Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 148

— Сегодня более никуда не выходите. И завтра тоже, кроме как на встречу с Императрицей. До отъезда ведите себя тихо.

— Хорошо.

Аннет без колебаний подчинилась. Лишь когда граф, ещё некоторое время понаблюдав, поднялся со своего места, Аннет распрямила колени и встала. Без поддержки служанки шаг вышел нетвёрдым, но это не имело значения. Главное — пережить последнюю опасность и убедиться, что Рейнгарт останется невредим.

— Аннет. Как же приятно видеть вас такой послушной.

Подойдя ближе, граф протянул руку. Плечи невольно дрогнули от отвращения, но Аннет не отстранилась. Когда пальцы коснулись щеки и лениво постучали по ней, дыхание замерло. Даже запах духов хотелось не впускать в лёгкие.

— Увидимся в день коронации.

Галлант Рот покинул покои с удовлетворённым видом. До самого звука закрывающейся двери Аннет не обернулась. Хотелось хотя бы мельком увидеть Рейнгарта в щели, но страх перед этим порывом оказался сильнее.

Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Служанка в углу гостиной не издавала ни звука. Лишь сердце Аннет глухо билось в груди — тяжело, мерно, будто шаги великана отдавались во всём теле. И только спустя долгое время она подняла взгляд. Просторная гостиная казалась пугающе светлой и безмолвной. Никто не стучал, не пытался войти. Вероятно, граф увёл Рейнгарта с собой.

Если бы тот остался, непременно попытался бы заговорить. Спросил бы, что произошло, стал бы тревожиться.

Возможно, граф повёл его с собой, чтобы допросить. Вероятнее всего — так и есть.

Галлант не станет упускать столь удобную слабость. Он непременно воспользуется ею, чтобы держать его в руках. 

«Будет давить так же, как давил на меня? Что Рейнгарт ответит, если его спросят, почему он это сделал? А если граф ударит… что тогда? У него, между прочим, рука тяжёлая».

Представив разбитые губы Рейнгарта, Аннет вдруг обмякла. В такой момент беспокоиться лишь о том, что тот получит пощёчину…

А ведь больше они не увидятся.

Стоило это осознать — всё тело пронзила боль. Мир словно перевернулся и встал обратно, от чего кружилась голова. В груди теснило так, что хотелось сорвать с себя одежду. Корсет и кинжал всё это время давили на грудь, не давая дышать.

«Всё кончено. Так даже лучше. Всё равно всё шло к этому», — повторяя это про себя, Аннет пошла вперёд. Пошатываясь, вошла во внутренние покои, достала спрятанный в платье кинжал и провела пальцами по аметистам, но так и не смогла их оторвать. Кожа ножен была слишком мягкой, чтобы её портить.

Согретый её телом металл отозвался болью в груди, и Аннет лишь крепче сжала кинжал в ладони, задержавшись так на некоторое время.

***

— Следуй за мной.

Едва выйдя из комнаты, граф произнёс это, глядя прямо перед собой. Сжатые губы, неподвижное лицо, ни единого взгляда — этого оказалось достаточно, чтобы Рейнгарт почти не сомневался.

До недавнего времени граф относился к нему весьма благосклонно.

С прошлого лета, с момента заключения помолвки — точнее, ещё раньше, сразу после возвращения с войны — граф неизменно проявлял к Рейнгарту мягкость.

Словно отдавал место погибшего младшего сына отпрыску вне брака, одаривая почти отеческим вниманием. Ещё вчера устроил обед, чтобы представить виконта Карла Эбена… потому не составляло труда догадаться, отчего столь внезапно переменился.

Значит, Фолькер всё-таки заговорил.

Рейнгарт шёл следом за графом, не отрывая взгляда от его спины, и думал об Аннет. Мысль о том, не обошлись ли с ней жестоко, не давала покоя, но, вспомнив, что снаружи не было слышно ни слова, он немного успокоился. И всё же, возможно, именно эта чрезмерная тишина должна была настораживать сильнее. Рейнгарт начал мысленно выстраивать перечень того, что могло ожидать его дальше.

Долгий путь с восточной стороны главного дворца на запад они прошли в молчании. Местом назначения оказались покои графа. У входа стоял Дитрих — по короткому кивку стало ясно, что это и есть жилище хозяина.

Ответив тем же, Рейнгарт вычеркнул один из возможных исходов. Похоже, от руки Дитриха погибнуть не придётся. Тот выглядел так, будто ничего не знает.

Вероятно, граф избрал тот же способ, что и Фолькер. Отец и сын в этом удивительно сходились: оба не желали признавать собственные ошибки и до последнего стремились удержать всё под своим контролем.

И оба по-прежнему считали, что могут распоряжаться Рейнгартом по своему усмотрению.

Войдя во внутренние покои, граф опустился в мягкое кресло. Едва Рейнгарт закрыл дверь и повернулся, сразу прозвучал вопрос:

— Я устал. Спрошу без обиняков. Что мне теперь с тобой делать?

