Кроме Адрианы, похоже, никто особенно не интересовался появившейся кошкой. Теперь же казалось, что Эллен она пришлась по душе.
— Похоже, он ей нравится, — тихо заметила Аделия, наблюдая, как Эллен смотрит на котёнка.
— Он сегодня ничего не ел. Может, если Эллен его покормит, он наконец-то поест? — сказал Коно Линт.
Эллен повернулась к нему, как раз в тот момент, когда перед ней поставили тарелку с тёплым молоком.
— Почему бы тебе не попробовать? — предложила Аделия.
Эллен осторожно взяла тарелку и посмотрела на котёнка. Тот молча глядел на неё в ответ.
Она не умела читать выражения лиц животных — если они вообще у них были. Но всё же что-то в его взгляде подсказало ей: он не слишком этому рад. И всё же он ничего не ел, а она слышала, что котёнок, похоже, болен.
Эллен аккуратно придвинула тарелку ближе к нему, затем присела на корточки, продолжая наблюдать.
Котёнок переводил взгляд с тарелки на Эллен — словно осторожно оценивая. Он колебался.
Но в конце концов...
С неохотой, сдержанно, он начал слизывать молоко.
Он отказался от пищи, предложенной другими, но согласился принять еду из рук Эллен.
— Ой-ой-ой... — прошептали окружающие, невольно поражённые: даже в таких мелочах Эллен будто бы делала невозможное возможным.
Эллен, с лёгкой задумчивостью в глазах, наблюдала, как чёрный котёнок медленно лакает молоко. Осторожно, почти неслышно, она начала гладить его спину.
Тем временем:
Союзные силы теперь включали не только армию Империи. Это была объединённая мощь всего человечества — самая сильная армия в истории.
Великий герцог Сент–Оуэн и его маги были мобилизованы, как и все боеспособные остатки других стран. Королевство Кернштадт — сильнейшее среди выживших — отправило в Альянс второе по численности войско после Империи.
Это была война за выживание человечества.
Кернштадтские войска, выжившие после падения Империи, составляли значительную силу. Среди них особое место занимал Генрих фон Шварц — младший принц Кернштадта.
Его пирокинез достиг такого уровня, что его уже сравнивали с Лианой де Гранц — владычицей молний.
Конечно, Лиана со временем пробудила силу управления погодой.
— Крррррр! — прорычало пламя, испепеляя наземных монстров.
Генрих, верхом на лошади, наблюдал за охваченной огнём землёй. За ним шли его войска — ошеломлённые, потрясённые разрушительной мощью своего командира.
Эллен Арториус также обладала артефактом, управляемым пламенем, но Генрих, чья сила исходила изнутри, владел огнём с куда большей гибкостью.
Чудовища на земле обратились в пепел. Генрих перевёл взгляд на небо: над их головами кружили летающие твари.
Летающие монстры были ещё опаснее — мобильнее, непредсказуемее. Их атаки могли прийти с любой стороны, в любой момент.
Генрих сосредоточился.
— Подготовиться к удару! — громко скомандовал он.
Солдаты напряглись. В небе вспыхнула точка.
— Вспышка!
Мгновение — и грохот, от которого заложило уши. Ударная волна сбила летящих монстров, и те рухнули на землю.
Пламя было не единственным оружием Генриха.
Все побочные эффекты, которые могло породить пламя — взрыв, волна, ослепление — были частью его силы.
Каждая способность была уникальна. Но боевые как у Генриха — считали ценнейшим активом Альянса.
Генрих, как и Эллен, часто выполнял масштабные миссии. Иногда он подменял Эллен, если она была не в лучшем состоянии.
После Инцидента у Врат, выпускники Королевского Класса из Храма, особенно носители способностей, получили высокие должности в Альянсе. Хотя никто не мог сравниться с Эллен по значимости, уважения они заслуживали немалого.
После успешного рейда Генрих вернулся в гарнизон. Солдаты приветствовали его с почтением.
Он не был так знаменит, как Эллен, злейший враг Короля Демонов. Но в глазах Кернштадтцев он был героем.
— Ваше высочество!
— Принц Генрих!
— Посмотрите сюда!
Генрих приветливо махал рукой. Даже в разгар трагедии люди цеплялись за символы надежды. Для Кернштадта таким символом был он.
Но за каждым взглядом, полным веры, Генрих чувствовал на себе груз ожиданий. Тяжёлый, но не отвратительный.
— Генрих, ты вернулся?
— …Ага, — пробормотал он, услышав голос, словно раздавшийся прямо у него в голове.
Это была Эвия — Б-7. Её телепатическая способность теперь служила всей армии Альянса.
Связь на расстоянии, мгновенная и точная, оказалась важнее сотни заклинаний. Эвия находилась в штабе и координировала действия всех подразделений.
— Командующий Кернштадта вызывает тебя. Ждёт в штабе.
— Понял.
Голос будто пронзал разум — Генрих никак не мог к этому привыкнуть.
Телепатия. Сила, не созданная для сражений… но могла ли она быть только связью?
Если кто-то способен войти в чужое сознание — разве это не страшнее любого пламени?
Генрих всегда ощущал легкую тревогу после связи с Эвией.
Он направился в командный штаб Кернштадта.
Солдаты и рыцари, встречавшие его на пути, отдавали честь. Он не мог ответить каждому — но спешил, как велела Эвия.
Гарнизон был велик, и путь занял время. На холме, где располагалась командирская каюта, Генриха встретили с почтением.
Он вошёл. Внутри его уже ждали.
