Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
8 - 194

Руны вспыхнули, используя заключенную в кристалле ману, чтобы распахнуть пространственную дверь и создать красный вихрь, соединяющий две разные точки в пространстве. Манохар втащил Балкора внутрь и вернул им обоим истинный облик.

— Больше никаких фокусов? — поинтересовался бог смерти.

— Нет, только один совет. Побереги свои лучшие заклинания для Ночи. Незачем тратить хорошую магию на шестерок.

Древние Врата мог открыть кто угодно и когда угодно, что превращало их в сущий кошмар для системы безопасности. Именно поэтому Дворы Нежити ставили привратника у каждого входа и требовали докладывать о любом прибытии или отбытии.

В тот самый миг, когда красная дверь распахнулась, Ксир Ракли, привратник и один из старейших гулей Отре, поднял тревогу. Регенеративные способности гулей не уступали тролльим: убить их можно было, лишь уничтожив сердце или стерев в порошок всё тело.

И то, и другое представляло собой сложнейшую задачу, поскольку они могли свободно перемещать сердце внутри тела и сливаться с землей, ускользая от любых атак. Балкору же хватило легкого взмаха руки, чтобы высвободить заклинание третьего круга «Игла».

Град лучей тьмы пронзил Ксира со всех сторон. Каждый из них был не толще булавочного укола, что практически не причинило бы вреда живому существу. Однако уязвимые места нежити — совершенно иная история.

Теперь в сердце гуля зияло больше дыр, чем в швейцарском сыре, и пусть они были крошечными, этого урона хватило, чтобы перекрыть поток маны, поступающий от ядра крови. На долю секунды гуль превратился в обычный труп... а затем таковым и остался.

— Отличный ход, — Манохар поднял большой палец вверх, а затем небрежным взмахом руки вырезал элитный отряд нежити.

Его заклинание четвертого круга, «Комплексный Обед», исправило дисбаланс в их ядрах крови, превратив нежить обратно в живых существ ровно на столько, чтобы заклинание третьего круга «Огненная Стена» успело сжечь их дотла.

— А я-то думал, что я единственный, кто ищет лекарство от не-жизни, — произнес Балкор. — Твой метод груб и неэффективен. На самом деле он ничего не лечит, а лишь перегружает нежить элементом света.

— В этом-то и заключается разница между нами, — ответил Манохар. — Ты считаешь лекарством обращение не-жизни вспять, тогда как я считаю лекарством саму смерть. Взгляни на этих старых хрычей. Они прожили столетия, и ради чего?

— Совершили ли они какой-нибудь великий магический прорыв? Принесли ли реальный прогресс своей цивилизации? Нет. Они паразиты, и обращаться с ними нужно соответственно.

— Не согласен. — Балкор использовал заклинание тьмы четвертого круга «Песочный Человек», отправив очередную волну стражников в вечный сон. — Не-жизнь можно использовать, чтобы выиграть время и подарить жизнь людям, пораженным неизлечимыми пока болезнями.

— Не вся нежить появляется на свет по собственной воле, и некоторые сожалеют о своем выборе. Они заслуживают второго шанса.

— Какой ценой? А как же жизни тех, кем им приходилось питаться ради поддержания своего существования? Никаких вторых шансов не бывает. — Манохар покачал головой, пронзая вампира колом из чистого света.

— Ценой? Далеко не каждой нежити необходимо убивать, чтобы прокормиться. К тому же тюрьмы любой страны переполнены отбросами, не заслуживающими жизни. Их жизненную силу можно использовать, чтобы вернуть хотя бы часть того, что они отняли у других, — огрызнулся Балкор, обращая Голема в груду щебня.

Два мага продолжали свой спор, попутно вырезая всех и вся, кому хватало глупости встать у них на пути. Что действительно заставляло старейшин Двора в панике разбегаться и звать мамочку, словно детей после ночного кошмара, так это тот факт, что Маги не повредили ни единого предмета мебели и не испортили ни одного ковра.

