Му Гёль усмехнулся, скривив губы в презрительной ухмылке, а затем со стоном притянул Си Ын за щеку и жадно, требовательно впился в ее губы. Он целовал ее так грубо и ненасытно, словно пытался проглотить. Машина стояла прямо возле университета. Тонировка была не такой уж глухой — любой прохожий мог бы их увидеть. Репутация. Слухи. Сплетни, которые так легко вспыхивают на студенческом форуме... Всё это на миг пронеслось в голове Си Ын, но она просто закрыла глаза.
Он был старше, опытнее. Казалось бы, должен держать себя в руках и не поддаваться эмоциям, но это оказалось не так-то просто. Он баловал ее, потому что она была красивой и милой, а она взяла и обвела его вокруг пальца. То притянет, то оттолкнет, то бросит в жар, то обдаст холодом... Теперь ей даже пальцем шевелить не нужно: одно слово — и у него уже стоит, одно слово — и он готов кончить.
Чан Си Ын была на стороне добра, но и со злом стояла совсем рядом. Она была как новорожденный младенец. Ей хотелось потрогать всё, что трогают другие, попробовать всё на вкус, испытать всё на себе. Она не просто не различала добра и зла — она стирала все границы между собой и Му Гёлем, становясь с ним единым целым, слепо и безоглядно. И это он разбил скорлупу ее мира.
Му Гёль почувствовал, как эйфория застилает ему глаза. Ему хотелось просто закрыть на всё глаза, сесть рядом с ней и играть с огнем.
* * *
— Здесь подписать?..
— И на следующей странице.
Си Ын с серьезным, ясным лицом вчитывалась в документы. Она задумалась, занеся ручку над бумагой, и прикусила нижнюю губу. Мин Се Хва, приславшая дочери фотографию пустой баночки из-под таблеток, после чего оборвавшая связь, нашлась спящей на диване в гостевой зоне палаты Чан Мён Хвана. Чем громче такие люди кричат о смерти, тем сильнее цепляются за жизнь. Как Му Гёль и предполагал, опасности для жизни не было. Она просто выпила на пару таблеток снотворного больше обычного. Когда ее растолкали, она сонно приоткрыла глаза и тут же отрубилась снова. Но факт оставался фактом: человек, недавно попавший в больницу с передозировкой, снова попытался свести счеты с жизнью. Этого было более чем достаточно для принудительной госпитализации.
Использовав 72-часовую экстренную госпитализацию, чтобы отправить Мин Се Хва в психиатрическую клинику, Му Гёль рассчитывал, что она пробудет там подольше и пройдет нормальное лечение. Обычно для принудительной госпитализации требуется согласие двух опекунов. Но несовершеннолетняя Чан Джу Ын в расчет не бралась. Если исключить Чан Мён Хвана, который то приходил в себя, то терял сознание и не мог дать согласие, оставался только один законный опекун. Подписи Чан Си Ын было достаточно.
— Твоей матери нужно лечение. Пока у нее не пройдут суицидальные мысли, это лучший выход. Человек, решивший умереть, и в пустой комнате найдет способ пробить себе голову.
Му Гёль обнял Си Ын за плечи и ободряюще похлопал. Она кивнула и твердой рукой вывела свое имя на бланке. Он опасался, что она передумает, пока он будет отдавать документы, но когда вернулся, лицо Си Ын было спокойным. Она приняла решение.
— Поедем?
Му Гёль не стал предлагать зайти к матери, осмотреть клинику или говорить что-то еще. Он просто взял ее за руку и повел к выходу. На улице было еще светло. Му Гёль попросил Си Ын подождать и поспешил за машиной. Даже в эти несколько минут он торопился.
Эта женщина, стоило лишь отвернуться, вечно влипала в какие-то неприятности. Он и так уже отслеживал каждый ее шаг, балансируя на грани фола, но стоило ему хоть на секунду ослабить хватку, как тут же объявлялись то «бывший жених», то «препод с факультатива», то «соседский парень», то еще бог знает кто. И вот, пожалуйста. Пока он выгонял машину с парковки и подъезжал к главному входу, рядом с Си Ын уже терся какой-то молодой парень в больничной пижаме.
— Ха...
Что за больной ублюдок, блять, клеится к женщине, которая только что сдала мать в психушку? Впрочем, раз он разгуливает здесь в пижаме, значит, у него явно не всё дома, но это всё равно было нелепо. Как только Му Гёль подъехал и вышел из машины, Си Ын с растерянным видом вежливо поклонилась парню и отступила. Она быстро подошла к Му Гёлю, и, прежде чем он успел что-то сказать парню, сама направилась к пассажирской двери. Поняв этот безмолвный намек, Му Гёль открыл ей дверь, и она юркнула в салон.
Парень, оставшийся стоять у входа, смотрел, как Си Ын садится в машину, посасывая леденец, как ребенок. Наркоша. У него это на лбу было написано. Парень кивнул Му Гёлю, избегая смотреть ему в глаза, и скрылся в здании больницы. Му Гёлю его лицо показалось смутно знакомым. Хотя он был уверен, что видит его впервые.
— Похоже, мне придется носить тебя в кармане. Стоит отвернуться на секунду — и к тебе уже кто-то липнет.
«Где же я его видел?» — подумал Му Гёль, пристегивая ремень. И тут Си Ын сказала:
— Это младший брат Ын Сона.
Ах вот оно что. Му Гёль сразу всё вспомнил.
Такая махина, как «Чингван», не может работать без нарушения законов и обхода правил. Где крутятся небольшие деньги, там и грешки мелкие. А где крутятся миллиарды, там и преступления соответствующие.
