Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 143

Я совершенно не слышал, что наследная принцесса собирается посетить фотовыставку. Судя по лицу министра, выражавшему смесь чувств «что за удача и что за напасть», она пришла без предупреждения. С другой стороны, лицо наследной принцессы, смотревшей на него, откровенно выдавало причину этой нежеланной прихоти.

— Герцог.

Оказавшись лицом к лицу с Эдвином, наследная принцесса протянула ему руку, как будто это было само собой разумеющимся. Похоже, она ошибочно полагала, что он не собирался уходить, а вышел встретить ее.

Верность — пожалуйста. Но любовь — никогда.

Он проигнорировал тыльную сторону ладони, протянутую для поцелуя, и лишь кивнул в знак приветствия. Принцесса на мгновение окаменела от этой дерзости, проявленной под видом соблюдения манер на его собственный лад.

Наследная принцесса с детства славилась тем, что закатывала истерики до тех пор, пока не добивалась своего, если что-то шло не так, как ей хотелось. Однако, видимо, научившись считаться с мнением окружающих, она не стала дуться из-за унижения, а, притворившись расслабленной и улыбнувшись, сама убрала руку.

— Поздравляю с открытием второй фотовыставки, герцог.

— Спасибо, что пришли. Желаю вам провести время с пользой.

То, что наследная принцесса стала взрослее, не означало, что Эдвин должен был относиться к ней как-то по-особенному. Он отступил в сторону, освобождая ей путь в выставочный зал, но принцесса не сдвинулась с места и упрямо стояла.

— Я бы хотела насладиться выставкой, слушая комментарии фотографа.

— В этом вам поможет профессиональный куратор. А у меня назначена встреча, так что я вынужден откланяться.

— Что за встреча?

Принцесса протянула руку к Эдвину, который собирался повернуться. Прикасаться к другому человеку без разрешения — это невежливо, независимо от социального статуса и положения в обществе. Однако члены королевской семьи всегда были исключением, и отвергнуть их прикосновение первым считалось нарушением королевского этикета, так что, по сути, Эдвин совершил бы оплошность.

Но если он естественным образом отступит и уклонится до того, как она коснется его, никто не сможет ему ничего предъявить. Конечно, принцесса, зная, что он уклонился намеренно, не собиралась спускать ему это с рук.

— Герцог, раньше вы были таким ласковым человеком, а теперь изменились. Что произошло за это время?

Скорее, это с ней что-то произошло, а не со мной. Он не понимал, с чего вдруг она положила на него глаз, но Эдвин относился ко всем приближающимся к нему женщинам одинаково, независимо от их статуса.

— Кажется, вы стали совсем другим человеком.

При этих словах Лойс, стоявший и смотревший на Эдвина, заметно напрягся.

— Ваше Высочество, герцог нездоров и сейчас находится на лечении. Прошу вас проявить великодушие и отнестись к этому с пониманием.

Лойс, ошибочно решив, что это может быть другая личность, вмешался, но наследная принцесса была из тех людей, у которых в голове даже не возникало мысли уступить из уважения к другим.

— По-моему, он выглядит вполне здоровым. А, я не придираюсь к герцогу из подозрений. Я просто хочу помочь.

Согласно королевскому этикету, нельзя было уходить первым до того, как разговор с членом королевской семьи будет завершен. Наследная принцесса злоупотребляла этим, болтая без умолку, чтобы не дать Эдвину возможности уйти.

— И что именно с вами не так?

— Психическое заболевание.

— Ваша Светлость.

Похоже, никто не понял, что Лойс пытался его остановить, потому что это была правда. Все думали, что герцог просто выдумывает нелепую ложь, чтобы избавиться от назойливой особы. Наследная принцесса, к счастью, начала смотреть на Эдвина так, словно он ей осточертел.

— Вам тоже интересно, что это за болезнь?

— Рассказывайте.

Он как раз собирался признаться, что превращается в сумасшедшего убийцу, чтобы она уж наверняка отстала.

Внезапно небо разорвал громоподобный гул, и что-то стремительно пронеслось на краю поля зрения. Повернув голову, он увидел три истребителя, оставляющих за собой длинные хвосты белого дыма, которые летели на малой высоте над площадью через дорогу.

— Я же сказала, рассказывайте. Герцог?

— Разве авиашоу не отменили?

Эдвин обратился к Лойсу, но ответил министр.

— Дождь закончился, видимо, решили возобновить.

Истребители, взмывшие высоко в небо, снова начали снижаться к толпе. Среди людей, чьи лица расцвели при виде сложных фигур высшего пилотажа, лишь Эдвин побледнел.

Если она не смогла избавиться от воспоминаний о том, как ела собаку, то и страх перед истребителями не смогла бы преодолеть.

Эскадрилья истребителей снова пересекла обширную площадь, усеянную шатрами для мероприятий. Из толпы на земле раздались радостные крики, но в ушах Эдвина они звучали как крик одного-единственного человека.