«Вот оно. Значит, всё известно».

Рейнгарт молча опустил взгляд. Несмотря на ясный день, в комнате царил полумрак. Занавесь, наполовину прикрывающая окно, отрезала солнечный свет. Граф сидел в уютной тени, глядя на стоящего перед ним рыцаря. Узкая полоса света тянулась по полу и касалась его ног.

— Убьёте — мне нечего будет возразить.

Признав это без сопротивления, Рейнгарт вновь замолчал. Он знал, что граф не станет его убивать, и понимал, что и сам граф это осознаёт. 

«Тогда чем он намерен воспользоваться? Попробует ли давить, угрожая безопасностью Аннет?»

Мысль об этом заставила насторожиться. В подобной ситуации следовало бы ожидать, что в ход пойдёт всё — бокал, пепельница, что угодно. Для дворянина измена супруги — не утрата привязанности или доверия. Это оскорбление, нанесённое лично ему, угроза роду, а для графа Рота подобное имело особое значение.

Однако Галлант не швырнул ни единого предмета. Ни вспышки гнева, ни сбившегося дыхания. В натянутой, почти хрупкой тишине Рейнгарт невольно подумал об Аннет. 

«Так же ли давили на неё? Сколько страха пришлось пережить в одиночестве?»

— Рейнгарт, твоё преступление куда серьёзнее, чем ты полагаешь.

После долгого молчания граф заговорил. Рейнгарт сосредоточился.

— Ты ослушался императорской воли.

«Императорской…» Слово прозвучало неожиданно, и граф продолжил:

— Воля государя была в том, чтобы принцесса осталась невинной. А ты это разрушил.

«Что это значит?..» 

Рейнгарт медленно поднял взгляд, не понимая услышанного.

Граф будто ждал этого и встретил его глазами. На лице читалась сдержанная серьёзность, но за ней скользила едва заметная усмешка — и смысл этого выражения оставался неясен. Слова, только что прозвучавшие, глухо отдавались в ушах.

— Она тебе сказала, что не провела со мной брачную ночь?

В этот миг Рейнгарт выдал себя. Лёгкое движение бровей — и глаза графа блеснули. 

«Что всё это значит?.. Обман?»

Растерянность длилась лишь мгновение, затем дыхание словно остановилось.

«Невинной… Аннет была невинной».

Рейнгарт поспешно вспомнил тот день, когда всё произошло впервые. Аннет уверенно вела себя, знала, что делать, даже направляла его. Ничто не позволяло усомниться, что перед ним опытная женщина. Кто мог бы вообразить, что замужняя дама может быть невинной?

— Так и есть. Я так и думал.

Граф негромко вздохнул. Рейнгарт с усилием втянул воздух.

— Значит, она тебя обманула. Знай ты правду — не прикоснулся бы к ней.

— …

— Вот оно как. Не могла же она сделать это просто из симпатии. На кону стояла её жизнь — о чём тут говорить.

Галлант Рот покачал головой и усмехнулся. В отличие от него, вновь обретшего хладнокровие, Рейнгарт всё сильнее терял опору. Смысл сказанного ускользал. Почва под ногами будто исчезла, и удержать равновесие не удавалось.

— Как… такое возможно?

Вопрос сорвался сам, без оглядки на положение. Рейнгарт дерзнул поднять взгляд и спросить прямо, но граф не разгневался. Напротив, заговорил так, словно только и ждал этого.

— Его Величество желает пресечь кровь Роан. Когда он передал мне эту девицу, то ясно дал понять: женщине, которой не дозволено иметь потомство, нельзя забеременеть. А я, как вассал, не могу ослушаться воли государя. Значит, остаётся лишь одно — чтобы она навсегда осталась девственницей.

— …

— Скажи, рыцарь, ты вложил в неё своё семя?

Вопрос прозвучал торжественно и холодно. Рейнгарт ответил молчанием. Невозможно было поверить, что всё это — его рук дело, что раз за разом он сам толкал её к гибели. И что всё это время даже не понимал, что творит.

— Вот как. Я старался сохранить её, а ты едва не погубил.

«Возможно… это уже началось. Может быть, со вчерашнего дня я уже гублю её».

— Она сама этого хотела, потому и соблазнила тебя. Чтобы ослушаться императорского повеления, ей был нужен мужчина. И чем ближе тот к моему благоволению, тем лучше. Нет ведь лучшего способа унизить мужа.

Самодовольный голос графа резал слух. Рейнгарт уже не понимал, бьётся ли сердце или остановилось.

— Если бы она понесла, я непременно нашёл бы отца ребёнка. Тогда и тебе не удалось бы уцелеть. Хорошо ещё, что я разгадал её хитрость, иначе оказался бы в весьма неловком положении.

«Значит… ты действительно стремилась к смерти? Пришла ко мне именно за этим? Потому так настойчиво добивалась, так упрямо соблазняла меня?..»