Даже их заклинания с уроном по площади направлялись с такой хирургической точностью, что поражали исключительно намеченные цели. Маги преследовали старейшин Двора до самого тронного зала, где их уже поджидала хозяйка.

— Манохар, как же я рада снова тебя видеть! — Ночь хихикнула, словно маленькая девочка. — Не стоило утруждать себя и приносить мне подарок. Я и сама собиралась позже забрать дорогого Балкора, но всё равно спасибо.

— Ты сэкономил мне время на дорогу и избавил от очередной стычки с этой курицей-переростком из пустыни.

— Кажется, произошло недоразумение. Я никогда здесь раньше не был. — Манохар нагло лгал, приложив руку к сердцу, чтобы выглядеть убедительнее.

— Умоляю. Во всем Королевстве Грифонов есть лишь три прославленных Мастера Света. Одна — кошечка, второй — ящерица, а третий — ты, — протянула Ночь. — Неужто ты думаешь, я не заметила, как «таинственная незнакомка» использовала твои заклинания и двигалась как мужик?

— Я...

— И нет, у тебя нет сестры. Я проверяла! — резко оборвала она его.

Ночь выглядела как молодая женщина лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти, с эбеновой кожей, которая, казалось, поглощала весь свет, и пухлыми губами, подчеркивающими её чувственную улыбку. У нее были серебристые волосы длиной до талии и круглые глаза без зрачков, сиявшие, словно две луны. Её тело облегал как вторая кожа черный полный доспех, оставляя открытой лишь голову, однако в нем она была не менее очаровательна, чем если бы надела коктейльное платье.

Каждый из её Избранных принадлежал к разной расе, виду нежити и стране, но все они излучали столь могущественную ауру, что большинство смертных рухнуло бы перед ними на колени. Они были высшими хищниками в своем роде, и всё же им не дозволялось ни сидеть, ни даже стоять слишком близко к своей госпоже.

Они замерли позади её трона в ожидании приказов.

— Проклятье, как же неловко, — почесал затылок Манохар. — Я знаю, что просил у тебя только независимого мнения о Ночи, но теперь нам придется их всех перебить. Мы не можем позволить этим маньякам разносить свою ложь по всем трем великим странам.

— Мне нужно поддерживать репутацию.

Балкор расхохотался как безумец, не зная, что его забавляет больше: то, как Манохар злоупотребляет словом «мы», или тот факт, что бог исцеления полностью игнорирует присутствие Ночи и её свиты.

— Как смеете вы, жалкие овцы, проявлять неуважение к Темной Королеве? — Берегор Скайвулф до своего обращения в Умертвие был могущественным вождем варваров.

От его плоти ничего не осталось, однако живые тени, окутывавшие его кости, приняли форму, повторяющую его утраченное телосложение. Его рост достигал почти двух метров, плечи были шире большинства столов, а руки — толщиной с молодые деревца.

Его пальцы поглаживали рукоять покоящегося на спине обожаемого боевого топора «Штормовой Вой». На нем были подбитые мехом кожаные штаны, кожаная рубаха и сапоги. Невозможно было сказать, был ли он лысым, поскольку тени не могли имитировать волосы.

Глаза Берегора горели красным светом не-жизни, который теперь усиливался его яростью и маной.

— Молчать, Берегор. Вы всего лишь слуги, тогда как Манохар — мой гость, а Балкор — Меч, который я избрала. — Ночь подняла руку, заставив своих чемпионов вытянуться по стойке смирно, словно солдат.

— Присоединяйся ко мне, Иллиум Балкор, и я дам тебе больше, чем ты мог когда-либо мечтать. Вместе мы сможем завоевать это Королевство и убить всех, кто превратил твою жизнь в кошмар.

— Я не чета монархам, меня не заботит никто, кроме детей Бабы Яги. Обещаю тебе: вместе мы сотрем в порошок все древние благородные дома, включая проклятых Эрнасов, а затем даже потомков Грифона, если ты того пожелаешь.