Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
4 - 142

— Ха… Почему ты здесь?

Собаку в спальню впустила сама Жизель. Если выгнать его за дверь, он будет скулить всю ночь, поэтому ей ничего не оставалось, как открыть дверь. Так что она спрашивала не о том, почему он в этой комнате.

— Я же говорила не залезать на кровать. Быстро слезай.

Похоже, назвать его Лоренцем было ошибкой.  Собака проигнорировала слова хозяйки и, возможно, унаследовав от того типа бунтарский дух, не покинула кровать, а легла рядом с Жизель. В конце концов, это нечеловеческое создание нагло положило морду на подушку и начало храпеть.

Уму непостижимо.

Когда дыхание собаки постепенно выровнялось, Жизель отчетливо услышала, как все еще колотится ее собственное сердце. Кошмар, о котором она на мгновение забыла из-за этой нелепой ситуации, снова захватил ее разум.

— Нати, я не хочу умирать.

В последнее время мне это не снилось, так почему же…

* * *

— С чего бы мне пытаться убить себя из-за вас, дядя? Опять он несет вздор, а вы этому верите?

— Я говорю это не потому, что верю. Почему ты должна выслушивать подобный бред?

— Это было настолько нелепо, что мне просто было смешно…

— А мне ни капельки.

Глаза мужчины, смотрящего на свое отражение в мокром от дождя оконном стекле, были настолько холодными, что даже Жизель на мгновение сбилась с толку, пытаясь понять, с кем именно она сейчас говорит.

— Жизель, тебе не обязательно отвечать на каждую его реплику. Если он ведет себя неприятно, просто игнорируй его и уходи.

— С сегодняшнего дня я так и буду делать, так что вы возьмете меня с собой, правда?

Жизель пришла уговорить дядю, который заявил, что не возьмет ее на церемонию открытия фотовыставки, запланированную на сегодняшнее утро. Пока что безрезультатно.

— Мне все равно нужно туда идти.

Потому что сегодня в том же месте Патриотический студенческий клуб проводит благотворительный аукцион.

— А до этого я вольна посмотреть фотовыставку. Разве не так?

Только когда она пустила в ход эту маленькую хитрость, сказав, что идет туда просто как посетитель, а не чтобы помогать ему, в его суровом взгляде промелькнула смешинка.

— Только до конца церемонии открытия. Как только она закончится, ты сразу же уйдешь.

— Да, хорошо.

— В качестве наказания за вчерашнюю грубость, сегодня ты остаешься ни с чем. Если хочешь устроить дебош и оказаться запертым в психушке — валяй.

Жизель беспокоилась, не станет ли этот сумасшедший протестовать против ее просьбы и его предупреждения, но, как ни странно, он молчал. Как ни странно, сама Жизель, почувствовав из-за этого сожаление, была удивлена.

* * *

Выставочный зал был пуст, так как посетителей еще не пускали.

— Вы профессионально изучали фотографию?

— Нет. Просто брал в руки камеру ради хобби, вот и все.

Следуя за дядей, который осматривал выставку вместе с министром по делам ветеранов, Жизель случайно удалось посмотреть фотографии раньше других.

Ей оставалось только поверить словам дяди о том, что фотография передает и эмоции фотографа. Печаль, гнев и надежда. Каждое плоское черно-белое изображение живо излучало чувства, которые он испытывал в тот момент.

И у такого человека нет человеческих эмоций? Ложь должна быть хоть в чем-то правдивой, чтобы в нее поверили.

Жизель, которая следовала за временем дяди, о котором она не знала, и одновременно переживала его чувства, проникаясь одиночеством, вдруг остановила взгляд на фотографии какого-то ребенка.

На ней был запечатлен мальчик, которому, на вид, только-только пора было идти в школу. Он радовался новой кукле, которую ему, несомненно, подарил дядя. Внимание Жизель привлек не незнакомый ребенок, а знакомая нежность, исходящая от фотографии.

Нежность?

Дядя.

Вы же сказали, что любите только меня.

— Кстати, как поживает та девочка-сирота с прошлой выставки?

Министр, рассматривавший ту же фотографию, как назло спросил о Жизель.

— В этом году она стала взрослой. Недавно поступила в Кингсбридж.

— Надо же, время так летит. Но Кингсбридж ведь недалеко, почему вы не пришли вместе сегодня? Для ребенка это тоже было бы значимым событием. И, наверняка, многие, как и я, интересуются, как у нее дела.

— Разве студенты университета не более занятые люди, чем мы?

— Ха-ха, пожалуй, вы правы.

Почему вы не представляете меня?

Жизель ожидала, что он ответит: «Тот помощник, который следует за мной — и есть этот ребенок», — но дядя солгал, даже не взглянув на нее, что привело Жизель в замешательство.

— Спасибо, Жизель. Теперь можешь идти.

