Слова Си Ын, что она просто пошутила, заставили ее нервно перевести взгляд на Му Гёля. Надеюсь, он не приехал сюда по работе?
«А убийцей может быть женщина?» — спросила она его совсем недавно. Она имела в виду Ким И Джэ. Си Ын пыталась убедить себя, что это невозможно, что это полный бред, но вопрос всё равно вырвался.
В отличие от других дел Му Гёля, Пэ Чжон Иль был убит совсем рядом. А значит, и преступник мог оказаться близко. Вполне естественно, что, увидев завернутый в полотенце нож в кабинете Ким И Джэ, она сложила два и два.
— Почему ты так решила?
— Просто… мне интересно. Раз его убили после нашего разговора… Может, я была последней, с кем он общался?
— Так и есть. Судя по биллингу, ты последняя, кому он дозвонился.
Си Ын с трудом сглотнула и посмотрела на Му Гёля. Тот удобно устроился головой на ее коленях и смотрел снизу вверх.
— А разве тех, кто говорил с жертвой последними… не подозревают в первую очередь?
— В общем-то, да.
И как он может говорить об этом с таким спокойствием? Неужели фраза «Это ты его прикончила? Не бойся, только скажи мне правду» была не шуткой?
— Но это не я. Я не могла быть последней…
— Да?
Вместо того чтобы допрашивать, Му Гёль с любопытством наблюдал, как она неуклюже пытается оправдаться. Ему это явно доставляло удовольствие.
— Да. Профессор Пэ предложил мне посмотреть картину из его личной коллекции, а я ответила, что свяжусь с ним, когда соберусь прийти.
— Угу, слышал. Ты это уже рассказывала.
— Верно. Но вскоре после нашего разговора я увидела ту самую картину в офисе директора Ким И Джэ в центре трудоустройства. Она сказала, что профессор Пэ оставлял ее у нее на хранение, но потом срочно потребовал вернуть, и она ее принесла.
— Хм. Директор центра? Ким И Джэ?
— Вы ее знаете?
Может, он уже проверил звонки Пэ Чжон Иля и видел ее имя?
— Знаю. Мы же с ней здоровались, когда я тебя подвозил.
Си Ын недоуменно склонила голову. Действительно, когда она мучилась от похмелья и Му Гёль привез ее в университет, они пересеклись с директором. Но разве она их знакомила? Вроде бы они просто переглянулись…
— Разве я… называла ее имя?
— Когда кто-то привлекает внимание, я сразу выясняю, кто это. Моя Си Ын вечно забывает, кем работает ее муж. Хороший следователь никогда не расслабляется: он всегда смотрит и слушает.
Вот оно как. Навести справки о человеке, с которым просто столкнулся взглядом… Неужели все полицейские такие дотошные?
— А что, ты подозреваешь Ким И Джэ?
Он спросил так легко, словно они обсуждали сериал про детективов. Му Гёль потянулся и ткнул пальцем в ее напряженную щеку.
— Не то чтобы…
— Не то чтобы, но она кажется тебе подозрительной? — закончил он за нее.
Его тон был насмешливым, словно он вытягивал из ребенка его секреты. Си Ын, отбросив сомнения в том, что может зря оклеветать невиновного человека, решила выложить всё.
— Немного. Директор Ким тоже общалась с профессором Пэ недавно, и эта картина…
— Что еще?
— Когда мы пили чай и я упомянула об убийстве, она так испугалась, что выронила чашку. Убирая осколки, она порезалась, и пока я искала пластырь в ящике ее стола… я наткнулась на нож, завернутый в полотенце.
— Нож? Какой?
— Я не стала его разворачивать. Примерно вот такой. — Си Ын показала размер руками. — Длинный и узкий.
Это явно был не кухонный нож.
— Если лезвие больше пятнадцати сантиметров, это уже холодное оружие, — тут же отреагировал Му Гёль. — Судя по твоему описанию, там все двадцать. И прятать такой нож, да еще и в полотенце, в кабинете профессора — это как минимум странно.
Выпалив всё это, Си Ын затаила дыхание: а вдруг зря рассказала? Но Му Гёль лишь широко улыбнулся.
— Вот видишь. Как ты и сказала, она весьма подозрительная особа.
Услышав этот уверенный ответ, Си Ын растерянно кивнула. Палец Му Гёля, которым он ткнул ее в щеку, так и остался лежать на ее коже.
