Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
65 Грендель

— Калла, друг мой, ты поторопилась с выводами, — усмехнулся Лит. — Вот это я называю по-настоящему интересным. Никто не смел преграждать нам путь, пока мы почти не достигли цели. Либо Эрлик окончательно спятил, либо боится, что мы можем что-то раскопать. Иначе его цепной пес не стал бы нас беспокоить.

Большинство зевак из народа растений, еще секунду назад злорадно ухмылявшихся при мысли о том, чтобы пустить незваных гостей на удобрения, вздрогнули от этих слов. Их насмешливые лица исказились гневом и подозрением, когда их взгляды метнулись от людей к Энту по имени Иллум.

— Бесстыжее млекопитающее! Это ты водишься с нежитью! Как ты смеешь обвинять меня в подобном?! — Возмущения и слов Энта оказалось достаточно, чтобы чаша весов вновь склонилась в его пользу.

Иллум попытался оттолкнуть Лита, но крошечный человек даже не шелохнулся, сохраняя расслабленную позу, словно руки Энта, толщиной со стальные балки, были лишь легким весенним дождиком, моросящим над скалой.

— Как? Проще простого. Твоя кожа, кора или как вы там это называете, явно иссыхает, как и твои листья. Однако даже изголодавшиеся зараженные могут похвастаться отменным телосложением, следовательно, ты не из их числа. К тому же, ты не можешь быть и мертвецом. Будь ты нежитью, потребовались бы дни голодовки, чтобы довести тебя до такого состояния. И при таком чудовищном голоде ты бы ни за что не смог сдержаться при виде такого обилия еды. Знаешь, что это значит? — спросил Лит.

— Это значит, что ты обвиняешь невинного, чтобы прикрыть задницу своей подружки! — выкрикнула одна из Шипов. Судя по фигуре и голосу, она была женщиной, ну или по крайней мере хотела ею казаться.

Все ее тело представляло собой сплетение лоз и листвы, образующее силуэт женщины ростом с Флорию, с синими волосами и глазами. Она так дрожала от негодования, что ее гуманоидный облик то и дело грозил рассыпаться.

— Скорее всего, он стал жертвой какой-то мертвой мрази. Должно быть, они питались им, прямо как мной и моими братьями! Многие из нас погибли, лишь бы набить ваши брюха! — она обвиняюще ткнула пальцем в Каллу.

— И тем не менее, ты полностью исцелилась, как и все представители растительного народа. — Голос Лита оставался ледяным и спокойным. На своем веку ему приходилось иметь дело с жертвами и разъяренными толпами гораздо чаще, чем хотелось бы, но это научило его виртуозно манипулировать их яростью.

— Конечно я... — Шип осеклась, как только до нее дошел смысл слов Лита.

Она положила руку на Энта, позволив своим лозам проникнуть под его кору.

— Ты прав. Он не нежить и не зараженный. И все же его жизненная сила нечиста, — произнесла она, попятившись и на ходу принимая боевую форму, напоминающую зеленую волну из колючих лоз.

— Еще бы ей быть чистой. Он раб-нежить, причем весьма могущественный, — констатировал Лит. — Единственный вопрос в том, кто его обратил.

Раб-нежить — это живое существо, находящееся в процессе обращения. Для этого создатель должен был питаться рабом, а раб — своим создателем. Взаимный обмен жизненной силой позволял сформировать кровавое ядро, которое постепенно набирало мощь, не отторгаясь организмом, в то время как ядро маны неуклонно слабело.

В конце этого процесса кровавое ядро полностью поглощало ядро маны, позволяя рабу стать нежитью, не утратив при этом своих воспоминаний, поскольку технически он так и не умирал до конца. Происходил плавный переход из состояния жизни в посмертие.

