Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 151

— Что ты вообще понимаешь… Ты же ничего не знаешь…

— Тогда скажи. Чего ты хочешь? — ответ прозвучал тихо, но сквозь стиснутые зубы. На челюсти выступили мышцы и снова скрылись. Лицо, стоящее против света, потонуло в густой тени.

— Ты всё ещё хочешь мести? Хочешь довести тот план до конца? Если так, я помогу.

— Что?..

— Поцелую тебя при всех. Если нужно что-то сильнее, пойду до конца. Разве можно придумать больший скандал?

Рейнгарт чуть склонил голову набок. В уголке губ мелькнула насмешка, в которой смешалась непонятно к кому обращённая ярость.

— Можно устроить это на центральной лестнице. Перед портретами Императора и Императрицы. Отличный подарок к коронации.

— Ха…

— Скажи, Аннет. Ты этого хочешь?

«Нет. Это не то, чего я хочу».

— Ты правда так желаешь умереть?

«Не знаю».

— Думаешь, это и есть месть? Действительно?

«Теперь — правда не знаю».

— Рейн… просто уйди…

Аннет покачала головой и закрыла глаза. Ни вперёд, ни назад — пути не было. Казалось, будто стоишь посреди бесконечной тьмы. Хотелось лишь одного — чтобы под ногами разверзлась пустота и поглотила целиком.

— Пожалуйста… просто… оставь меня…

Как заставить этого человека уйти? Как добиться, чтобы Рейнгарт отвернулся? Даже стоя неподвижно, Аннет чувствовала, как мир вокруг качается. Желания и отвращение, долг и порыв — всё смешалось в неразличимую путаницу. Аннет впервые ясно ощутила, что теряет рассудок.

— Не подходи. Не приближайся ко мне. Просто… уйди куда-нибудь подальше…

— Зачем? Чтобы, избавившись от меня, ещё что-нибудь учинить?

— Это тебя не касается… 

— Ха, Аннет. О чём ты вообще думаешь?

Крупные ладони сжали её за руки. В этих жёстких пальцах Аннет мысленно выкрикнула: «Я убью Императрицу. Говорят, Император бессмертен… если не могу убить его, убью хотя бы эту любовь. Пусть он до конца дней живёт пустой оболочкой. Я сделаю так, чтобы он был несчастен — так же, как я».

— Ты правда так хочешь умереть? Да? Хочешь умереть, лишь бы не жить со мной?

— Да! Лучше умереть, чем жить с тобой! Так будет куда лучше!

Крик сорвался с губ, и Аннет впилась в него взглядом. Рейнгарт на мгновение будто перестал дышать. Его глаза, устремлённые прямо на неё, вонзились в грудь, словно клинок, и Аннет задохнулась.

— Так что… хватит… оставь меня…

Слова перешли в отчаянную мольбу, и в тот же миг хлынули слёзы. Аннет, не в силах сомкнуть губы, опустила голову и разрыдалась. Среди ночи в одной сорочке на балконе с распущенными волосами плакала вслух. Кричала, металась, бросалась словами и, словно обезумев, рыдала.

Но даже в таком состоянии Рейнгарт не отпустил. Напротив — притянул ближе, заключил в объятия. Аннет толкала, вырывалась, сопротивлялась изо всех сил, но безрезультатно. Мужчина лишь крепче держал, не давая двинуться, и тихо произнёс:

— Как я могу тебя оставить? — в тихом голосе слышалась усталая тяжесть. — Ты так плачешь… как я могу тебя оставить?

С глубоким вздохом Рейнгарт коснулся губами её макушки. Большая ладонь мягко обхватила затылок. Сила и тепло, укрывающие всё тело, оказались слишком убедительными — Аннет не смогла оттолкнуть их.

— Не думай ни о чём лишнем. Через два дня ты вернёшься в Рот. Я приду за тобой.

От этого твёрдого шёпота невозможно было укрыться.

— В ночь следующего полнолуния оставь окно в покоях открытым.

В ответ сорвался тихий всхлип.

— Я поднимусь по стене до третьего этажа. Закреплю верёвку за стропила, и мы легко спустимся. Тебе останется только держаться за меня.

Голос, звучащий у самого уха, рисовал перед глазами ясную картину. 

«Нет, это слишком опасно». Аннет, всхлипывая, покачала головой.

— Не хочу… не приходи…

— Приду, даже если ты против.

— Хн…

— Приду, даже если придётся умереть.

Рейнгарт говорил всё тем же тихим и ровным тоном. Но Аннет чувствовала, как тяжело бьётся его сердце. Для него это тоже было игрой на жизнь. Теперь, когда граф знал всё, проникнуть в замок Рот означало почти верную гибель.

— Осмелиться на подобное в моём доме, да ещё с моим рыцарем… разве это не оскорбление рода Рот?

Галлант не простит во второй раз. Не стерпит повторного унижения. От одной мысли об этом Аннет задрожала.

