Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
82 Мировое Древо (Часть 2)

— Обычно я не приемлю двуличия, но, будь я на твоем месте, сказала бы, что честный соперник лучше вероломного друга. К тому же, плохие новости на этом не заканчиваются.

Лит со вздохом кивнул, призывая ее продолжать. Его положение и без того было скверным, но, похоже, могло стать еще хуже.

— То, с чем вы столкнулись в Ларуэле — колоссальная угроза. Почти достаточная для того, чтобы в дело вмешался Совет. К несчастью, этот Эрлик — хитрый ублюдок. А в нынешнем положении этого «почти» недостаточно. Ни одна из вовлеченных сторон не является Пробужденным, поэтому Совет, скорее всего, будет сидеть сложа руки, пока не станет слишком поздно, — пояснила Фалуэль.

— Росток — не Пробужденный? — опешил Лит.

— Увы, нет. Мировое Древо, от которого происходят все Ростки — вероятно, первый и уж точно самый древний Пробужденный на Могаре. Легенды гласят, что его корни опутывают всю нашу планету, позволяя ему хранить все знания о прошлом и настоящем, и даже заглядывать в будущее. Многие Пробужденные и Драконы посвятили свои жизни его поискам в надежде найти ответы, которые никто другой не в силах им дать. Одни ищут правду о прошлом, другие — искупления.

— Я понимаю, что Пробуждение продлевает жизнь, так что дерево, которое само по себе может прожить сотни лет, протянет и тысячелетия. Но разве эти сказки не притянуты за уши? Никто не способен жить так долго, — усомнился Лит.

— Ты прав. Мы называем его Мировым Древом, но это лишь наследуемый титул. Когда изначальное Древо почувствовало приближение своего конца, оно не впало в отчаяние и не стало искать способ продлить свое существование. Единственное, что его заботило — это риск утраты всех накопленных знаний и тайн, поэтому оно нашло способ их сохранить. В момент смерти его сознание устремилось по корням навстречу всем своим потомкам. Как только Мировое Древо находит достойного кандидата, их сознания сливаются воедино, и через Пробуждение Ростка на свет появляется новое Мировое Древо.

— Оно захватывает тело одного из своих детей? Разве это не запретная магия? — спросил Лит.

— Нет. Это считалось бы запретной магией, если бы оно поглощало жизненную силу Ростка, но здесь всё ровно наоборот. Мировое Древо отдает Ростку остатки своей жизненной силы — прямо как ты сделал с Защитником, — позволяя младшему существу прожить дольше и унаследовать все воспоминания Древа, но без единой капли его эмоций. Таким образом передается лишь голая информация, тогда как все травмы и предубеждения, порожденные горьким опытом, умирают вместе со старым Древом. Новое Древо может смотреть на свежеобретенные знания так, словно просто читает книгу.

— В противном случае это эмоциональное бремя сводило бы каждое новое поколение Мировых Древ с ума, приводя к непредсказуемым последствиям. Это одна из причин, почему Ростки называют «растительными Личами». Каждый из них подобен живой филактерии, позволяющей Древу продолжать жить. Если Эрлик доберется до разума Ростка, он сможет обменять хранящиеся в нем знания на секрет Пробуждения.

— На этом этапе ему останется лишь попросить своего нового господина помочь ему вступить в Совет нежити, чтобы ни один Пробужденный больше не смел соваться на его территорию. Росток обеспечит его всеми знаниями, необходимыми для того, чтобы купить себе не только место в Совете, но и нескольких могущественных союзников, — закончила мысль Фалуэль.

— То есть, по сути, Совет не вмешивается, потому что в этом не замешаны Пробужденные. Но как только Эрлик станет реальной угрозой, у них уже не будет возможности вмешаться, потому что он станет одним из них? — уточнил Лит.

