Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
9 - 46

Пробужденные маги и их потомки правили единственными уцелевшими людскими городами на континенте Джиера, но и там дела у Труд шли не лучшим образом. Каким-то образом Пробужденные начинали подозревать неладное в тот самый миг, когда она применяла свои силы, и наотрез отказывали ей в гостеприимстве.

Сама того не ведая, Труд вызывала подозрения из-за вихря, который генерировало её радужное ядро маны, имитируя эффекты Бодрости и обеспечивая её безграничной энергией. Её бесконечно долгое существование вкупе с целой жизнью, полной убийств и тайн, тяжелым грузом давили на её психику.

Труд находилась в бегах сколько себя помнила: она защищала наследие отца от когтей Тирис и стремилась исполнить его мечту — объединить континент Гарлен под властью бессмертного правителя.

— Я должна была наслаждаться своим богатством и искать способ даровать бессмертие будущей императорской семье, а не рыскать в поисках объедков и самой шить себе одежду! Какой прок от золота и драгоценностей там, где кусок свежего хлеба — это миф?!

Её гневные тирады звучали всё чаще — так она пыталась заполнить окружающую её мертвую тишину.

Она была непревзойденной охотницей и великолепной швеей; с такими навыками ей были бы рады в любом людском поселении, но лишь при условии, что Труд перестанет использовать магию и заживет жизнью простой крестьянки.

Но пойти на такое значило растоптать свою гордость истинной Королевы Королевства Грифонов и отказаться от роскоши, на которую, как она считала, имела полное право. Все Пробужденные люди на континенте Джиера на самом деле находились в одной с ней лодке, но Труд это совершенно не волновало.

С исчезновением ремесленников новыми богачами стали фермеры и скотоводы. Даже Пробужденные относились к ним с глубоким почтением, ведь вся магия Могара была не в силах сотворить еду. Ко всему прочему, передача практических знаний, необходимых для выращивания съедобных растений и овощей, требовала долгих лет.

Если в былые времена главной заботой древних магов было развитие своих навыков, то теперь все их силы уходили на то, чтобы не позволить одному неурожаю или обычной простуде стереть с лица земли остатки человеческой расы.

Звери и растения подобных тревог не ведали. Обычно они бродили голышом и считали едой любого, кто имел неосторожность забрести на их территорию. Империя Зверей, зародившаяся после падения человеческой цивилизации, теперь была самым развитым и богатым государством на Джиере, однако людям было крайне трудно адаптироваться к звериной морали.

Императорские Звери принимали к себе кого угодно, но ровно до тех пор, пока те вели себя подобающим образом. Звери учили детей читать и писать, а взрослых — охотиться, возделывать землю или заниматься любым другим ремеслом, к которому у тех лежал талант.

Но в то же время в их обществе напрочь отсутствовали понятия искупления, справедливого суда или тюремного заключения. Стоило кому-то совершить преступление без веской на то причины, как виновника тут же приканчивали, словно бешеную собаку.

Некоторые не могли смириться со столь суровым и диким социальным укладом, где каждый по достижении совершеннолетия был обязан либо стать полезным, либо проваливать на все четыре стороны. И всё же большинство оставалось, поскольку звери давали им кров, укрывавший от непогоды, защиту от монстров, что теперь свободно рыскали по землям, и лечение.

Люди пытались Пробудить абсолютно всех, чтобы быстрее заселить континент и наделить каждого человека способностью творить магию, но эта затея обернулась катастрофой. Дети больше не болели, зато убивали себя или собственных родителей, играя с заклинаниями как с игрушками.

Многие робкие и кроткие взрослые, стоило им лишь вкусить истинную силу, начинали тиранить своих менее одаренных собратьев и насаждать закон джунглей до тех пор, пока их жертвы или их собственные мастера не обрывали их жизни.