Проблема в том, что чем больше денег, тем больше глаз, а значит — тем лучше всё скрыто. У таких корпораций полно покровителей, но и желающих вставить палки в колеса, чтобы самим не стать следующей мишенью, тоже хватает. Для Му Гёля, желавшего уничтожить Со Ын Сона и «Чингван», всё это было весьма некстати. Но в любой семье не без урода, и в «Чингван» тоже было слабое звено, из которого дерьмо лилось через край. Со Вон Иль. Сводный брат Со Ын Сона был ходячей катастрофой. Со Гёль, который вел кое-какие расследования по «Чингван», говорил, что если копнуть Со Вон Иля, то оттуда посыпятся растраты, черные кассы, откос от армии — всё то, что может похоронить всю семью.
— Вы сказали, что он прячется здесь, чтобы не сесть в тюрьму. Что это значит?
— Кто его знает. Выглядит как наркоша, да? Наверное, кого-то из его дружков взяли с дозой. Вот он и лег в клинику, чтобы потом, если что, размахивать справкой о лечении: мол, «я сам пошел на реабилитацию», глядишь, срок и скостят.
Му Гёль ответил уклончиво, и Си Ын недовольно надула щеки и зыркнула на него. Сначала она сама затуманила ему разум своими милыми разговорами о соучастии, а теперь, когда он изо всех сил старается сохранить рассудок и оградить ее от грязи, она еще и дуется. Му Гёль ткнул пальцем в ее припухшую щеку.
— Ну правда, я не знаю. Если бы я был в курсе, что брат Со Ын Сона лежит в этой клинике, я бы отправил твою мать в другую. Дорогая. Не надо думать, что я стою за всем дерьмом, что происходит в мире. Не знаю, кем ты меня считаешь, но я, на минуточку, полицейский.
«Правда, что ли?» — читалось во взгляде Си Ын, когда она потупилась и склонила голову набок.
Сама наивность. Интуиция на нуле, а лезет на рожон, как бесстрашный сопляк, увязавшийся за старшими.
— Я не отправлю тебя в тюрьму и носить передачки тоже не заставлю.
— ...
— А для этого нам обоим лучше не совершать преступлений, верно?
Самый верный способ сделать врага сильнее — это совершить крупное преступление. Им с ней совершенно ни к чему пачкать руки. Говорят, сеть небес кажется редкой, но сквозь нее ничто не проскользнет. Правда, в этой стране до «небес» Му Гёлю было рукой подать — стоило лишь сделать пару звонков нужным людям. Он как раз думал, как бы уничтожить Со Ын Сона, который сегодня снова имел наглость вертеться возле Си Ын.
— Давай жить честно, дорогая.
— Хорошо… — Си Ын с поникшим видом кивнула.
Му Гёль повернул руль, прикрыв рукой губы, которые сами собой расползались в улыбке. Чтобы снежный ком, который уже покатился с горы, стал больше, не нужно прилагать много усилий. Достаточно слегка дунуть — вытащить Со Вон Иля из клиники, а дальше ком сам разрастется до размеров горы. Брошенный мужчина, сходящий с ума от отчаяния, и наркоман под боком. Возможно, он уже сорвался. Хоть они и сводные братья, росли они вместе, так что Ын Сон наверняка знает, где Вон Иль прячет дурь, как свои пять пальцев. То, что мужчина с разбитым сердцем склонен к саморазрушению — это классика.
Му Гёль вспомнил запах сигарет, исходивший от волос Си Ын в тот день, когда он вырвал ее из машины Со Ын Сона. Неужели Ын Сон до сих пор глушит тоску какими-то сигаретами? Му Гёль опустил стекло, и ветер унес его тихий смешок.
* * *
— Боже мой, зачем вы так потратились? Это же, наверное, безумных денег стоит...
— Вы пригласили нас в такую замечательную компанию, мы не могли прийти с пустыми руками. Достать это было несложно. Один друг моего отца сам делает этот напиток.
— Неужели ваш отец дружит с самим мастером Ли Пэ Ёном?..
— Раз вы знаете его имя, значит, знаете толк в хорошем алкоголе.
Си Ын сказала, что для такой компании этот напиток будет в самый раз, и, кажется, она угадала.
— Судя по всему, это что-то очень редкое. Хён У, подотри слюни.
Ким И Джэ была уже слегка навеселе. В отдельном зале ресторана собралось семь человек. Некоторые выглядели старше Ким И Джэ, другие — ровесниками Му Гёля. Компания подобралась разношерстная: кто в костюмах, кто в свитерах, мужчины, женщины, молодые и пожилые. Си Ын, слышавшая, как Му Гёль иногда говорил о встречах с «начальством», думала, что он не из тех, кого любят старшие. Как же она ошибалась. Му Гёль, который по пути в ресторан попросил кого-то привезти им бутылку дорогого алкоголя, сейчас вел себя как безупречно вежливый, очаровательный молодой человек. Си Ын переживала, что прийти с мужем на встречу с друзьями дедушки будет бестактно, но, глядя, как Му Гёль легко и непринужденно со всеми общается и не забывает ухаживать за ней, она даже немного опешила. Она знала, что он намного старше ее, но, пару раз видев, как он общается со своими подчиненными, Си Ын решила, что светские беседы ему не по зубам. Или, по крайней мере, что он будет вести себя так, как ему вздумается, ни под кого не подстраиваясь.
— Мы не сильно опоздали? Пробки были ужасные.
— Нет-нет. Один из наших еще не подошел. Да и этот молодой человек только что приехал. Садись, Си Ын. — Ким И Джэ указала на два свободных места за круглым столом.
