Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
8 - 198

Ночь с удовольствием убралась бы оттуда Скачком, но они находились в самом центре кольца, созданного «Сверхновыми», и оно с лихвой перекрывало радиус действия пространственного заклинания.

— Ты безумен, — бросила она, готовясь к удару.

Она влила в броню «Черная Роза» столько маны, сколько смогла, и окутала свое тело толстым слоем тьмы.

— А то! — отозвался Манохар, в то время как мир вокруг них превратился в грубое подобие поверхности солнца.

Тем временем снаружи Балкор поражался одновременно и контролю Манохара над своим заклинанием, и его безрассудству. Ни единой искры света или огня не вырвалось за пределы кольца, позволив богу смерти полностью сосредоточиться на собственном заклинании.

Подобно тому, как свет и тьма были двумя сторонами одной медали, у Магии Созидания была своя противоположность — Магия Хаоса. Салаарк запретила её практиковать из-за чрезмерной опасности, но у Балкора не оставалось выбора.

Он проклинал свою гордыню за то, что продемонстрировал Всаднику Бабы Яги так много своих навыков. Теперь, когда она знала, на что он способен, Черная Ночь никогда не оставит его в покое, пока не получит желаемое.

«Если я отступлю сейчас, то буду жить в страхе каждый раз, когда Салаарк будет отлучаться по своим делам. Я должен показать Ночи, что, связавшись со мной, она потеряет больше, чем приобретет», — подумал он.

Вопреки расхожему мнению, величайшая опасность при сотворении магии Хаоса крылась вовсе не в потере контроля над её темным компонентом. Когда случалось подобное, заклинатель просто быстро умирал. Использование магии Хаоса требовало полного отделения света от тьмы, но в то время как тьма выстреливалась во врага, свет оставался.

Без своей второй половины элемент света до крайности стимулировал метаболизм заклинателя, превращая каждую секунду в год.

Немногочисленные маги, практиковавшие магию Хаоса, либо пожирались тьмой, либо сгорали в свете, либо и то, и другое разом. Лишь Мерзости могли безопасно её использовать, поскольку их тела могли поглощать элемент света без ограничений.

Балкор был лишь фальшивым Пробужденным, и его жизненная сила давно бы угасла, если бы не лечение Салаарк. Он не имел права на ошибку.

Пока заклинание Манохара громило подземный комплекс, заставляя зал содрогаться, а пыль — сыпаться с потолка, Балкор не терял концентрации ни на миг. Он разделил тьму и свет на две отдельные сферы, удерживая их в правой и левой руке соответственно.

Когда ослепительный свет «Сверхновых» померк, Балкор высвободил свое заклинание Хаоса третьего круга, «Пожиратель Хаоса», в тот самый миг, когда распознал силуэт Ночи сквозь клубы пара.

Он смотрел обычным зрением правым глазом, а левым использовал Жизненное Зрение. Один был ослеплен маной, а другой — светом, поэтому он не мог доверять ни одному из них. Жизненное Зрение засекло магию тьмы Ночи, но именно обычное зрение позволило Балкору отличить друга от врага.

Манохар стоял слишком близко к Ночи, чтобы Жизненное Зрение могло его выделить. Его одежда превратилась в лохмотья, а из глаз, ушей, ноздрей и рта текла кровь — последствия его собственного заклинания.

«Как, черт возьми, он еще жив?» — поразился Балкор. Магу не могла навредить собственная мана, но ударные волны должны были разорвать Манохара на куски, а раскаленный воздух — выжечь ему легкие.

Бог исцеления стоял на коленях с затуманенным взором, но Балкор видел, как его грудь ритмично вздымается.

Что делало ситуацию еще более невероятной — Ночь выглядела куда хуже Не-Мага. Её черная броня раскалилась добела от жара и источала характерный запах барбекю. На наручах «Черной Розы», которыми Ночь прикрыла верхнюю часть тела, появились мелкие трещины. Для Всадника голова была лишь аксессуаром — значение имел лишь живой кристалл в груди.