То же самое было, когда он попросил Жизель уйти сразу после окончания церемонии открытия. Сегодня отношение дяди к Жизель отличалось от вчерашнего. Если вчера он явно заботился о ней больше, чем о простом помощнике, то сегодня держал дистанцию и обращался с ней холоднее, чем даже с помощником.

Я сделала что-то не так?

— Не забудь зонт.

Наставление дяди пролетело мимо ушей и в итоге совершенно вылетело из головы. Ведь моросящий с утра дождь уже полностью прекратился.

* * *

Фотографировать девочку-сироту, которую не следовало фотографировать.

Жизель изначально не хотела идти на выставку, опасаясь подлить масла в огонь старых слухов, которые уже начали утихать. Поэтому он не представил ее другим и отослал, пока ее никто не узнал.

Эдвин был склонен считать, что главное — быть чистым перед своей совестью, но теперь его совесть не была чиста.

Поэтому он, лишь поприветствовав прибывших высокопоставленных гостей, уже собирался покинуть выставочный зал.

— Майор, куда вы направляетесь?

Окликнул его знакомый голос.

— Капитан Хокинс.

Обернувшись, он увидел капитана Хокинса, командира штабной роты батальона «Коготь ястреба» и своего бывшего заместителя, который приближался к нему в сопровождении примерно пятнадцати мужчин и женщин. Все лица были знакомыми.

— Разве нам можно так собираться в общественном месте? Здесь полно фоторепортеров.

— Мы ведь все равно теперь либо в других подразделениях, либо гражданские, — небрежно пожал плечами Хокинс в ответ на опасения Эдвина.

В отличие от двух других разведывательных подразделений, батальон «Коготь ястреба» был расформирован после войны. В отдельном батальоне убийц больше не было необходимости. Из-за этого знаки отличия на форме тех, кто пришел в военной одежде, были самыми разными.

— Поздравляю с выставкой, майор.

— Денег немного, но мы тоже пришли пожертвовать.

— Давно не виделись, майор. Рад видеть, что вы в добром здравии.

Среди взаимных приветствий и поздравлений один из солдат тихо спросил:

— Кстати, а где наши медали?

— Они в руках директора.

Солдаты откровенно повесили головы, выражая разочарование.

— Я заберу их, чтобы вы могли хоть раз примерить, и устрою для этого встречу.

— Как раз об этом. Мы сегодня вечером собираемся встретиться все вместе спустя долгое время. Знаю, вы заняты, но, пожалуйста, загляните хоть ненадолго, если будет время.

— Приходите, майор.

На самом деле Хокинс через Лойса постоянно просил его прийти на встречу, но Эдвин все время отказывался, ссылаясь на здоровье.

С одной стороны, он был командиром батальона, где статус строго определялся званием, и руководил своими подчиненными. С другой стороны, как товарищ по оружию, который вместе с ними рисковал жизнью, защищая страну и друг друга, он стоял с ними плечом к плечу.

Время, проведенное после службы в пабе, когда он чокался и пил вместе с солдатами своего подразделения, было ли это в хорошие дни или в плохие, было для Эдвина важной частью жизни, укреплявшей чувство принадлежности и позволявшей делиться утешением.

Эдвин скучал по тем временам не меньше, чем его подчиненные, но он не мог просто так посадить в пабе Жизель, которая не была членом подразделения, и обсуждать вещи, о которых никто не должен был знать.

— Простите, но сегодня вряд ли получится. Зато счет запишите на герцога Экклстона. Пейте столько, насколько я вам ненавистен.

Эдвин подбодрил своих бывших подчиненных, не скрывавших разочарования, и с сожалением отвернулся.

— А, Доусон на дежурстве, так что она исключение.

Обязанность Доусон — не подпускать другую личность Эдвина к Жизель. Поэтому сейчас он позволил ей вместо Жизель последовать за ним на выставку и немного поболтать со старыми товарищами. Но как только он покинет это место, Доусон должна будет вернуться к Жизель.

— Здоровье майора совсем ни к черту?

Глядя на его удаляющуюся спину, кто-то из солдат с тревогой спросил Риту.

— Кто знает? Я телохранительница леди, так что мне редко удается видеться с майором, я не в курсе.

Простоватый вид, который во время войны помогал обманывать врагов, безотказно работал и на товарищах.

* * *

— Быстро, оцепить территорию!

На выходе внезапно поднялась суматоха. Сотрудники выставочного зала и министерства по делам ветеранов в панике метались туда-сюда, их лица выражали полную растерянность.

Что случилось?

Ответ стал ясен, как только он вышел за главные ворота. Молодая женщина, поднимавшаяся по лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, в сопровождении министра, встретилась взглядом с Эдвином и улыбнулась, прищурив глаза.

Это была наследная принцесса Елена.