Погибшая пара жестоко обращалась с ребёнком? Если причина смерти малыша не ножевая рана на шее, а истязания, то убили его не серийный убийца, изобразивший разбойное нападение, а сами супруги-жертвы.
Почему этого отчёта не было?
Пак Хо Бом просмотрел и остальные бумаги.
Профессор Ли Сын Вон, которого считали первой жертвой, в прошлом проходил по делу о мошенничестве с продажей квартир в большом жилом комплексе как главный фигурант; ущерб исчислялся десятками миллиардов вон. В полиции решили, что огромными деньгами распоряжался именно он, но в прокуратуре дело закрыли за отсутствием состава.
Всё свелось к тому, что двадцатиоднолетнему парню, записанному директором компании-застройщика, дали двенадцать лет. У него была пограничная умственная отсталость, и вскоре после того, как он сел, его жизнь оборвал несчастный случай.
Среди бумаг попадались и файлы по нераскрытым за последние годы делам, никак не связанным с той серией убийств, которую вела группа Пак Хо Бома.
И почти везде это были материалы дополнительной проверки не по преступнику, а по потерпевшему.
Так вот почему убийство Пэ Чжон Иля, которое казалось не связанным с остальными, передали в опергруппу? Со вчерашнего рассвета одно за другим всплывали разоблачения про Пэ Чжон Иля и Син Со Хёна.
— Ну и ну. Всё-таки увидел.
Он поднял голову на цоканье языком, донёсшееся от двери. Ли Гю Тхэ, неизвестно когда появившийся, стоял, привалившись к дверному косяку. Пак Хо Бома поймали за тем, что он самовольно рылся в бумагах в кабинете начальника, но он, не скрывая оторопи, смотрел на Ли Гю Тхэ.
— Господин старший инспектор, что это всё такое? Почему я вижу это только сейчас?
— Сержант Пак.
Ли Гю Тхэ нарочито понизил голос, подошёл, забрал у Пак Хо Бома бумаги, наспех пролистал и захлопнул.
— Ты, случайно, не в курсе, что делают с мелкой сошкой, которая узнала слишком много?
— И что же с ней бывает? Что-то не знаю.
— А, не знаешь? Сериалов, фильмов не смотрел?
Ли Гю Тхэ прикрыл разложенные в беспорядке по столу бумаги, сдвинул их в стопку и разогнулся. Пак Хо Бом смотрел на него — тот с самым бесстыжим видом выпячивал губы.
— Такие материалы… наш командир о них знает?
— Инспектор Ке? Да как сказать. Этот гадёныш небось догадывается. Этот гадёныш, между прочим, вообще не полицейский, а шаман. Слышал, как он на учёбе вычислил вора в общежитии? В общагу залез вор, а там как раз мёртвая зона камер…
— Не переводите разговор.
— А, ха-ха. Не проходит. Вот за то, что ты такой дотошный, я тебе инспектора Ке и доверил.
Ли Гю Тхэ покосился на застывшего с каменным лицом Пак Хо Бома, расстегнул пуговицу пиджака и лениво развалился на диване.
— Все эти материалы к делу отношения не имеют. Наоборот, только мешают следствию.
— Что за бред вы говорите? Взять хотя бы этот отчёт о повторном вскрытии: убийца этого малыша…
— Да, да. Родители, кто же ещё. На эту квартиру и раньше несколько раз жаловались на детский плач, в ясли ребёнка, говорят, не отдавали, — кто ещё мог довести его до такого? Родители. И что? Что ты теперь сделаешь? Они мертвы. Скоты, звери, а не люди, которые истязали собственного ребёнка и в итоге убили, — так им и надо, что сдохли; и что, сержант Пак, ты после этого расследовать не будешь?
— Я сейчас не об этом говорю.
— Не-ет, сержант Пак. Именно об этом.
Ли Гю Тхэ посмотрел на Пак Хо Бома как на убогого.
— Говорят, белоснежных жертв на свете не бывает. Но что первым приходит в голову, когда смотришь на эти бумаги?
Пак Хо Бом растерянно шевельнул губами. Что Пэ Чжон Иль и Син Со Хён вытворяли за спиной такую грязь, какую и вслух не выговоришь, он уже знал. Как преподаватель может делать такое со студенткой? Больше того — как человек вообще способен на такое?.. — думал и Пак Хо Бом.
Вызывая как подозреваемых потерпевших, у которых могла быть глубокая злоба на этих двоих, и допрашивая их, Пак Хо Бом и сам чувствовал, как смутно у него на душе.
Среди потерпевших, ставших подозреваемыми, несколько человек в своё время подавали заявления. На одну из них в ответ подали встречный иск за ложный донос, она несколько лет моталась по судам, а в прошлом году пыталась покончить с собой, не сумела — и её заперли в отделении; так у неё и подтвердилось алиби.
Опрашивая тех, кто мог затаить обиду на Пэ Чжон Иля и Син Со Хёна, они волей-неволей травмировали заново людей, которым и без того досталось.
Даже Пак Хо Бом, полицейский, на миг поймал себя на мысли.
Если бы такое случилось с ним самим. Или с семьёй, с друзьями. Если бы он знал, что закон покрывает зверей и не защищает людей, — разве он сам не взялся бы за нож?
— Если такие материалы утекут наружу, что подумает публика? — Ли Гю Тхэ хлопнул по стопке бумаг.