— При вскрытии не нашли следов борьбы или защиты. Зато в крови обнаружили небольшую дозу снотворного. Пэ Чжон Иль принимал его по рецепту, так что непонятно — выпил он сам или кто-то подмешал. Хотя нельзя полностью исключать побочный эффект золпидема — лунатизм, учитывая перемещения Пэ Чжон Иля в тот день, вероятность того, что он принял таблетку сам, крайне мала. Его видели выходящим из университета вечером, а позже нашли убитым возле горы Чхонгесан. Его машина стояла примерно в трех километрах от места преступления, а видеорегистратор был давно выключен, так что никаких зацепок он не дал. Камеры уличного наблюдения подтвердили, что он поехал туда напрямую, никуда не заезжая, но на этом всё.
— Ты спрашиваешь, может ли убийцей быть женщина? — перешел он на шепот.
В какой-то момент его голос стал таким тихим, что Си Ын пришлось наклониться, чтобы расслышать. Речь шла об убийстве и открытом расследовании, так что эта атмосфера секретности казалась вполне оправданной. Си Ын напряженно вслушивалась в его слова, обжигающие ухо.
— Может. Полиция склоняется к тому, что в деле Пэ Чжон Иля преступник, скорее всего, женщина.
Использование снотворного говорит о том, что убийца не мог справиться с жертвой физически. Вызов посреди ночи в безлюдное место, отсутствие следов самообороны у жертвы — всё указывало на это.
— К тому же, если покопаться в прошлом Пэ Чжон Иля, женщин, желающих ему смерти, наберется с десяток. Проблема лишь в том, что для убийства на почве мести место преступления было слишком чистым. — Последние слова Му Гёль произнес, касаясь губами ее уха. Си Ын, почувствовав влажный след, поспешно прикрыла ухо рукой и отстранилась. Она думала, они обсуждают серьезное дело, но Му Гёль, недовольно цокнув языком, поднялся и снова придвинулся к ней.
— Так полиция подозревает директора Ким?
— Ким И Джэ? Нет.
Его внимание было приковано исключительно к ее уху, которое он уже успел «пометить». Он настойчиво целовал тыльную сторону ее ладони, прикрывающую ушную раковину.
— Почему?
— Ну, судя по твоим словам, она и правда подозрительная. Картина, которую Пэ Чжон Иль хотел тебе показать, оказалась у Ким И Джэ, но в его звонках ее имени не было. Если человек обещает показать кому-то картину, которой у него сейчас нет, в его телефоне должны остаться следы того, как он просит ее вернуть. А их нет. И это самое странное.
— Но, учитывая, что они работают в одном университете, они могли договориться и лично.
Тыльная сторона ладони Си Ын стала совсем мокрой от его поцелуев. Когда она попыталась его оттолкнуть, Му Гёль принялся целовать ее раскрытую ладонь. Сама не заметив как, Си Ын снова оказалась на спине, вжатая в матрас.
— И еще, Си Ын. — Он навис над ней, лишая возможности пошевелиться, и с предвкушением облизнулся. — В делах об убийствах, прежде чем записать человека в подозреваемые, нужно выяснить одну важную деталь.
Именно поэтому Си Ын проходила лишь как свидетель. Она хотела узнать больше о расследовании, но Му Гёля, похоже, больше интересовало, куда бы еще поцеловать ее раскрасневшееся лицо: в лоб, в распахнутые от любопытства глаза, в уже «помеченное» ухо или щеку.
— Какую?
— Зачем убивать. Мотив.
Сказав это, Му Гёль легонько поцеловал ее в губы, уже распухшие от его прежних ласк. Слишком жестокие слова для поцелуя. Он легонько коснулся языком ее верхней губы, покусывая и втягивая ее.
Си Ын плотно сжала губы и уставилась на него. Не достучавшись до ее рта, Му Гёль недовольно скривился:
— Дорогая. Убил кто-то другой, так почему мы должны прерываться? А? Люди каждый день рождаются и умирают. Если бы ты знала, сколько людей гибнет ежедневно, Си Ын, ты бы поняла, что нужно ценить каждое мгновение и заниматься любовью при любой возможности.
На самом деле, ее мозг уже плавился от тех мимолетных прикосновений к губам. Попытка отвлечь его разговорами провалилась. Си Ын положила руки ему на спину.
— Мы обсуждаем такие серьезные вещи, а вы думаете только об этом?
— Об этом? Поцелуй — это просто приветствие. Кто тут думает «об этом»?
— Мы и так всё время вместе, зачем здороваться заново?
— Как зачем? Я моргнул. Увидел тебя снова — значит, надо поздороваться. Не здороваться каждый раз, когда видишь человека — это невежливо.
Си Ын не знала, что и ответить на эту софистику, но его дыхание уже обжигало жаром.
