Пепельный цвет проступил в её лице.
Её нынешнее состояние и так было неважным, а тут — предлагалось вновь добровольно погрузиться в бездну.
Это значило: разжечь боль.
Открыть свежие раны.
Разрешить себе быть раздавленной. Ещё раз.
Лиана сидела в молчании, борясь с собой. Минуты казались вечностью.
— Эй… — сказал я наконец.
— Хм? — отозвалась она устало.
— Помоги мне.
— С чем?
— Не вникай. Просто доверься. Хорошо?
Она слегка кивнула, не до конца понимая.
Я взял её за плечи.
Посмотрел ей прямо в глаза.
— Сейчас я скажу то, что не думаю. Не воспринимай всерьёз. Это просто эксперимент. Я хочу тебе помочь.
— Что… ты собираешься…?
— Это всё твоя вина.
Лиана замерла.
Её лицо побледнело ещё сильнее.
В глазах мелькнуло непонимание. Потом — тревога.
Я продолжил. Холодно, отчуждённо:
— Всё, что произошло.
— Все погибшие.
— Все разрушения.
— Все страдания, что испытали люди. Это всё — на твоей совести.
— Ты убила их. Своими руками. Своими решениями.
— Ты не заслуживаешь прощения.
Лиана не сразу отреагировала.
Мои слова пронзили её, как холодные иглы.
Я знал, что делаю.
И ненавидел себя за это.
— …Прекрати… — прошептала она.
— Всё, что ты пытаешься сделать — бесполезно.
— Ничего не изменишь.
— Ты не герой. Ты — катастрофа.
— Хватит!
И в этот момент —
— Грохот!
— Ветер!
Из ниоткуда налетела порывистая буря.
Солнце померкло, и небо резко потемнело.
Огромные тучи начали сгущаться прямо над островом.
— …Вот оно, — прошептала Люсиниэль.
Лиана тяжело дышала, глядя в землю.
Её плечи дрожали, как от холода.
Слёзы стекали по щекам — беззвучные, невидимые в порывах ветра.
И небо рыдало вместе с ней.