Жизель.

— Герцог!

Голос, зовущий его, мгновенно отдалился и стал казаться бесконечно далеким.

* * *

— Через несколько минут в шатре А-девять состоится благотворительный аукцион.

Жизель стояла на улице вместе с другими первокурсниками и раздавала листовки прохожим, рекламируя предстоящее мероприятие Патриотического студенческого клуба.

— Там также будут представлены личные вещи герцога Экклстона.

Женщины, проходившие мимо и не бравшие листовки, внезапно останавливались.

— Личные вещи? Что именно?

— Это будет объявлено на аукционе.

В итоге женщины брали листовки.

— Ровно в назначенный час, шатер А-девять. Обязательно приходите!

— Жизель, пить не хочешь?

Один из студентов, который отвечал за эту улицу вместе с ней, подошел с охапкой бутылок газировки и протянул одну Жизель.

— Пей и отдыхай понемногу.

— Спасибо.

— Не за что.

— Это же для нас? С удовольствием выпьем!

— Ух, давайте немного передохнем.

Остальные студенты разобрали оставшиеся бутылки и уселись на бордюр клумбы. Жизель, будучи в юбке, вынуждена была прислониться к фонарному столбу. Артур Хилл, купивший напитки, почему-то не подошел к своим однокурсникам, а встал рядом с Жизель.

— Не устала?

— А? Нет, совсем.

— А... ты же говорила, что болела.

— Сейчас я в порядке.

— И все же, если устанешь, скажи.

— Спасибо.

— ...

— ...

— Тебе не кажется, что сегодняшний аукцион пройдет с огромным успехом?

— А? А, да, думаю, все пройдет хорошо.

Жизель рассеянно ответила на слова Артура. Все ее мысли были поглощены одним вопросом.

Что я такого сделала дяде?

Как ни старалась, я не могла вспомнить ни одного случая, кроме вчерашнего вечера, из-за которого дядя мог бы отдалиться от меня. Может быть, это из-за того, что я не ответила четко: «Мне это не нужно», когда этот дьявол болтал о любви, чтобы поиздеваться надо мной?

— Как думаете, Палач тоже сюда пришел?

Пока Жизель барахталась в болоте вопросов, на которые не знала ответов, студенты, сидевшие на корточках у обочины, болтали о пустяках.

— Будь я им, я бы ходил и хвастался, что я Палач.

— И тогда тебя бы убил шпион из Констанца.

— Но ведь умереть героем в молодости лучше, чем умереть от старости, разве нет? Если бы во время прошлой войны я подходил по возрасту, я бы пошел воевать и прославился.

— Война не закончилась, это перемирие. Кто знает, когда она снова вспыхнет.

— Эх, вот бы меня завербовал проходящий мимо Палач.

— Тогда повесь на шею табличку и стой вон там.

Жизель больше не могла слушать сытые речи избалованных сынков из высшего общества, которые даже во время войны жили в безопасности и комфорте и не знали, насколько война ужасна. Она поставила недопитую бутылку и собиралась снова выйти на улицу, но Артур опять заговорил с ней.

— Жизель, майор Экклстон ведь тоже сегодня пришел?

— Да, из-за фотовыставки.

Взгляд Жизель устремился на величественное мраморное здание по ту сторону площади.

— Пойдешь смотреть?

— Я уже посмотрела до открытия.

— ...

— Ух ты, до открытия, вместе с герцогом?

— Конечно, леди уже посмотрела. Эй, Дживс! Скорее неси стул для мисс Бишоп.

Я думала, что это просто насмешка, но парень, стоявший на самой низшей ступени иерархии в группе студентов, действительно собрался идти за стулом.

— Не нужно. Оставь.

Она не хотела связываться с этими легкомысленными парнями и собиралась вернуться к работе, но Говард Гарфилд, считавшийся лидером группы, выхватил у нее из рук листовки и силой всучил их своему прихвостню.

— Леди не должна заниматься такой черной работой.

— Жизель, герцог тебе ничего не рассказывал? О том, как громил вражеские позиции, или о воспоминаниях из лагеря для военнопленных, — спросил один из парней, сидевших у обочины. Жизель скосила глаза, бросила взгляд на дорогу и чопорно ответила:

— Я не знаю.

Краем глаза она заметила, как парни смехотворно скривили лица, словно услышали сущую нелепицу.

— Как это не знаешь?

— Потому что мы никогда об этом не говорили.

Они оба прошли через войну и прекрасно знали, что это такое, поэтому не было нужды ни говорить о происходящем на поле боя, ни спрашивать об этом. Того, что они вернулись живыми, было вполне достаточно.

— И он тебе даже такого не рассказывает? Разве вы с ним не самые близкие люди?

— Верно. Ты ведь любимый питомец герцога, кхм, ой, черт... вырвалось.

Говард притворно смутился, и среди студентов раздались смешки. В конце концов, они просто издевались над Жизель.