— Сержант Пак, как думаете, бывают ли люди абсолютно искренними?

— А? Я сейчас с вами абсолютно, на все сто процентов откровенен.

— Да неужели? Спорим, у вас мысли с тем, что вы говорите, не всегда совпадают. Вслух одно, а про себя думаете: «Вот же сукин сын, ублюдок».

— Ну не до такой же степени… Вы же просто совета просите, за что мне вас крыть матом? Просто раздражаете немного и заставляете чувствовать себя бесполезным, не более того... — Пак Хо Бом потупил взгляд и попытался оправдаться, но Му Гёль пропустил его слова мимо ушей и отвернулся.

Они вышли из здания и направились к парковке. Деревья уже заметно зазеленели. Пару дней стояло тепло, и пушистые почки на голых ветках распустились в полноценные листья.

— Если так придираться, то абсолютно искренних людей, конечно, нет. Существует ведь и социальный язык. Да и смотря с кем разговариваешь... Это вы о том, что ваша супруга с вами не до конца честна? — Пак Хо Бом следовал за ним, пытаясь угадать причину вопроса. — А не слишком ли вы на нее давите? Отслеживаете геолокацию, наверняка и телефон постоянно проверяете? Еще удивительно, что наружку не приставили... Еще один такой шажок, и это уже преступление... ну или уже оно самое...

Когда не просят — болтает без умолку, да еще и лезет не в свое дело.

— Преступление? Сержант Пак, я похож на того, кто станет нарушать закон?

— А насколько честного ответа вы от меня ждете?..

Му Гёль махнул рукой. Он прекрасно понимал, к чему клонит Пак.

Му Гёль не из тех, кто нарушает правила или закон просто так, но и особого трепета перед ними не испытывает. Ему просто удобно, когда общество соблюдает законы, поэтому он и действует в их рамках. Для него закон — это инструмент, а не цель.

— Но ваша жена до сих пор не в курсе? О том, что вы делаете...

— Ей незачем забивать голову такими мелочами.

— Получается, вы тоже с ней не до конца честны. Так что всё справедливо. Может, вы просто накручиваете себя? Я, конечно, вашу супругу почти не знаю, но она не похожа на ту, что будет врать в глаза и мутить за спиной...

Пак Хо Бом сделал выводы, даже не выслушав деталей. Му Гёль презрительно скривил губы.

Какая разница, что он прячет свои темные мысли? Он хочет сорвать с Си Ын последнюю оболочку, раздвинуть каждый волосок, изучить самую суть, вкусить всё до последней капли и проглотить без остатка. И даже если это подло и несправедливо — ему плевать.

Ведь Чан Си Ын одним движением руки, одним словом заставляет его сердце замирать и обрываться.

— Я запутался, потому что слова расходятся с тем, что я вижу.

— Вы же понимаете, что «нет» значит «нет»?..

Пак Хо Бом, видимо, решил сегодня преподать ему урок сексуального просвещения.

— Она не говорила «нет». Она сказала, что любит меня.

Сказала, что любит, а потом попросила уйти.

Щенка, которого Чан Мён Хван якобы взял у друга, Джу Ын назвала Ходу. Малыш еще даже не получил все прививки, поэтому проводил почти всё время в манеже на втором этаже.

Си Ын при виде Ходу хмурилась, обходила его за версту и шарахалась, словно боялась, что к ее одежде прилипнет хоть одна шерстинка. Кормили его, давали лакомства и убирали пеленки Джу Ын и Му Гёль — Си Ын даже не смотрела в его сторону.

Му Гёль поначалу думал, что она просто не любит собак.

И слава богу. Если бы она привязалась к щенку, возилась бы с ним целыми днями, обнимала и целовала... От одной мысли об этом он приходил в бешенство.

Ему нравилась эта холодность жены, ее равнодушие к маленьким, бесполезным созданиям. Но правда открылась довольно скоро.

«Му Гёль?»

Му Гёль, стоявший на террасе, хотел было отозваться, но замер и, прислонившись к стене коридора, стал наблюдать за ней.

Не дождавшись ответа, Си Ын, видимо, решила, что никого нет. Оглядевшись по сторонам с неловкостью воришки, она на цыпочках подошла к манежу, откуда доносилось звонкое тявканье.

Что она собирается сделать со щенком, раз убедилась, что никто не видит? Му Гёль с замиранием сердца ждал, предвкушая увидеть двуличность жены.

Си Ын постояла в нерешительности перед вольером, а затем достала щенка.

И молча, нежно прижала к себе.

Щенок скулил, напуганный незнакомой обстановкой и одиночеством первой ночи. Си Ын медленно, очень плавно гладила его по спинке, позволяя слушать стук своего сердца, пока малыш не успокоился и не уснул.

