Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
8 - 97

Лит успел сделать лишь один глубокий вдох, напитавшись энергией через «Воодушевление», прежде чем Гремлик пулей рванул к нему. Юноша увернулся от выпада, но тут же понял: целью атаки изначально был вовсе не он.

Нежить была абсолютно уверена в своих силах, однако схлестнуться разом с двумя Пробужденными, которых к тому же прикрывал маг поддержки, — это риск, на который монстр идти не желал. Флория была слабейшим звеном в их цепи. Стоит лишь вывести ее из игры, и преимущества в виде неиссякаемой энергии вкупе с неуязвимостью к урону с лихвой хватит, чтобы обеспечить Гремлику победу.

Калла мгновенно разгадала его замысел, а потому заслонила собой Флорию и активировала оружие, выкованное для нее Скарлетт Скорпикорой, — «Медвежьи Когти».

Калла не владела боевыми искусствами, так что любое человеческое оружие оказалось бы в ее лапах совершенно бесполезным. Именно поэтому Скарлетт с помощью Истинной Кузни создала для Каллы металлические наручи на передние лапы. Это позволило ей и дальше использовать свой врожденный стиль боя, отточенный еще в бытность медведем, а затем — Быком.

Грендель обрушил на нее удар такой чудовищной силы, что Каллу, весившую больше полутонны, едва не отшвырнуло в сторону. Столкновение оставило зазубрины даже на ее прочном оружии и позволило Гремлику прорвать оборону.

«Проклятье! Даже "Воодушевление" не может тягаться со скоростью, с которой кормится нежить, сражаясь прямо внутри живого существа. Магия против Гренделя бесполезна, а физически он превосходит нас всех, — мрачно подумала Калла. — Потеря Флории означает потерю тактического преимущества. Если она падет, мы отправимся следом».

Наблюдая за битвой Лита, Флория дала своим глазам время привыкнуть к скорости и паттернам движений Гремлика. Поэтому в тот миг, когда он вырос прямо перед ней, девушка была готова.

Уклоняться или ставить блок не имело смысла, и она предпочла уйти вверх, активировав заклинание полета. Гремлик прыгнул наперерез, но Флория резко изменила траекторию и отступила, разрывая дистанцию: неспособность Гренделя использовать какую-либо магию лишала его возможности маневрировать в воздухе без опоры.

— Да твою ж... — только и успел выдохнуть Гремлик, когда Флория разом высвободила все заклинания из своих колец.

И ни одно из них не промазало. Зная, что ей предстоит столкнуться с нежитью, большую часть своего арсенала девушка построила на элементе тьмы. Большую часть — потому что для Флории куда важнее было открыть брешь в обороне врага, нежели просто нанести сухой урон. Элемент тьмы сожрал изрядный кусок маны Гремлика, но по-настоящему его обеспокоил затесавшийся среди них огненный шар.

Взрыв подбросил его в воздух, оторвав Гренделя от земли и отшвырнув прямиком к Литу. Клинок «Погибели» был настолько пропитан магией тьмы, что металл полностью скрылся под плотным слоем бурлящей энергии.

«Блять, блять, блять! Нельзя позволить им зашвырять меня до смерти», — в панике мысленно выругался Гремлик.

Пока он находился в воздухе, его скорость зависела исключительно от гравитации, сводя на нет всю физическую мощь. Он отменил трансформацию, совершив «Скачок» за долю секунды до того, как «Погибель» должна была обрушиться на него. Однако лезвие словно не заметило этого маневра, насквозь прошив его грудь, так что эфес остановился, лишь упершись в позвоночник.

«Блокирующий пространство массив исчез».

Солус не обладала столь же острым пространственным восприятием, как Фрия, но ее чутье маны работало ничуть не хуже. Кроме нее и Фрии, никто другой не подозревал об изменениях, которые привнес в битву ритуал Избранного.

По крайней мере, до тех пор, пока Лит тоже не совершил «Скачок», последовав за Гремликом словно тень. Глаза Каллы и Флории радостно блеснули от мысли о том, что их боевой потенциал восстановлен в полной мере. Гремлик же, напротив, почувствовал, как не-жизнь по капле утекает из него. «Погибель» была прототипом, но прототипом пугающе мощным.