Слева и справа от командира сидели двое мужчин. Оба — его старшие братья.
— Ещё одна масштабная операция? Хорошая работа, — сказал один из них с серьёзным лицом.
— Но не слишком ли ты расточительно обращаешься с королевской кровью? Может, стоит подать официальный протест, — недовольно добавил другой.
— Если так рассуждать, — тихо сказал один из братьев, — то вообще некому будет выходить на поле боя.
— Хватит, — перебила его Луиза. — Наш младший брат, которого мы так редко видим, проделал длинный путь. Сколько ты собираешься его задерживать?
Она сидела на самом высоком месте в зале.
— Ты пришёл, младший брат. Садись, — холодным, но спокойным голосом произнесла Луиза фон Шварц.
— Да, сестра, — склонил голову Генрих.
Перед ним сидела Луиза фон Шварц — командующая армией Кернштадта, капитан королевских рыцарей, первая принцесса и официальная наследница престола. Она была не только выдающимся лидером, но и признанным мастером фехтования. Всего в двадцать четыре года она стояла во главе армии сильнейшего государства, второго после Империи.
Генрих всегда побаивался её взгляда.
Впервые за долгое время братья и сестра вновь оказались за одним столом:
Старшая — Луиза.
Старший брат — Герман.
Второй сын — Альфонс.
И он — пятый сын, Генрих фон Шварц.
Четвёртый и третий отсутствовали.
Они погибли в детстве... в тот самый день, когда впервые проявилась сила Генриха.
Тогда, много лет назад, восьмилетнего Генриха отправили в Храм под предлогом образования. Но он знал — его просто выслали. Как нежеланного. Как опасного.
Королевская семья платила за его обучение, но ни разу не интересовалась его жизнью. Он был пятым по счёту сыном, ненужным, проклятым — принцем, чья пробудившаяся сила стоила жизни двум братьям. Он не был им нужен.
Теперь, спустя столько лет, он вновь сидел за одним столом со своими родными. Благодаря своим подвигам, статусу, силе. Благодаря войне.
— Почему ты меня вызвала? — спросил он у Луизы, стараясь скрыть внутреннее напряжение.
— Нужна ли особая причина, чтобы собрать братьев? Ты не служишь в нашей армии, и мы редко тебя видим. Я просто хотела, чтобы ты разделил с нами трапезу.
Слуги начали расставлять блюда на столе.
Разговоры велись вполголоса. Атмосфера была холодной, почти формальной. Но важно было не это — важно было то, что они все сидели вместе.
Слово "братья "резануло что-то внутри Генриха.
Он не знал этих людей. Лица, жесты, манеры — они были чужими. Его братья, которых он раньше знал только как равнодушных или презрительных фигур. Старшая сестра, всегда холодная, казалась теперь ещё строже.
Когда-то он мечтал, что, добившись признания, снова станет частью семьи. Но теперь понял: он никогда ею и не был.
Генрих часто переоценивал себя в прошлом. Он думал, что родословная, титул, принадлежность к королевской династии дают ему значимость. Он гордился тем, что он принц Кернштадта — вассального королевства, близкого к Империи.
Но всё изменилось, когда в Королевский Класс поступил один… безумец.
Рейнхард.
Он уничтожил все иллюзии Генриха. Генрих оказался жалким на его фоне. Его пламя — слабым. Его гордость — фуфлом. Даже реликвия, полученная как подарок судьбы, казалась ему незаслуженной.
Стыд, который он испытал, казался вечным. И всё же именно он стал отправной точкой.
С тех пор Генрих тренировался неустанно. Он убивал монстров, спасал людей, не жалел себя. Он делал всё, чтобы его сила была не даром, а результатом усилий.
Он стал значимой фигурой. Теперь его признавали. Теперь его называли братом.
— Планируешь вернуться в Кернштадт, когда всё закончится? — вдруг спросила Луиза, нарезая мясо.
Раньше он бы не раздумывая ответил: «Да, конечно!». Хотел бы внести вклад в восстановление родины. Добиться признания родителей и родни. Вернуться домой.
Но теперь… теперь он понимал, что значит такой ответ.
Он чувствовал на себе взгляды Луизы, Германа, Альфонса. Они ждали, что он скажет. Словно этот ответ определит, кто он есть.
«Я вернусь на родину».
«Я скучаю по семье».
— эти слова были бы наивны. Опасны.
Он подумал о тех, кто боится его влияния. О тех, кто не простил ему прошлого. Кто считал его угрозой.
Это был не просто вопрос — это было испытание. И он это понял.
— Впереди ещё много дел… Я не думаю, что скоро смогу вернуться, — тихо сказал Генрих. — Даже если и приеду — это будет ненадолго. Если Храм восстановят, мне нужно будет завершить обучение. Не уверен, когда наступит тот день...
Небольшая пауза. Напряжение в комнате рассеялось.
— Понимаю, — коротко отозвалась Луиза.
Момент, когда он снова почувствовал себя братом, был кратким.
Он понял:
Если тебя признают по необходимости, а не с любовью — это не признание.
Это дипломатия.
— Печально, правда? — тихо произнесла Луиза, положив себе в рот кусочек мяса, отрезанный Генрихом.
В её голосе не было сочувствия. Только констатация.
Слова напомнили ему о том, кем он стал.
О том, кого он потерял.
О том, что обрёл — слишком поздно.
И как ни странно, он почувствовал благодарность.
Не к семье.
А к тому самому человеку, через которого он осознал, кем он на самом деле является.