Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
8 - 185

«Неужели Тиста родилась больной из-за кого-то из моих родителей? Неужели из-за них мой малыш едва не умер?» — Рена инстинктивно прикоснулась к животу, страшась того, что может появиться из него в следующую беременность.

Сентон же тем временем дрожал как осиновый лист. Он не столько боялся самого Лита, сколько того факта, что оказался единственным человеком в комнате, и в ужасе думал, что любой из скрывающихся среди них монстров может навредить его жене.

«Я так и знал: что-то не так с этим сопляком, который младше меня на шесть лет, но при этом способен до усрачки напугать одним лишь взглядом. Должно быть, эта тварь подменила настоящего Лита много лет назад. Это бы всё объяснило», — подумал Сентон.

— У тебя есть хоть малейшее представление о том, как это могло произойти? — Слова Элины резко вырвали всех из их раздумий.

Как и в случае с Реной, все инстинкты твердили Элине, что перед ней её сын. Она не боялась того, кем он стал, и ни на секунду не допускала мысли, что он может причинить ей вред. До дрожи пугало её другое — последствия, которыми состояние Лита могло обернуться для его будущего.

— Никакого. Как сказала Фалуэль, либо я — аномалия, либо что-то в моей крови... в нашей крови... Пробудилось. — Произнося эти слова, Лит пристально смотрел Тисте прямо в глаза.

Старшая сестра по его подбору слов поняла, что Лит её предупреждает.

«Поверить не могу, что он всё спланировал так далеко наперед, — подумала она. — Лит не предупредил меня заранее, чтобы моя реакция на новость была естественной, и чтобы я смогла прикинуться дурочкой, если всё пойдет наперекосяк.

Если из-за Пробуждения члены нашей семьи превращаются в гибридов, то я — следующая. Он еще ни словом не обмолвился о том, что он Пробужденный, так что, если родители от него отрекутся, я буду в безопасности, пока держу язык за зубами».

Её удивление быстро переросло в возмущение.

«Уж и не знаю, что меня оскорбляет больше: то, что он посчитал меня способной пасть так низко и бросить его, или то, что он первым делом всё разболтал Камиле!»

Тиста всё еще не сдвинулась с места и не проронила ни слова, поскольку сильно переживала за Лита, но от её внимания не укрылось, что лейтенанта это откровение ничуть не смутило.

— Почему ты так долго ждал, прежде чем рассказать нам? Неужели я была настолько плохой матерью, что ты решил, будто я прогоню тебя только из-за этого? — Глаза Элины затуманились слезами.

Она понятия не имела, что сделала не так и почему лишилась любви своих старших сыновей, но неведение ничуть не притупляло боль от её ран. Элина прекрасно понимала: безграничный эгоизм Орпала вынудил её отречься от него, а Трайона отдалила от семьи его собственная зависть. И всё же, как мать, она могла винить лишь себя в том, что не смогла уберечь детей от этих ядовитых эмоций.

— Я не рассказывал, потому что и без того постоянно давал вам уйму поводов для беспокойства. — Голос Лита гудел, подобно ветру, завывающему в бездне. — Однако теперь, после того, что Фалуэль сделала для Рены, и учитывая то, что она собирается сделать для меня, я больше не мог лгать.

— Я буду проводить с ней много времени и хотел, чтобы вы знали причину. Я знаю, что ты не дура, мам. Стоило тебе спросить о ней у Джирни, и ты бы сразу выяснила, что среди известных магов нет никакой Фалуэль.

На самом деле Элина уже поговорила с Джирни о Гидре во время празднования дня рождения Лита и как раз ждала её ответа.

— Он говорит вам правду, Элина. — Камила встала рядом с ней, взяв её за руку. — Лит всегда вам доверял. Он просто не хотел взваливать на вас бремя секрета, который лишь усложнил бы вашу жизнь.

— Постой, ты знала? — шмыгнула носом Элина. Какая-то её крошечная часть была уязвлена тем, что первым делом он всё рассказал Камиле, но куда большая радовалась тому, что её сын может положиться на столь замечательного человека.

— Да. Лит рассказал мне об этом на нашу годовщину, еще до того, как всё между нами зашло слишком далеко. Он хотел дать мне возможность самой решить, продолжать ли наши отношения, поскольку велика вероятность, что наши дети тоже родятся гибридами, — заливаясь краской, призналась Камила.

Они никогда не говорили о совместных детях, но она предполагала, что Лит недвусмысленно намекает на это, знакомя её со своими друзьями и их детьми-гибридами. К тому же, после всего случившегося с Реной и её разговора с Селией, Камила не могла перестать думать о материнстве.

— Ну да. Если тебе нужно время подумать, мы могли бы уйти и... — В голосе Лита начали проскальзывать нотки паники. Он совершенно не хотел поднимать ставки, вплетая сюда еще и свое гипотетическое потомство.

— Не нужно мне время, глупыш. — Элина обняла их обоих, ожидая натолкнуться на холодную каменную стену чешуи, но вместо этого почувствовала тепло.

— Восемнадцать лет назад я привела тебя в этот мир и в этот самый дом. Мне плевать, как ты выглядишь или к какой расе принадлежат твои друзья. Всё, чего я когда-либо для тебя хотела — чтобы ты был счастлив.

— В ту ночь я едва не потеряла тебя, и это было худшим мгновением в моей жизни. Я не вынесу мысли о том, что ты проведешь хотя бы секунду, думая, что родная мать тебя не любит. Это твой дом, и так будет всегда, пока я дышу.

Элина прониклась симпатией к Камиле лишь после того, как узнала её и её сестру получше. В течение последних месяцев Камила оставалась единственной связующей нитью между ней и сыном, и обе женщины порой проговаривали часами напролет. Это заставило Элину привязаться к ней и отбросить все сомнения касательно того, что разница в возрасте между Камилой и Литом может стать преградой для их отношений. Слова лейтенанта о детях напугали Лита, но заставили сердце его матери трепетно сжаться.

Тот факт, что Камила знала всё и всё же решила остаться рядом с ним, несмотря на все возможные последствия, был для Элины бóльшим, чем она смела мечтать для своего сына.

Слова Элины заставили Рааза заново пережить то, что отпечаталось в его памяти как самый страшный день в его жизни — день, когда он едва не потерял и жену, и сына. Он вспомнил боль, которую его жена перенесла во время долгих родов, потерянную ею кровь и, главное, тот миг, когда и она, и младенец безвольно обмякли.

«Боги, полагаю, Орион был прав. Мирная жизнь и впрямь отупляет людей. Элина ни за что на свете не стала бы мне изменять. В те времена, еще до того, как Лит начал охотиться, моя семья была единственным, что у меня было.

Мы с Элиной проводили вместе каждое мгновение каждого дня, пытаясь раздобыть еду на стол и купить одежду, которую эти мелкие вредители тут же приводили в негодность. У нас было так мало, но мы всё равно были счастливы, потому что у нас были мы.

Я до сих пор помню, сколько радости было в её глазах, когда она сообщила мне, что беременна Литом. Пусть Тиста уже демонстрировала первые признаки болезни, пусть нам едва хватало еды, она была счастлива, ведь это дитя родилось из нашей любви.

Поверить не могу, что усомнился в ней, пусть даже на долю секунды. Как я мог позволить паранойе заставить меня забыть все те невзгоды, что мы прошли бок о бок? Это не какая-то там тварь, это мой сын. Тот самый, что исцелил Тисту и заботился об этой семье, до последнего гроша отдавая нам всё, что заработал».

Рааз расплакался, терзаемый ненавистью к самому себе, и присоединился к их объятиям.