— Нельзя… не делай этого…

— Я не спрашиваю разрешения. Я приду. Жди.

— Это безумие… А если ты пострадаешь…

— Даже если и пострадаю, быстро оправлюсь.

Аннет понимала, что слова сказаны, чтобы её успокоить. Но перед глазами вставали лишь картины ран: стрела стражи, копьё, пробивающее тело, клинок, рассекающий плоть.

— Даже если выживешь… даже если мы сумеем сбежать… ты потеряешь всё, что у тебя есть…

— Аннет, ты до сих пор не понимаешь? У меня ничего нет.

Мужчина, уткнувшись губами в её волосы, тихо усмехнулся порывистым вздохом. Объятия стали крепче.

— У меня есть только ты. И защищать мне нужно только тебя.

Запах, пропитавший дублет, знакомый и тёплый, медленно растапливал застывшее тело.

— Ты — всё, что у меня есть.

«Боже… что теперь делать…»

Скованная в этих объятиях, Аннет закрыла глаза. От собственного обнажённого чувства больше нельзя было уклониться. Желание мести, чужая боль — всё это оказалось лишь прикрытием. Даже достойная гибель принцессы была всего лишь предлогом, чтобы не признаться себе.

На самом деле Аннет боялась иного — гибели любви. Проще было сгореть в ярости, чем стать женщиной, отвергнутой тем, кого любишь. Страшнее всего казалась жизнь после этого — пустая и невыносимая.

Снова поверить, снова оказаться преданной, прийти к ещё более жалкому концу — вот что пугало сильнее всего.

— Я приду за тобой.

«Можно ли этому верить?..»

— До тех пор не умирай. Что бы ни случилось.

«Сумею ли выдержать?..»

— Уедем далеко. Будем жить там вместе. Там, где нас никто не знает.

«Сможем ли мы… так жить?»

Слёзы постепенно утихли. Ночь снова стала тихой. Аннет была так измождена, что едва держалась на ногах. Оставалось лишь опереться на мужчину, сжимающего её в объятиях, словно удерживая на месте.

Даже когда губы коснулись её лба, Аннет не пошевелилась. Тёплые, чуть грубые пальцы осторожно скользнули по влажной щеке, приподняли подбородок, мягко провели по переносице — и снова коснулись губами. Аннет лишь дышала, не в силах отвергнуть это тепло и эту нежность.

— Скажи, Аннет.

Этот голос. Дыхание, касающееся лица. Тепло ладони, удерживающей подбородок.

— Скажи, что ты меня не любишь.

В тот же миг горло вновь сжалось. Казалось, слёзы вот-вот прорвутся снова, и Аннет с силой сжала губы. Но остановить их не удалось — слёзы всё равно стекали из-под закрытых век.

— Ты ведь даже солгать не можешь.

Прошептав это с тихим упрёком, Рейнгарт стёр влагу с её щёк и приподнял подбородок, соединяя губы.

Поцелуй был спокойным, почти бесстрастным. Без жара, без нетерпения — медленный, ровный, наполненный лишь дыханием. Рейнгарт, не отрываясь, гладил её волосы, прижимая к себе хрупкое, словно лишённое сил тело, бережно и мягко.

Аннет чувствовала, как его дыхание будто проникает внутрь. В этих неподвижных объятиях, крепких и надёжных, пришло облегчение.

— Пойдём внутрь.

Он слегка отстранился. Аннет приоткрыла отяжелевшие веки. Слёзы уже иссякли.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты сегодня слишком много перенесла.

Его тихий голос прозвучал так буднично, будто речь шла о пустяке — словно кто-то переусердствовал на балу или вернулся с прогулки позже назначенного часа. В этом ощущалась странная несоразмерность, однако Аннет отчего-то стало легче. И вместе с тем пришло смятение: когда это она снова оказалась в его объятиях, и почему в них так спокойно?

«Правда ли всё будет хорошо? Можно ли вот так удержать тебя рядом?»

— Не спится… 

Слова сорвались глухо, царапая горло. Хриплый, непривычный звук самой Аннет не понравился. Потому и поднялась рука — чтобы ухватиться за его ворот. Чтобы не ушёл. Чтобы остался ещё хоть немного.

Чтобы он сжал крепче это беспокойное сердце, всё ещё терзаемое сомнениями.

Аннет знала — желание было жалким и эгоистичным. Получив больше, чем заслуживала, она всё равно жаждала ещё. Пусть даже это разрушит всё в жизни этого мужчины. Пусть даже приведёт к гибели. И всё же пальцы не разжимались, не отпускали ткань.

«Не уходи».

Похоже, Рейнгарт понял без слов. Склонившись, он коснулся губами её макушки и тихо спросил:

— Убаюкать тебя?

Стоило нерешительно кивнуть, и Рейнгарт, словно того и ждал, легко поднял Аннет на руки.

Она невольно вдохнула глубже, обвивая руками его шею, и напрягла пальцы ног, боясь, что надетые на босу ногу туфли соскользнут.