— О боги, нет. Никто не настолько глуп. Просто до сих пор ты излагал мне лишь свои догадки, не подкрепленные доказательствами. Я просто рассуждала вслух. Если ты прав, план Эрлика гениален, но это всё еще лишь план. Существует бесчисленное множество вещей, которые могут пойти не так. Лианнан может убить его, разум Ростка может выжечь сознание Эрлика, или, что еще лучше, его вторжение может пробудить Росток от спячки и заставить его стереть в порошок всю нежить. Но даже если ничего из вышеперечисленного не произойдет и он добьется своего, Пробужденный народ растений объединится и уничтожит его за осквернение их величайшей святыни.

— Чтобы его план не стал для него смертным приговором, он уже должен иметь связи среди Пробужденных, сам стать Пробужденным, а затем получить одобрение Совета нежити. Что, разумеется, крайне маловероятное стечение обстоятельств. Если только ты не упускаешь какую-то ключевую деталь, он обречен на провал, — произнесла Фалуэль.

Тон ее голоса явно противоречил той уверенности, что сквозила в словах. И она, и Лит прекрасно понимали: раз Эрлик не пустился в бега после того, как его замысел был раскрыт, он либо в полном отчаянии, либо невероятно умен.

Покинув логово Гидры, Лит вернулся в Ларуэль. Он бросил все силы на изучение анатомии растений в поисках зацепки для создания лекарства или хотя бы для того, чтобы разгадать секрет уверенности Драугра.

Тщательное прочесывание города войсками Лианнан не дало никаких новых зацепок, поэтому Владычица присоединилась к человеческим Целителям, помогая им в меру своих возможностей. Познания Титании в магии света были весьма ограничены, но благодаря своей способности сливаться с другими растениями у нее имелись собственные методы изучения зараженных. Она даже позволяла чуме поражать небольшие участки своего тела, пытаясь от нее избавиться, но каждый раз, когда попытки оборачивались крахом, ей приходилось отсекать эти части до того, как зараза успевала расползтись по всему организму.

Открытие того факта, что ткани нежити принадлежали Драугру, не слишком помогло в поиске лекарства. Этот вид нежити не мог передвигаться в светлое время суток, но солнечный свет не причинял им прямого вреда. Это лишь приводило к тому, что болезнь быстрее прогрессировала по ночам. Но, как заметила Квилла еще в день их прибытия, серая ткань по-прежнему могла перемещаться по кровеносной системе носителя и заражать новообразованные ткани даже при свете солнца.

Что еще хуже, Драугры могли питаться своими жертвами множеством различных способов: пожирая их плоть, упиваясь их страхами или выпивая их кровь. Это давало зараженным тканям слишком много путей для распространения болезни. Главным слабым местом Драугров была неспособность надолго покидать место своего упокоения, однако зараженные не проявляли ни малейшего дискомфорта даже после многодневного заточения.

— Мне кажется, мы всё это время подходили к проблеме не с той стороны, — произнесла Квилла после очередной неудачной попытки очистить зараженного. — Наша беда кроется в том, что, поскольку наши диагностические заклинания не способны отличить носителя от симбиота, мы не можем убить одного, не нанеся при этом почти смертельной раны другому.

— Так называемое лекарство, о котором нам рассказывал профессор Март, просто эксплуатирует свойство болезни всегда оставаться в тени. Это означает, что чем слабее становится зараженный, тем слабее становится и симбиот. Но поскольку он запрограммирован на сохранение жизни носителя, он умирает раньше, чем сам зараженный. Это чистой воды пытка, а не жизнеспособное лекарство. Ведь если выживет хоть крупица симбиота, вся та боль, через которую прошел пациент, окажется напрасной.

— Думаю, если мы хотим найти противоядие, то должны учитывать, что имеем дело с нежитью, притом с Драугром. Должно существовать слабое место, которым мы сможем воспользоваться, чтобы вычистить ткани Эрлика из его жертв, — резюмировала Квилла.

— Я согласен с тобой, но найти решение будет непросто, — отозвался Март.