— Как, черт возьми, ты еще жив? — взревела Ночь, бросаясь в атаку одновременно с выпадом Балкора.

Она заметила странный саван света, окутавший тело Манохара, но он был настолько тонким, что она сочла это лишь отчаянной попыткой спастись в последнюю секунду. Даже при том, что Манохар принял на себя менее десятой части полной мощи «Сверхновых», он уже должен был умереть раз десять.

«Шип» метнулся к сердцу Манохара со скоростью пули, но магия Хаоса оказалась быстрее. «Пожиратель Хаоса» ударил её в правый бок, уничтожив верхнюю часть «Черной Розы» вместе с правой рукой Ночи и частью груди.

Она выпустила «Шип» из руки, но даже перенося столь смертоносную атаку, мастерство, накопленное Ночью за столетия, позволило её удару достичь цели. Манохар призвал все оставшиеся у него конструкты, но им удалось лишь слегка отклонить выпад.

Вместо того чтобы пронзить сердце, «Шип» ударил его в левое плечо, разорвав его так же легко, как игла лопает шарик с водой. Кровь, плоть и осколки костей брызнули во все стороны, оставив Манохару рану, почти не уступающую по тяжести ране Ночи.

Проблема заключалась в том, что она была бессмертной, тогда как он оставался всего лишь человеком. Безумный Профессор повалился на бок, вопя от боли и пытаясь остановить кровотечение, пока не стало слишком поздно.

— По крайней мере, теперь мы квиты, мешок с мясом! — Ночь сделала жест, и «Шип» вернулся в её левую руку. — Ты потерпел неудачу, любовь моя. Я могу подождать, пока родится еще кто-нибудь столь же талантливый, как ты, а вот ты сейчас загнан в угол и абсолютно один. Последний шанс.

Её рука уже регенерировала, а доспех восстанавливался. Без отвлекающего маневра вторая часть «Пожирателя Хаоса» ни за что не попала бы в цель.

— Не считай трупы, пока они не остыли, старая карга! Давай прямо сейчас! — Манохар использовал свою правую руку, чтобы всем весом повиснуть у нее на шее, и выпустил несколько тепловых лучей прямо в её обнаженную плоть.

Казалось, он превозмог агонию и продолжал творить заклинания даже одной рукой.

Балкор проникся новым уважением и изумлением к упрямству Манохара, граничащему с безумием, и снова высвободил «Пожирателя Хаоса».

Белый импульс Магии Хаоса был столь же быстр, как и его темный собрат, но их эффекты отличались кардинально. «Пожиратель Хаоса» поглощал весь элемент тьмы из тел своих жертв для восстановления природного баланса, заставляя их рассыпаться в прах и погибать.

Нежить становилась сильнее с возрастом, потому что некромантические энергии, обитающие в их телах, становились более стабильными по мере адаптации к своему носителю. Могущественная нежить была не чем иным, как мощной массой магии тьмы, наделенной душой и потребностью питаться энергией света для продления своего существования. Нежить питалась лишь для стабилизации своего ядра крови, но именно количество накопленного в нем элемента тьмы определяло, скольким запасом маны они обладали.

«Пожиратель Хаоса» лишил носителя Ночи его тьмы, превратив её в труп, переполненный жизненной силой, которой было некуда деваться. «Черная Роза» пошла трещинами по всей поверхности: из-за нарушения баланса составлявшие её чары начали рассыпаться.

Броня разлетелась вдребезги, а носитель Ночи начал гнить со скоростью, видимой невооруженным глазом — всё благодаря магии света, многократно ускорившей рост бактерий и грибков.

Что же до Манохара, то к моменту, когда белая вспышка погасла, его тело уже принадлежало человеку, которому перевалило далеко за сто лет. Его конечности истончились до состояния веточек, кожа стала настолько дряблой, что делала его неузнаваемым, а седые волосы и борода отросли до самой земли.

Неизменной осталась лишь безумная искра в его глазах.