Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 136

Возможно, публика, ожидавшая появления командира отряда «Коготь ястреба», была заинтригована, но как только на трибуну вместо него поднялся директор Службы военной разведки, атмосфера в зале мгновенно остыла, словно охлажденная ледяной водой.

Личности членов этих трех отрядов — «Страж», «Призрак» и «Коготь ястреба» — держатся в строжайшем секрете. То же самое касалось и личности командира. Даже на этом торжественном мероприятии, где признавались их заслуги и жертвы.

— Отряд «Коготь ястреба» действовал на упреждение против враждебных сил, защищая народ и территорию страны…

Действовать на упреждение. Другими словами — убивать. В мире нет человека, который не знал бы, чем занимается отряд «Коготь ястреба», но государство официально этого не признает.

Хотя прямых упоминаний нет, «настоящий хозяин» в моей голове наверняка поймет, что награду дают за убийство Лоренца фон Айзенхардта. Не вспылит ли он и не выкинет ли чего-нибудь неожиданного?

Поэтому он всё это время не сводил глаз с Жизель, сидевшей в центре зрительного зала, а не на трибуне, но тот тип лишь язвительно и дерзко оскорблял королеву:

Старуха постарела еще сильнее, чем в прошлый раз. Дожив до таких лет, мучаясь из-за измен мужа, неудивительно, что и внешность сгнила.

То ли он уже смирился с тем, что он не Стальной Грифон, то ли он настолько увлекся Жизель…

Свидание.

Заткнись.

Церемония вручения орденов завершилась без происшествий. Однако сегодняшние мероприятия еще не прошли и наполовину.

Далее по расписанию следовал парад. Ритуал, во время которого королевская гвардия и почетный караул под предводительством награжденных маршируют по территории вокруг королевского дворца, демонстрируя преданность и почтение Ее Величеству Королеве, стоящей на высоком балконе дворца, на глазах у собравшегося народа.

— Герцог, вы можете воспользоваться этой комнатой.

Королевский секретарь, сопровождавший награжденных в комнаты ожидания, где они могли переодеться, выделил дяде и его свите отдельную комнату. Видимо, это была дань уважения герцогской семье.

Как только они вошли в отдельную комнату, слуги герцога, не дожидаясь указаний, сами нашли себе занятие и начали помогать с приготовлениями. Они ловко доставали из коробок новые ордена и символы, прилагающиеся к рыцарскому титулу, и без малейших колебаний прикрепляли их к мундиру дяди, стоявшего перед зеркалом в полный рост посреди комнаты. Было видно, как часто им приходилось это делать.

На мгновение возник спор о том, в каком порядке прикреплять два креста, но после того как мистер Лойс сверился с толстым сводом правил, разговоры прекратились. Это зрелище вызывало трепет.

И дядя выглядел настолько великолепно, что вызывал благоговение. Синяя лента рыцарского ордена, пересекавшая его тело от широкого плеча до противоположного бедра, излучала утонченное благородство и величие, и в то же время еще больше подчеркивала его подтянутый торс в форме перевернутого треугольника, придавая мужчине оттенок дикой притягательности.

На левой стороне мундира сверкали золотом и серебром плотно расположенные ордена, которым не хватало места, а на правой висел толстый аксельбант, сплетенный из золотых нитей. Если украшения слишком вычурны, человек обычно теряется на их фоне и выглядит вульгарно. Однако расслабленная солидность дяди спокойно и умело подавляла эту кричащую роскошь.

Казалось, он вернулся к тому дяде, каким был до того, как потерял себя в борьбе с дьяволом в своей голове, и Жизель до слез была рада видеть его равнодушную, но полную уверенности в себе фигуру.

Мужчина, который, закончив все приготовления, в последний раз надел фуражку, встретился с ней взглядом в зеркале. В этот момент глаза, излучавшие теплый синий свет, мягко изогнулись. Тук-тук. Сердце Жизель предало её решимость.

Живя с ним вместе, наоборот, было сложно увидеть его в полном парадном облачении с орденами. Слуги, возможно, иногда видели его таким, но Жизель — впервые. Сейчас он выглядел максимально похожим на дядю, но в то же время непривычно.

Это был привлекательный образ, который заставил бы трепетать сердце любого незнакомца. Поэтому Жизель не была виновата в том, что её сердце так бессовестно колотилось.

Когда приготовления были закончены и слуги отступили назад, он взялся за рукоять парадного меча на поясе рукой в белой перчатке. Движение, которым он вытащил длинный меч, чтобы проверить его, было уверенным и естественным.

— Ну как тебе в королевском дворце?

То, как он невозмутимо заговорил с Жизель, совершенно не показывая волнения перед моментом, когда ему предстояло предстать перед многотысячной толпой, тоже было потрясающим.

— Удивительно. Похоже на особняк герцога, но в то же время отличается.

