Онлайн чтение книги Верховный маг The Supreme Magus
8 - 98

Изначальный план Гремлика состоял в том, чтобы выкрасть исследования Эрлика и занять его место в качестве нового правителя Ларуэля. Первая часть плана увенчалась успехом, но он никак не ожидал, что Драугр решит договариваться с Саженцем, вместо того чтобы просто подчинить его себе.

Необходимость заручаться согласием Саженца ставила крест на амбициях Гремлика: он не мог занять место Эрлика, а вместе с ним таял и его шанс на Пробуждение. Более того, даже если бы Гренделю удалось вырваться из города, он всё равно не смог бы воспользоваться украденными данными. Найти другой Саженец и убедить его поделиться знаниями было теоретически возможно, но если Леаннан действительно раскрыла заговор Эрлика, то остальные города-государства наглухо закроют свои двери для нежити, чтобы не допустить повторения ларуэльского сценария.

Погибнуть от рук людей, остаться на побегушках у Дворов или прислуживать Эрлику — для него всё это было равнозначно. Гремлик устал вечно бежать, устал подчиняться тем, кто и вполовину не был так умен, как он, но его собственная сила почему-то никогда не поспевала за его амбициями.

Он с силой вырвал «Погибель» из своей груди и отшвырнул клинок прочь, после чего с ревом бросился на врагов.

«У меня лишь один шанс выйти из этой передряги победителем. Нужно продержаться до тех пор, пока не будет избран новый Владыка. А там посмотрим, окупятся ли все мои приготовления, или же я просто спустил свою жизнь в унитаз», — лихорадочно соображал Гремлик.

На поле боя ввалилась новая группа бойцов. Но пока Литу и остальным приходилось тратить драгоценную энергию на устранение свежих врагов, Гремлик мимоходом прикончил нежить и сожрал раненого Фейри. Этого было недостаточно, чтобы полностью восстановить ядро, но вполне хватило для того, чтобы затянуть раны.

Тем временем, внутри барьера Саженца, среди пропитанных тьмой деревянных шипов, надвигающегося града заклинаний и гигантской туши Эрлика, Титания Леаннан оказалась загнана в угол. Ее единственным оставшимся козырем было слиться с деревянным полом и использовать предательский Мировой Саженец в качестве живого щита.

— Будь ты проклята, Леаннан! Выходи и сражайся! — в ярости взревел Эрлик, увидев, как его лучшая атака с треском провалилась.

Мало того, что способность, примененная Леаннан, была одной из многих, утраченных им после обращения, так она еще и заставила его впустую растратить уйму маны. В отличие от истинных магов, фальшивый маг сжигал энергию в тот самый миг, когда начинал творить заклинание, независимо от того, доводил он его до конца или нет. К тому же Эрлик не был Пробужденным, поэтому не мог отследить перемещения энергетической сигнатуры Титании, пока та скользила внутри древесины.

— Как это сделал ты, когда тайком пробрался в мой город? — голос Леаннан буквально сочился ядовитым сарказмом. — Ты настроил Саженец против меня, так что будет лишь справедливо отплатить тебе той же монетой.

— Это мы еще посмотрим! — прорычал Эрлик, глубоко вонзая гигантские когти в пол.

Это позволило бы ему присосаться к Саженцу, восстановить утраченные силы и выкурить Леаннан. Она могла прятаться где угодно, но благодаря множеству отращенных дополнительных конечностей, Драугр смог бы покрыть всю площадь пола. Это не оставляло ей иного выбора, кроме как сразиться с ним в открытую или стать его обедом. Убить двух зайцев одним ударом.

Саженец вновь содрогнулся от негодования. Всю свою долгую жизнь он был высшим хищником, а теперь пал так низко, что напоминал блохастую псину. Саженец ненавидел чувство собственной беспомощности, пока нежить продолжала жадно высасывать его жизненный поток, но выбора не было. Для защиты ему требовалась либо помощь Владыки, либо полное пробуждение от вековой спячки. Первый еще не был избран, а второе означало бы сокращение оставшихся веков его жизни до жалких пары-тройки десятилетий.

Боль Мирового Саженца резко усилилась, и Эрлик в полной мере разделил ее через их ментальную связь.

