Услышав откровенное признание Си Ын в её желаниях, Ке Му Гёль стал очень настойчивым.

Он снова начал с поцелуя. Беспрерывно целуя и покусывая губы Си Ын, словно собираясь проглотить их по кусочку. Он стремительно двигался, снимая с нее оставшуюся одежду и белье одно за другим. Когда ступни коснулись прохладной плитки, она подняла голову и поняла, что они находятся в ванной.

Незаметно для себя она осталась лишь в трусиках, и от яркого света ей пришлось зажмуриться. В зеркале перед раковиной её тело было красным, как вареный осьминог, а глаза казались мутными и отстраненными.

— Му Гёль, от вас так хорошо пахнет. Давайте не будем мыться, просто...

В ответ на слова Си Ын пойти в спальню, он, уже давно находившийся в состоянии «боевой готовности», готовый сделать это прямо на полу в прихожей, не говоря уже о кровати, со скрипом стиснул зубы.

Ке Му Гёль, будучи крайне возбужденным, свирепо уставился на Си Ын, словно готов был перегрызть ей шею. Он схватил её одной рукой за обе щеки и крепко сжал.

— Не делай так, серьезно.

— Что не делать?

— Всё. Ничего не делай. Не смотри так, не шевели так губами, и не говори таких вещей. А, блять, я чуть не кончил, хотя даже пальцем тебя не тронул.

Казалось, он и сам не понимал, что несет.

— Дорогая, как я могу трогать твое тело, даже не помывшись? Я впервые войду в тебя без презерватива, нужно хотя бы умыться. Чтобы всё было чисто...

Она подумала, что из-за этих промедлений атмосфера может испортиться, но когда она подняла голову на звук льющейся воды, мужчина, с которого стекали теплые капли, уже стоял перед ней, обнимал и целовал. Даже легкий стук зубов друг о друга казался сладким.

Если остальные ощущения были смутными, от одних только поцелуев у нее с самого начала плавился мозг. С каждым разом это чувство только усиливалось. Теперь он хозяйничал во рту Си Ын так, словно это был его собственный дом. Когда его язык проводил по нёбу, от кончиков пальцев рук до пальцев ног пробегала дрожь. Казалось, она бесконечно падает со скалы без дна. Глаза закрывались сами собой, и она сосредотачивалась лишь на том, чтобы отвечать на поцелуи мягких губ.

Вода коснулась её плеч. Он вспенил мыло на мягкой губке, нанес на свое тело, а затем притянул Си Ын к себе и начал намыливать её, начиная с затылка. Пена с его груди стекала по её спине. Его кожа и в обычное время была упругой, как у лошади, а когда она покрылась мыльной пеной, рельеф его мышц, твердый пресс и грудь отчетливо скользнули по её спине. Рука, ласкавшая затылок, уже сжимала её грудь. Намыленные груди выскальзывали, как рыбы, которых невозможно поймать, и рук беспрепятственно заскользили по всему телу Си Ын. Горячий член уперся в ложбинку ягодиц. Была ли это случайность из-за пены или намеренное действие, но его член проник между её ног. Его толстая, рельефная плоть потерлась о сокровенное место Си Ын, словно собираясь войти, но затем выскользнула.

Почувствовав разочарование, она сглотнула скопившуюся слюну, и тогда он развернул её к себе.

— ...

Невозможно было понять, вода или пот смочили их волосы. Сердце уже колотилось так сильно, что перехватывало дыхание. Си Ын посмотрела снизу вверх на Ке Му Гёля. Она протянула руки и обхватила его мужественное, красивое лицо. Она почувствовала, что его щеки тоже горят. Ладонями она ощущала быстрое биение его сердца.

Пока она остужала жар, прислонившись к холодной шероховатой плитке ванной комнаты, он опускался вниз, покрывая поцелуями всё её тело до самых кончиков пальцев на ногах. Поднявшись вверх с легкими покусываниями от самых кончиков пальцев ног, Ке Му Гёль развел бедра Си Ын в стороны и пальцами стянул трусики. Тонкая, легкая ткань, намокшая и прилипшая к промежности, со звуком отлепилась и сползла вниз под пальцами Ке Му Гёля. Он пристально смотрел на густую жидкость, сочившуюся и собиравшуюся в ложбинке. Снова и снова убеждаясь в возбуждении Си Ын, он с тяжелым дыханием высунул язык и с влажным звуком впился в её лоно, втягивая в себя влагу.

Она не могла долго сопротивляться мягким губам и языку, который ласкал нежную плоть и без того сверхчувствительную точку. Оказавшись на вершине наслаждения, ударившего, как молния, она зажмурилась, вцепилась в его плечи и бессильно обмякла.

— Ах, м-м... — сорвался стон, похожий на каприз.