Лит смог распознать истинную сущность Энта лишь благодаря Солус. Ее чувство маны позволило разглядеть двойные ядра Энта, пульсирующие всего в паре сантиметров друг от друга. Оба обладали идентичной энергетической сигнатурой, что исключало вариант заражения, а само наличие ядра маны служило неопровержимым доказательством того, что Энт всё еще жив.

Кровавое ядро Энта, до краев наполненное энергией его создателя, также доказывало, что он был не просто питомцем, а ценным активом. Очередной дедуктивный спектакль в духе Шерлока оставил публику в немом изумлении, однако Литу нужно было «раскрыть» свой фокус, чтобы не выдать существование Солус.

— В следующий раз не отталкивай Целителя. Большинство наших заклинаний требуют физического контакта, знаешь ли, — бросил он.

Энт злобно зарычал на готовую линчевать его толпу, издавая звуки, немыслимые для живого существа. Он трансформировал свою руку в деревянное копье, толстое как ствол дерева и быстрое как пущенная стрела, целясь Литу прямо в сердце.

Если бы человек увернулся, копье пронзило бы Умертвие, в данный момент ослепленное своим же спутником. Этот подлый удар был гарантированно смертельным, менялась лишь жертва.

По крайней мере, так думал Иллум. Левая рука Лита играючи отбила копье вниз, заставив его безвредно вонзиться в землю, в то время как правая, сжатая в кулак и напитанная магией тьмы, ударила парализованного Энта туда, где у него должно было находиться сердце.

Левая часть тела Иллума разлетелась в щепки, когда кулак Лита пробил древесину насквозь, оставив дыру такого размера, что левая рука раба теперь держалась на честном слове. Тварь взвизгнула от боли и неожиданности.

Даже его создатель никогда не бил так сильно. И всё же, ранение подобного масштаба было для народа растений лишь досадным неудобством. Короткие толстые ноги Энта пустили корни, которые вонзились в почву, выкачивая все необходимые питательные вещества для восстановления тела.

Бесчисленные мелкие древесные усики собрали с земли разлетевшиеся щепки, и в мгновение ока Энт стал выглядеть так, словно ничего и не было. К огромному удивлению Флории и Солус, Лит всё это время оставался совершенно неподвижен, но они доверяли ему достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов и подыграть.

— Не соизволишь ли объяснить, как так вышло, что ты только что без единой царапины исцелил такую чудовищную рану, нанесенную магией тьмы, но при этом твоя кора и листья по-прежнему выглядят так, будто ты при смерти? — спросил Лит.

Энт проигнорировал человека, полностью сосредоточившись на остальных растениях, которые уже надвигались на него с весьма опасными выражениями лиц. Лит не двигался, краем глаза отслеживая реакцию нежити, маскирующейся под зевак.

Он не думал, что Эрлик мог оказаться настолько глуп, чтобы оставить в своем убежище что-то важное, равно как не верил и в то, что стража Лианнан настолько некомпетентна, чтобы упустить весомые улики после того, как заставила врага бежать.

Однако эта беспричинная провокация явно была частью более крупной игры. Раб-нежить не стал бы действовать без приказа создателя и уж точно не совершил бы столь неуклюжую попытку убийства.

Это должно было быть отвлекающим маневром. Вопрос лишь в том — что именно он прикрывал? Заметив попытку Энта натравить на них толпу, Лит решил обернуть это в свою пользу.

Если нежить хотела отвлекающий маневр — она его получила, но теперь он был волен ломать их планы как ему вздумается. Чего он не предвидел, так это той первобытной ярости, которую продемонстрировал народ растений в ту самую секунду, когда осознал, кто их истинный враг.

Энты, Дриады, Шипы и даже создания из мха, приняв боевые формы, плотным кольцом обступили раба. Они начали рвать его на куски так быстро и с таким остервенением, что, хотя корни Иллума всё еще были глубоко в земле, его регенеративные способности попросту не поспевали за получаемым уроном.

И всё же никто так и не вышел вперед, чтобы ему помочь.