«Это бессмыслица. Даже если бы все мои последователи начали кормиться от Саженца одновременно, для него это было бы сродни комариному укусу. Почему он так содрогается, и откуда эта адская боль? Ритуал должен был оборвать нашу ментальную связь», — Эрлик, разумеется, был прав.

Источником боли, которую они оба испытывали, была вовсе не кормежка и не битва, бушующая за пределами деревянной арены. Это Леаннан целенаправленно отравляла древо огромным количеством магии тьмы, которую теперь жадно всасывал Драугр, отравляя и самого себя.

«Если я выберусь отсюда живой, я позабочусь о том, чтобы этот Саженец получил по заслугам, — ледяным тоном рассуждала Леаннан. — Я не потерплю сосуществования с таким непостоянным и эгоистичным созданием. Он предал меня однажды, предаст и во второй раз».

Эрлик вернулся к своим обычным размерам, а его толстая древесная кора начала кусками осыпаться на пол. Напитавшись элементом тьмы, он по незнанию позволил ему добраться прямо до своего кровавого ядра, что и запустило процесс его разрушения.

— Я недооценил твою безжалостность, Владыка... — тело Эрлика начало стремительно рассыпаться, начиная с колен. Слишком слабые, чтобы выдерживать его колоссальный вес, они с хрустом подломились, заставив монстра рухнуть на пол. — Я думал, вы, Фейри, почитаете Саженец как священное существо. Осквернение самой его сути магией тьмы может стоить ему жизни...

Правая рука Леаннан медленно и совершенно беззвучно, словно хищный цветок, проросла прямо за спиной Драугра. Она высвободила заклинание тьмы пятого тира, в одно мгновение обратившее его в прах.

<Всё кончено, старый ты дурак!> — мысли Леаннан гремели в сознании древа громче крика. <Я выиграла дуэль, подтвердив свое право на власть и доказав тебе, что нежить не может предложить ничего такого, чего не могла бы дать я. А теперь прекрати блокировать магию пространства и уничтожь захватчиков!>

Ответ Саженца ошеломил Титанию. За все эти долгие годы она ни разу не слышала, чтобы древнее древо так отчаянно рыдало.

<Что ты со мной сделала? Сначала твои союзники напали на меня, потом ты меня отравила, а теперь еще и это?! Немедленно прекрати атаку!>

Слова Саженца казались ей полнейшей бессмыслицей. Существо билось в агонии, отчего все его угрозы звучали жалко и пусто. Древнее древо кричало без умолку, отказываясь подчиняться даже самым простейшим ее приказам.

<Я ничего не делаю. Останови битву, пока из-за твоего безумия не погибло еще больше растительного народа!> — мысленно отозвалась Леаннан.

<Она права, старый дурак. Это я,> — бесцеремонно вторгся в их телепатический разговор голос Гремлика. <Я не для того так надрывался, чтобы стать чьей-то пешкой, поэтому я слегка сдобрил ткани Эрлика своими собственными. Я планировал использовать их, чтобы избавиться от него, как только он прикончит Леаннан, но, полагаю, сойдет и так. Имей в виду, Мировой Идиот: ткани Гренделя куда менее дружелюбны, чем ткани Драугра. Прямо сейчас они расползаются по твоим корням, пожирая всё на своем пути.>

Со смертью Эрлика чума исчезла из Ларуэля, и все зараженные мгновенно исцелились. Единственным исключением стали Драугрлинги, которые всё еще упорно брели к Саженцу, и те сгустки тканей, что позволили Эрлику установить связь с древом до того, как оно успело даровать ему свое благословение. Это были единственные ткани, которые Гремлик предусмотрительно заразил своими собственными, приберегая их в качестве своего последнего козыря.

Драугрлинги взвыли в агонии: их тела содрогались как от гибели прежнего хозяина, так и от возвышения нового. Их внезапная жуткая трансформация повергла защитников Ларуэля в первобытную панику. Будучи копиями Эрлика, живые древесные дома раньше напоминали Энтов, но теперь они обрели чудовищный, искаженный облик Гренделей. Теперь эти твари стали куда прожорливее, и растительный народ превратился для них в легкую, питательную закуску.