Я видела дворец снаружи, но внутрь вошла впервые. Придя сюда в качестве сопровождающей, я старалась не выглядеть как ребенок, который увязался за дядей. Однако перед дядей мне не оставалось ничего другого, кроме как снова стать восторженным ребенком.

— Спасибо, что взяли меня с собой.

Клац. Дядя убрал меч в ножны и слегка нахмурился:

— Это я должен тебя благодарить. Ты ведь не развлекаться пришла. Мне жаль, что ты проделала такой путь, а вместо того чтобы посмотреть дворец или королевскую семью, вынуждена смотреть только на знакомые лица.

— Что вы. Я ведь пришла посмотреть на дядю.

Я хотела запечатлеть в памяти момент, когда мой герой будет сиять ярче всего. Конечно, было интересно увидеть вживую королеву, с которой была знакома только по размытым черно-белым газетным фотографиям.

— Герцог, время пришло.

Секретарь постучал в дверь снаружи. Они вышли из здания, пересекли сад и направились к восточной площади дворца. По пути им попадались выстроенные в несколько рядов почетный караул и королевская гвардия. Я уже видела парады на улице, но наблюдать за процессом подготовки мне довелось впервые, и это тоже было в диковинку.

— Цк…

Рита, шедшая рядом с Жизель, окинула взглядом солдат в выглаженной парадной форме, стоявших неподвижно, как статуи, причмокнула губами и пробормотала себе под нос:

— Что-то вдруг захотелось снова в армию.

— Давай.

Шедший впереди дядя, видимо, услышав это, бросил взгляд на Риту через плечо.

— Твое место еще свободно. Хокинс будет рад. Я свяжусь с ним прямо завтра.

— А-а, нет, майор!

Жизель впервые видела, чтобы всегда беззаботная Рита так нервничала.

— Неужели старик, который всё время твердит, что ему пора умирать, действительно хочет умереть?

Рита замедлила шаг, увеличив дистанцию от дяди, и, ворча так, чтобы слышала только Жизель, пнула носком туфли бордюр клумбы. Комки грязи, застрявшие в подошве, посыпались на грунтовую дорожку.

В Ричмонде со вчерашнего дня шел дождь. Большинство других мероприятий на открытом воздухе были отменены, но парад решили провести несмотря ни на что, и Жизель беспокоилась за дядю, которому придется ехать на лошади под дождем, но, к счастью, дождь ненадолго прекратился.

Обычно на парадах маршируют пешком, но награжденные сегодня герои должны были ехать верхом. Когда они подошли к месту, где солдаты держали несколько лошадей, процессия остановилась.

Дяде подвели белого коня, украшенного не менее великолепно, чем солдаты. Взяв поводья, он сначала потратил время на то, чтобы разрушить барьер между собой и лошадью. Когда конь, заинтересовавшись, потянулся к нему мордой, дядя погладил его по переносице.

— Хороший мальчик.

Жизель, завороженно наблюдавшая за тем, как дядя обращается с лошадью, в этот момент рефлекторно вздрогнула и невольно проверила выражение его глаз.

Это же дядя.

Она почувствовала облегчение, но напряжение никак не отпускало. Наблюдая за руками, которые умело и ласково гладили гладкую шею и гриву лошади, у неё пересохло в горле. В конце концов, когда по спине пробежала дрожь, Жизель ничего не оставалось, как, забыв о своей задаче, опустить голову.

— Жизель, тебе нехорошо?

— Что? Нет.

Жизель тут же стерла плаксивое выражение и подняла лицо. Она застенчиво улыбнулась, словно ребенок, пойманный на том, что от скуки занимается своими делами, и уголки губ дяди тоже поползли вверх, но в тот момент, когда издалека донесся звук свистка, снова вытянулись в прямую линию.

Дядя легко, одним махом, вскочил на коня без помощи подставки или слуг. Его слова о том, что он научился ездить верхом, как только начал ходить, не были хвастовством. Хотя он не сидел в седле уже несколько лет, его движения были точными и расслабленными. Говорят, что животные тоже чувствуют людей: белый конь послушно принял его на спину, ни разу не фыркнув.

Мужчина, державший в одной руке хлыст для верховой езды, а в другой — поводья, посмотрел на ворота, которые начали открываться вдалеке, а затем снова перевел взгляд на Жизель. Даже в тени, отбрасываемой козырьком фуражки, его глаза, излучавшие лишь тепло, смотрели на Жизель. Она в последний раз проверила его глаза и кивнула:

— Счастливого пути, майор.

Поддавшись атмосфере, она назвала дядю воинским званием. В этот момент офицер на коне, убрав улыбку, с серьезным лицом отдал Жизель честь.

Он тут же развернул коня и стал отдаляться от Жизель. Тук-тук-тук-тук. Жизель испытала мимолетное, тщетное желание, чтобы стук в ее груди был вызван вибрацией от копыт, бьющих о землю.

Спина дяди становилась всё меньше, пока не исчезла за восточными воротами. Из-за крепостных стен уже доносились восторженные крики.

— Нам тоже пора, мисс Бишоп.