Что еще хуже, лишь у единиц хватало терпения годами практиковать Накопление, чтобы стать сильнее. В условиях постоянной угрозы со стороны непогоды, монстров, голода и даже собственных соседей, многие форсировали развитие своего тела и в итоге взрывались, словно жуткие кровавые фейерверки.

В конце концов, выжило менее десятой части тех, кто Пробудился без постоянного наставника. Эксперимент был признан провальным и отложен до тех времен, когда мастера смогут уделять обучению больше времени.

Все оставшиеся люди ютились в нескольких мегаполисах, которые попросту не просуществовали бы и дня без своих Пробужденных правителей, следящих за соблюдением законов, исцеляющих болезни до того, как они перерастут в эпидемии, и защищающих посевы.

— Поверить не могу, что они Пробудили даже тех бесполезных калек, чей единственный талант — врожденный иммунитет к чуме, в то время как меня они обучать наотрез отказались! — прорычала Труд. — Я так близка, так чертовски близка, и всё же никак не могу сложить последний фрагмент этой головоломки. У всех живых существ есть ядро, служащее сердцем для потока маны, но лишь так называемые Пробужденные способны тренировать свое ядро, раз за разом делая его сильнее. Я использую машину отца, чтобы питать собственное ядро чужими, и всё же мне ни разу не удалось ощутить пульс маны!

Голос Труд сорвался на крик, отражаясь от пустых стен:

— Машина обновляет мою жизненную силу и очищает тело от примесей, заставляющих людей стареть, до такой степени, что я достигла предела человеческого совершенства. Моя плоть не оказывает мане ни малейшего сопротивления. Я могу плести бесчисленные заклинания, ничуть не истощая свой организм, так что дело не в каких-то изъянах моего тела или недостатке таланта. Ради всех богов, я в совершенстве освоила все проклятые специализации! Чего же мне не хватает?!

Ответом на её вопрос послужило лишь эхо, и Труд наконец сорвалась. Она начала нараспев читать заклинание, всей душой ненавидя каждое произносимое слово и каждый пасс руками, считая их безжалостным напоминанием о своих бесконечных провалах.

Фиолетовое пламя захлестнуло пустые залы особняка, на строительство которого она убила годы, в то время как магия земли вызвала землетрясение, расколовшее почву и обрушившее стены. Для неё грохот разрушения теперь был куда лучшей альтернативой мертвой тишине.

Затем Труд зашагала прямо по руинам, принимаясь уничтожать Хервор — столицу её собственного Великого Герцогства, названную в честь её матери. У Труд ушли целые поколения, чтобы достичь такого положения.

Она представлялась магом, получала дворянский титул, а затем симулировала старение, попутно выдавая одну из своих мясных марионеток за собственную дочь, чтобы впоследствии занять её место и вновь начать цикл от молодости к старости.

Она знала в Херворе каждый камень и каждое деревце, ибо сама вылепила этот город по воспоминаниям о месте своего рождения. Она любила его всем сердцем, ведь он напоминал ей о былых временах — тех днях, когда она еще была Принцессой Королевства Грифонов, а её будущее казалось высеченным в камне.

Тирис должна была признать гений её отца и стать его супругой. Достижения Артана затмили бы даже деяния Валерона, и с её помощью он бы объединил весь континент Гарлен.

А затем, когда он устал бы нести бремя короны со всеми сопутствующими обязательствами, Труд заняла бы престол и обеспечила своим подданным процветание. Однако теперь её столица превратилась в жалкое подобие тех сказок, что в детстве рассказывала ей мать — в пустую ложь, и за это Безумная Королева возненавидела Хервор.

Здесь больше не было никого, кто мог бы прислуживать ей, никого, кто восхищался бы её красотой или талантом. Труд чувствовала, будто Могар в очередной раз отвернулся от неё.

— Почему в конце концов все меня покидают? — И даже душераздирающие рыдания не помешали Безумной Королеве плести заклинания, стирая с лица земли город, некогда бывший её гордостью и радостью.