Ке Му Гёль брал каждый пальчик её ног в рот и посасывал. Пощекотав лодыжки, он провел ладонями по длинным икрам и в один миг, покрывая кожу влажными поцелуями, поднялся к внутренней стороне бедер. Он нежно погладил её круглые ягодицы, а затем сильно сжал.

Ке Му Гёль, словно собираясь кусать и сосать Си Ын, пока она не растает без остатка, трогал и целовал каждый сантиметр её кожи, пока её живот несколько раз судорожно сокращался, обильно увлажняя низ. Жар поднялся такой, словно тело томилось на медленном огне, она извивалась. Даже плитка не могла остудить её пыл и казалась горячей каменной плитой.

Боясь, что плачущие стоны, раздающиеся в ванной, будут слышны в соседних квартирах, она зажала рот рукой, но он лизнул и укусил её за тыльную сторону ладони, всё же пощекотав ладошку. Она и представить не могла, что способна испытывать сексуальное наслаждение от прикосновений к ладоням и между пальцами.

Си Ын сжала покалывающие ладони в кулаки и оттолкнула его за плечо.

— Ах, пожалуйста... ах, пожалуйста, хватит...

— Еще слишком рано. Я собираюсь обглодать тебя до косточек.

В его тоне чувствовалась затаенная обида. И это при том, что его достоинство между ног уже давно налилось кровью до темно-багрового цвета.

— Завтра... нет, до следующего месяца буду медленно смаковать тебя.

Задрожав от его слов, Си Ын протянула руки и нащупала его вслепую. Она схватила за волосы этого мужчину, который притворялся расслабленным. Поскольку он тоже был голым, волосы были единственным, за что можно было ухватиться.

— Быстрее, — хриплым, лишенным всякого достоинства голосом Си Ын потянула его на себя. — Войди в меня...

«Быстрее, мерзавец». Услышав слова, в которых неясно было, чего больше — мольбы или угрозы, Ке Му Гёль лишь тогда скривил губы в усмешке, словно наконец-то одержал верх. С его лба катился пот, он покраснел до корней волос и пылал так, что от него словно шел пар, а его твердо стоящий член находился в отдалении, даже не смея прикоснуться к ней — и при этом он нацепил на себя победную улыбку, что было просто нелепо.

Ке Му Гёль подхватил Си Ын, которая была на грани того, чтобы расплавиться и исчезнуть, крепко прижал к себе и понес в спальню. Пока он нес её, она продолжала обнимать его за шею и целовать.

Как только её спина коснулась кровати, головка его члена прикоснулась к сокровенному месту, густо покрытому влагой.

— Ах...

Головка, огромная как дубина, раздвинула узкую щель и начала протискиваться внутрь, но это не было больно — внутренние стенки сжимались, втягивая его еще глубже. Она отдала ему самое нежное и хрупкое место, но хотела обхватить его еще сильнее. Лишь от того, что он полностью заполнил её изнутри, по низу живота пробежала дрожь, и стенки влагалища сжали его независимо от воли Си Ын.

Дыхание мужчины было тяжелым как никогда.

С каждым разом, когда его плоть терлась о внутренние стенки, ей, несмотря на то что она уже была наполнена до краев, хотелось сжать его еще сильнее и притянуть к себе так, что кружилась голова. Она обхватила ногами и притянула к себе его крепкую талию, хотя он уже вошел так глубоко, что ее подташнивало. Его длинная, толстая плоть вошла до самого основания, и между её бедер прижался его жесткий пах.

Даже тот момент, когда наслаждение переходило в боль, был для нее радостным.

Их дыхание сплелось. Си Ын раскачивалась так, как он её толкал. Наслаждаясь, она желала погрузиться в это еще глубже, утонуть без остатка. Без единого слова, комната была наполнена лишь стонами и звуками трения.

Они сплелись друг с другом, словно дикие звери, не знающие языка. Лились слезы, и она с радостью цеплялась за его шею, повиснув на нем, как ребенок. В груди что-то раздувалось, наполняя её до краев, готовое лопнуть от малейшего прикосновения.

Не было мыслей ни об ответственности, ни о долге — она не могла даже вспомнить, кто он и кто она. Когда Си Ын, цепляясь за головокружительные ощущения, которые он на неё обрушивал, издала стон, похожий на крик, Ке Му Гёль излился глубоко внутри неё.

Она задрожала от ощущения, как семя непривычной температуры смачивает её стенки.

Восстанавливая дыхание, она с трудом приоткрыла глаза и увидела, что он смотрит на неё сверху вниз. Под этим всё еще горячим взглядом, не растерявшим ни капли своего жара, Си Ын в изнеможении закрыла глаза.

Он был прав. То, что они начали быстро, не означало, что всё быстро закончится.

* * *

Издалека донесся шумный звук. Это был не дверной звонок, а скорее будильник на телефоне.

Му Гёль осторожно поднялся, стараясь не разбудить спящую в его объятиях женщину, и вышел в гостиную. Звук доносился со стороны прихожей. Из сумки Чан Си Ын, брошенной у порога.

