Росандер прекрасно понимал, что́ услышал. Но сделать сейчас он не мог ничего. Королева шла за ней по пятам, а Ребис должна была вернуться в своё море. И если он, как предлагала Ребис, вернётся в прошлое, замыслам королевы можно будет отчасти помешать. Но то, что его удерживало, было не что иное, как он сам.
Росандер не отвечал, и Ребис прикусила губы.
— Можете не отвечать.
Ребис, лежавшая рядом, попыталась подняться, и Росандер удержал её за руку.
— Нет.
Ребис недоумённо оглянулась на него, а Росандер, глядя ей прямо в глаза, медленно ответил:
— На сердце у меня то же, что и у тебя.
— …
— Я тоже тебя люблю.
Стоило выговорить вслух чувство, которое он давил, — и сердце будто стиснуло. Навязчивая тревога — а вдруг он, охваченный чувством, лишится способности верно судить, — давила на кончик языка. Неровный голос, вырывавшийся из будто запертого горла, и ему самому казался нетвёрдым.
— Только я бы хотел, чтобы мои слова для тебя ничего не значили.
«Если бы они не могли иметь никакого значения, если бы могли быть ничем. Хорошо бы им исчезать сразу, как только вылетят изо рта».
— Я бы хотел, чтобы то, что я к тебе чувствую, было для тебя ничем.
— …
— Мне трудно оборвать что-то своей рукой… а тебе пусть будет легко.
Росандер прикрыл дрожащие губы тыльной стороной ладони. Он уже сам не понимал, что говорит. Вместе со смятением в голове всё побелело.
Ребис опустила его руку, закрывавшую губы, и глаза Росандера тревожно дрогнули. Он весь напрягся, не зная, что она скажет, но Ребис молча взяла его лицо в ладони. Она долго просто смотрела ему в глаза, а потом заговорила:
— Спасибо.
— За что спасибо. Не благодари за такое.
Росандер опустошённо усмехнулся. Оттого что она радовалась пустяку, на душе становилось только тяжелее. Ему было стыдно, что он не может сделать как следует даже такого пустяка. Рука Ребис скользнула по его щеке к шее. Рука, что часто обнимала его шею, потянулась к следу от ожерелья, которое он носил не снимая. Когда она тронула тонкую белую полоску, не тронутую загаром, Росандер невольно задержал дыхание.
— Вам не пусто оттого, что вы его потеряли?
Росандер покачал головой. Уж это он мог сказать твёрдо.
— Я его выбросил.
— Вы не хотели мне об этом говорить?..
— Скажи я тебе — и вышло бы, будто я требую, чтобы ты это оценила.
На его слова Ребис тихо усмехнулась. Росандер поймал себя на том, что ищет улыбку, что жила у неё на губах, и нахмурился. Оттого что ему и сейчас было тошно от себя, ему подумалось: «Может, лучше было сказать».
— То кольцо было моим упрямством и одержимостью.
Росандер перевёл дух и встретил её глаза цвета воды. Спокойный взгляд, в котором целиком отражалось его лицо, будто унимал дрожь в его сердце.
— Это ты вытащила меня из чувства, что меня выедало.
Даже в самые тяжёлые для души минуты он ловил себя на том, что ищет не кольцо, а её. Ребис так сильно его переменила, что он забыл даже о том, что кольцо у него есть.
— Ты сделала так, что я снова стал чего-то хотеть, и показала, что значит оживать.
— …
— Я не могу полюбить никого, кроме тебя.
«Если такое чувство зовут любовью, то моё — самое ничтожное и самое эгоистичное из всех». Когда Росандер договорил, Ребис снова и снова открывала и закрывала рот. Ей, похоже, хотелось что-то сказать, но она колебалась.
— Раз вы говорите, что вырвались из прошлого, я тоже рада.
— …
— И тому, что я… могу быть тем, кто вас меняет, я тоже очень рада.
Росандер отрешённо пережёвывал слова, слетавшие с губ Ребис. Ему хотелось и дальше чувствовать, как бешено колотится сердце и бежит кровь, и потому он, кажется, снова и снова повторял её слова про себя. Ребис мягко поцеловала его в лоб.
— Я подарю вам благословение, что получила от матери.
Росандер потрогал место, где были её губы. Ребис взяла его руку, ощупывавшую кожу, с которой уходило тепло, и положила себе на грудь.
— Пусть покровительство Дианты вас хранит.
Росандер крепко сжал её руку, лежавшую так близко, что чувствовалось биение его сердца. Когда он обвил другой рукой её талию, вдруг вспомнилось, как он вёл её, впервые танцующую, по площади. На сердце было так же смутно, как и тогда, но теперь он мог дать этому смятению имя.
— Спасибо.
— Не за что.
Ребис покачала головой и прижалась к нему ближе. Она приложилась щекой к его груди — так близко, что слышалось дыхание. Росандер молча смотрел на волосы цвета воды и думал. «Какое желание мне загадать — и что я смогу делать, оставшись без неё».
— Вы подумали, что загадать?
— Да…
На вопрос Ребис Росандер напряг челюсти. Если перевести взгляд ко входу в пещеру, было видно, как всё ниже опускается солнце. «Сейчас я вижу её в последний раз». Этот факт был ему невыносимо страшен — и в то же время успокаивал. Больше не надо будет бегать и изводиться.
— Хорошо.
Он увидел, что тело Ребис становится полупрозрачным. «Началось?»
— Прощай.
На его слова Ребис тихо усмехнулась. Смех, мягко щекотавший ухо, останется у него в голове, кажется, надолго.
Как и сказала Ребис, он загадал желание про себя. Это был выбор, о котором он не пожалеет. Он обдумывал его всю дорогу до острова.
Росандер отрешённо смотрел, как тело Ребис в его руках понемногу оседает. Удержать его было нельзя. Оставалось лишь слабое тепло.
«Больше я Ребис не увижу». Но пусть даже расставание вышло таким — это было не худшее. Одного того, что он смог сделать для неё хоть что-то, было довольно. Тело Ребис теряло очертания и всё сильнее стекало у него из рук. То, что уже трудно было назвать её обликом, становилось всё прозрачнее.
Ему хотелось протянуть руку к телу, что таяло, как морская пена, но он замялся и сжал кулак. Душа её, похоже, уже ушла туда, куда ей по праву и следовало.
Росандер отрешённо смотрел, как она исчезает. Жалеть о том, что он загадал, ему не придётся. «Если вернуться в прошлое, может, выбрать день солнцестояния, когда Ребис вышла с острова? И помочь ей не попасться». Но, раз твёрдо сказано, что после возвращения в прошлое он её не встретит, замысел был неисполним.
Как ни крути, ей угрожали королева Илейн и Аматия. Аматия тоже не могла целиком перейти в море русалок, и потому способ защитить Ребис был только один: закрыть вход на острове, что соединяет его с морем русалок. Чтобы Ребис больше никогда не смогла сюда прийти и чтобы ничто ей не угрожало.
А встреча с королевой была неизбежна. «Мне нужно встретиться не с принцессой Белфрета и не с королевой тех времён, когда не было Айзентин, а с королевой нынешней». Встреться он с королевой прошлого — она была бы уже не тем существом, что сейчас. И от этого становилось до бессилия пусто.