— Сдохли те, кому и положено было сдохнуть. Мир стал чище и справедливее оттого, что их не стало… Если есть серийный убийца, который таких вот отстреливает, то он праведник. Его не ловить и наказывать надо, а награждать. Полиция бы этих подонков ловила, а она пытается посадить человека, который делает доброе дело. Виновата вообще страна, которая таких не сажала и плодила жертв.
Пак Хо Бом сглотнул под этим потоком слов.
С разоблачениями того, что Пэ Чжон Иль и Син Со Хён творили при жизни, настроение публики уже переменилось.
Люди шумели, что дело полиции — не искать убийцу этих двоих, а найти и арестовать остальных подонков, которые устраивали с ними оргии. Партию, в которой состоял Син Со Хён, разносили в клочья, доставалось и университету Y.
Каждый шаг этих двоих раскапывали до последнего, и искры летели во все стороны. Пожар перекинулся не только на полицию, но и на правительство, на политику и на мир искусства.
— Верно. Есть тот, кто убивает мразь, которая творит гадости, не несёт наказания и живёт себе припеваючи. Кроме того, что расследует твоя группа, есть ещё несколько эпизодов под подозрением. Я думаю, что как минимум в семи убийствах преступник один и тот же.
«Человек, ориентированный на цель».
Так Ке Му Гёль охарактеризовал того, кто стоит за этими делами. Не психопат и не обычный грабитель: убийца — тот, кто убивает, будто выполняет порученную работу.
Так называемый антигерой.
— Потому это и секретно. Передашь материалы — и часа не пройдёт, как выйдет статья, это же очевидно. И как мы тогда будем работать? Сержант Пак, полиция ловит преступника, а не судит его. Наше дело — поймать убийцу. Даже если он делал за нас нашу работу. А? У нас правовое государство. Убил человека — значит, ты убийца, и изволь на скамью подсудимых. А хорошее убийство, плохое убийство, сколько дать — это уже забота прокуроров и судей.
Каждый должен делать своё дело, тогда и страна работает. Почему Ли Гю Тхэ прятал эти материалы и поручил им следствие без начала и конца, стало примерно понятно.
— Но… будь у нас эти материалы, мы бы вели следствие иначе.
У всех убитых «потерпевших» вина была разной. И ни в одном случае преступление не было предано огласке. Были дела, которые мир так замял, что даже пострадавший не знал точно, кто именно его мучитель; были и такие, что тайком творились внутри семьи.
Если кто-то собрал такие дела и совершил как минимум семь эпизодов, то это не преступление одиночки, помешавшегося на геройстве. Выбрать цель, собрать сведения, составить план, убить, уничтожить следы…
Сообщник есть непременно.
Нельзя было исключать и вероятность, что действует организованная группа.
Нет, группа даже вероятнее. В одиночку такое не потянуть.
Сердце заколотилось.
Насколько большая организация? Насколько глубоко всё переплетено? Раз до сих пор не нашли ни единого конца — может, кто-то из своих прячет улики?
В книжках и фильмах такое подают на все лады, но Пак Хо Бом всегда думал: «Да ладно, этих гадов всех переловят». Теперь он смотрел на Ли Гю Тхэ, надувшегося и обвисшего щеками, как бульдог.
— А может… они берут заказы? Как решалы?
— Не знаю, не знаю. Даже если заказчик есть — ты бы на его месте сказал: «Это я заказал»? У меня у самого голова раскалывается. Сверху орут: быстрее ловите преступника, — и тут же: ловить-то ловите, только тихо. Это как вообще? Всё равно что «молчи и ешь». «Не двигайся, руки вверх». Поймаем — точно поднимется буча, и что прикажете делать, блядь.
— Но не ловить же нельзя…
— Ай!.. Думаешь, я не знаю? Потому и подсунул вам башковитого Ке Му Гёля, группу собрал! Ну какого чёрта ты полез в пустой кабинет, в бумаги на столе начальства, людям душу травить? Думаешь, у меня внутри всё в порядке? Поймаем сейчас преступника или не поймаем — карьере всё равно конец!
— Погодите, вы собрали группу, а поймаем — плохо, не поймаем — тоже плохо…
Так вот почему казалось, что Ке Му Гёль не собирается ловить убийцу?
А как много знает он сам? Если верить Ли Гю Тхэ, таких материалов Ке Му Гёль тоже в руках не держал.
Ли Гю Тхэ, будто только и ждал, чтобы кто-нибудь его расшевелил, вцепился в Пак Хо Бома и принялся изливать душу.
Что об этом знают лишь считаные люди даже наверху; что он и сам зашёл в кабинет начальника участка, из любопытства полез в бумаги — точь-в-точь как сержант Пак — и влип; что раз сержант Пак теперь с ним в одной лодке, то пусть и отвечает; что сержант Пак должен без шума поймать убийцу, передать дело в прокуратуру и избавить его от головной боли. Пак Хо Бом отцепил от себя мелющего эту чепуху Ли Гю Тхэ и схватился за лоб.
— Об этом… лучше, наверное, доложить командиру.
Уж он-то что-нибудь придумает? Нет, даже если способа нет, вопрос всё равно был не того уровня, чтобы решаться на нём одном. Безответственный тип, который бросил и брифинг, и следствие и сбежал кувыркаться с молодой женой, — но если доложить официально, отговориться, будто он не заметил и знать ничего не знает, уже не сможет.
— Ке Му Гёлю? Я, пожалуй, против.
Ли Гю Тхэ втянул воздух сквозь зубы и сморщил щёку.
— Я на этого гадёныша немножко думаю.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/ad79ea0a-2bce-43a3-ab54-7ba7bd550b86
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