Му Гёль привычным жестом покопался в сумке, оглядывая её вещи, и достал мобильный телефон. Телефон, который она назвала разряженным, каким-то чудом дотянул до утра и, прозвенев в последний раз, окончательно выключился. Она говорила, что батарея стала быстро садиться и, возможно, телефон нужно сдать в ремонт. Но если она пойдет в сервисный центр, ей посоветуют не чинить его, а просто отключить приложение для отслеживания геолокации.

Му Гёль тихо цокнул языком, подобрал сумку и пальто, разбросанные от входной двери до коридора, аккуратно поставил обувь и убрал в шкафчик.

Что за крошечный размер ноги.

Пальто тоже было крошечным, как то, что Му Гёль носил в младших классах. Если обнять её, она умещалась в охапке, поэтому неудивительно, что валявшиеся в гостиной бюстгальтер, брюки и свитер казались кукольной одеждой.

Как раз в тот момент, когда Му Гёль поднял свои брюки, которые Чан Си Ын расстегнула вчера вечером, Си Ын, укутавшись в халат, вышла из спальни.

— Дорогая, ты чего? Могла бы еще поспать.

— Там будильник звонил...

— Ты и это услышала? Это мой. Не обращай внимания.

Взъерошив волосы и потирая заспанные глаза, она замерла, подняла голову и уставилась на Му Гёля. На её лице было написано: «Думаешь, я опять на это куплюсь?».

— Это же мой. Я завела его, чтобы пойти в университет.

— Вообще-то на первую лекцию можно и не ходить. Там даже посещаемость не отмечают.

Она склонила голову набок с таким видом, будто впервые в жизни слышит подобную чушь.

— Если не пойти на первую лекцию, потом придется заниматься без вводной информации. А у меня там даже друзей нет.

Чан Си Ын забрала телефон из рук Му Гёля и ушла в спальню. Вскоре из ванной при спальне послышался шум воды.

Почти до самого восхода солнца они предавались страсти, а проснувшись, она сразу же стала прежней Чан Си Ын. Ей что, совсем не тяжело? Плакала, дрожала, задыхалась — они занимались этим столько, что было бы неудивительно, упади она в обморок от истощения. Он залил её так, что лобковые волосы промокли насквозь, он не давал ей спать, выжимая все соки, а она пришла в норму всего за пару часов.

Значит ли это, что она еще слишком молода?

И правда, вышедшая из душа Чан Си Ын не только не выглядела усталой, а казались еще более свежей, чем обычно. Она выглядела сияющей, словно отлично выспалась и вкусно поела, из-за чего Му Гёль лишь усмехнулся. Если не считать покрасневших, припухших губ и уголков глаз, она была в полном порядке.

— Вчерашнее дело с Джу Ын. Расскажите теперь. Вы так тянете время, и от этого мне еще тревожнее.

Она спросила, даже не глядя на Му Гёля, включая телефон, который торопливо поставила на зарядку.

Странно. Это точно та самая женщина, которая вчера ночью в его объятиях вцепилась ему в волосы и умоляла быстрее войти, но сейчас казалось, будто только Му Гёль до сих пор витает в облаках. Когда Му Гёль остался стоять молча, Чан Си Ын обернулась к нему.

— Ке Му Гёль? Вы правда ничего не расскажете? На самом деле вы ничего не знаете, да? Вы просто издевались надо мной?

— Нет, дорогая. Что ты вообще обо мне думаешь...

Му Гёль провел тыльной стороной ладони по всё еще горящей щеке и искоса посмотрел на эту возмутительно красивую женщину с обмотанным полотенцем вокруг головы.

— Говорят, твой отец в последнее время редко появляется дома. А за ним и мать.

— Правда?.. — Чан Си Ын склонила голову. Это, конечно, было необычно, но по её лицу было видно, что она не понимает, почему из-за этого стоило так горько рыдать.

— И еще... твоя сестра немного натворила дел.

Об этом ему говорить не хотелось, но даже если он скроет правду, Чан Джу Ын со слезами всё выболтает, и это лишь расстроит Чан Си Ын.

— Каких дел?

— Видимо, всё это время она фотографировала тебя и вела соцсети от твоего имени. Ей было обидно, что такая красивая сестра не сидит в соцсетях.

— От моего имени?..

Чан Си Ын заморгала. Кажется, она совершенно не ожидала подобного: «Почему это называется натворить дел? Зачем она вообще это делала?» — мысли путались в её голове, и она беззвучно шевелила губами.

— Это не преступление, да и все выложенные фото были без твоего лица крупным планом, так что она думала, что ничего страшного не случится.

Это дело можно было считать как большим, так и маленьким. Но то, что оно доставит головную боль, было очевидно.

— Но она потеряла телефон, который использовала для этих соцсетей.