По сравнению с формой Гренделя, его тело дриады было хрупким, словно бумага. Хуже того, тьма, переполнявшая клинок, была истинным проклятием для нежити. И теперь, когда он больше не был насыщен стихиями, эта магия стремительно разрушала не только плоть Гремлика, но и его кровавое ядро.

К счастью, Гремлик телепортировался к самой земле. Ему оставалось лишь стиснуть зубы, перетерпеть адскую боль и вновь обратиться в Гренделя. Теперь «Погибель» застряла прямо внутри его тела. Благодаря своей растительной физиологии, Гремлик изменил форму так, что, несмотря на удар Лита в спину, они снова оказались лицом к лицу.

Теперь Гремлик возвышался над Литом. Его огромная пасть обрушилась на человека в попытке откусить ему голову, пока когти Гренделя целились прямиком в легкие.

Лит ушел «Скачком», оставив свой клинок в теле врага вместе с еще одним смертоносным сюрпризом: перед тем как исчезнуть, он выдохнул короткую струю Первородного Пламени прямо в распахнутую пасть Гремлика.

Но даже магия пространства оказалась недостаточно быстрой. Появившись в новом месте, Лит обнаружил по четыре глубокие борозды от когтей с обеих сторон на своих ребрах. Орихалк едва сумел сдержать клинки ветра, порожденные яростным взмахом Гренделя.

Что касается Гремлика, то он мгновенно распознал Первородное Пламя и потушил его, пожертвовав еще одной порцией своей стремительно тающей жизненной силы. Наряду с магией тьмы, Первородное Пламя было одной из немногих вещей, способных заставить нежить познать настоящую боль.

С «Погибелью», все еще торчащей в его груди и испускающей одну волну тьмы за другой, Гремлик больше не мог позволить себе отвлекаться.

«Как, черт возьми, эта штука продолжает работать без своего хозяина? Нужно вытащить ее и подкормиться», — лихорадочно соображал Грендель.

К его несчастью, Калла была в корне с этим не согласна. Она совершила «Скачок» ему за спину, вложив всю свою чудовищную ярость в удар «Медвежьими Когтями». Мало того, что они были острыми как бритва и твердыми как алмаз, они также служили проводником для магии тьмы, придавая ей физическую форму.

Это не только увеличивало радиус атаки Умертвия, но и позволяло ей максимально эффективно использовать свое мастерство владения стихией тьмы в ближнем бою. Тем не менее, обостренных чувств и рефлексов Гренделя хватило, чтобы распознать угрозу и мгновенно отреагировать.

В тот миг, когда коготь Каллы чиркнул по его ослабленной шкуре, Гремлик ухитрился развернуться волчком, уходя из-под удара и оказываясь у нее за спиной. Он успел дважды безжалостно полоснуть ее когтями, прежде чем Флория «Скачком» перенесла Каллу в безопасное место.

Калла получила тяжелые ранения, но ее жертва не была напрасной. Грендель слабел с каждой секундой — «Погибель» упорно продолжала проводить магию Лита. Все раны, полученные Гремликом в облике дриады, никуда не делись, так что если он в скором времени не покормится, накопленный урон попросту развоплотит его.

Если они продолжат давить и не дадут ему передышки, победа будет за ними. Однако если Грендель снова присосется к Саженцу, второго шанса у них уже не будет.

Гремлик тоже прекрасно понимал ставки. Но если для людей вопрос о том, кто контролирует Ларуэль, был вопросом жизни и смерти, то самому Гремлику победа любой из сторон не сулила ровным счетом ничего хорошего.

Если Леаннан убьет Эрлика, всей нежити в этом зале придется либо спасаться бегством, либо сгинуть. Если же восторжествует Эрлик, Гренделю придется преклонить колено, а как только Драугр Пробудится, все станет еще беспросветнее.

Эрлик предаст Дворы и впадет в немилость, утащив за собой и Гремлика. Но если Драугр достигнет своего Пробуждения и получит за это место в Совете, Гремлик останется ни с чем, обреченный на вечность бесправного рабства.

Эрлик не дарует ему Пробуждение, а Дворы заклеймят его как предателя, превратив Ларуэль в его вечную тюрьму.