Эти ласковые, уверенные движения выдавали, что она далеко не впервые берет на руки собаку.

У нее в детстве была собака? Му Гёль вспомнил сборник эссе ее деда, Чан Су Хёна, который читал, собирая на нее досье. Там упоминалась старая собака, бывшая лучшим другом маленькой Си Ын.

Услышав шаги Джу Ын на первом этаже, Си Ын тут же опустила щенка в манеж, отряхнула одежду, проверяя, не осталось ли шерсти, и с непроницаемым ледяным лицом спустилась вниз.

Вернувшись вместе с Джу Ын, она больше не удостоила собаку ни единым взглядом.

Понаблюдав за ней, Му Гёль всё понял: Чан Си Ын изо всех сил скрывала свою симпатию к Ходу.

На самом деле, когда щенок путался под ногами, ее пальцы так и подрагивали от желания его погладить. Но вместо этого она бросала злые фразы: «Убери его, он воняет», или «Заткни эту шавку. Гадит где попало, воняет, лает. Что ты с ним будешь делать, когда уедешь учиться? И не смеши меня сказками про общежитие. Отдай его в другую семью, пока он маленький и милый». Напускала на себя жестокость.

Но Ходу оказался сообразительным: он подходил к Си Ын только тогда, когда рядом никого не было.

И Си Ын тоже втайне от всех гладила и ласкала его, сколько душе угодно.

Ну конечно. Если уж крошечный щенок размером с каштан, который даже в туалет ходить не научился, всё понял, то Му Гёлю и подавно было всё ясно.

«Я люблю вас. А вы?»

«Я хочу только одного — чтобы вы вернулись в нашу квартиру. Да куда угодно, на самом деле. Лишь бы вы уехали из этого дома».

В этом доме Чан Си Ын скрывает всё, что ей нравится, всё, что она любит.

Словно боится, что если кто-то узнает, случится непоправимое.

В ее комнате не было ни одной вещи, выдающей ее вкусы или увлечения.

Можно было узнать, какие запахи или вещи она предпочитает, но того, что она по-настоящему ценила и любила, там не было. Когда он внезапно перевез ее в квартиру и не отпускал, она даже не пыталась бунтовать. И неудивительно — ее спальня больше напоминала безликий гостиничный номер, из которого можно выехать в любой момент, чем комнату, в которой кто-то прожил всю жизнь.

У Джу Ын было целых семь фотоальбомов, а у Си Ын не набралось и на один. Да и те фотографии — в основном вырезки из газет или официальные снимки с вручения грамот, где она выглядит идеально правильной и сдержанной.

В этом уютном, похожем на кукольный, домике в Сонбукдоне остался лишь тот безупречный, вылепленный чужими руками фасад Чан Си Ын.

«Я хочу, чтобы вы уехали из этого дома. И Ходу заберите с собой…»

В тот момент на ее лице читалась решимость.

Стоит ей только попросить — и он свернет для нее горы. Зачем ей отстраняться? Он не хотел вести себя как бестолковый щенок, путаясь под ногами, но и уезжать из этого дома не собирался.

У них медовый месяц: от одного взгляда сердце бьется как бешеное, между ними искры летят, а она предлагает разъехаться?

Блять, это сложнее, чем раскрыть убийство.

— Что в этом сложного? Если любите друг друга — живите долго и счастливо. Разве не так бывает?

— Чего? Ты каких сказок начитался? И это говоришь ты, человек, который каждый день видит такие зверства?

Машина, за рулем которой сидел Пак Хо Бом, остановилась недалеко от места преступления.

Это была одна из многочисленных троп на гору Чхонгесан, но судя по всему, ей давно никто не пользовался — мрачная, глухая тень. Между мертвой травой и деревьями сиротливо болталась на ветру кое-как натянутая полицейская лента.

— Вот она, реальность.

За полицейской линией, в месте, которое не просматривалось с дороги, виднелся пень со свежими темными пятнами.

Пак Хо Бом, сверяясь с фотографиями трупа на планшете, пытался восстановить картину преступления, а Му Гёль вдохнул запах сырого леса. Ночью прошел дождь, и вокруг места, где лежало тело, не осталось ни одного четкого следа.

Этот убийца странным образом не оставлял за собой никаких следов.

Прямо как призрак.

Осмотрев место происшествия, Му Гёль понял, почему кто-то решил объединить эти совершенно разные дела.

Убитым оказался 47-летний Пэ Чжон Иль, профессор того самого университета Y, где учится Си Ын. Труп нашел прохожий, вышедший на утреннюю пробежку. Вскрытие показало, что со времени смерти прошло больше суток.

— Я уж подумал, раз это профессор из Y, с факультета искусств, может, мы с ним пересекались.

Му Гёль снова посмотрел на фото, но лицо было ему незнакомо. А жаль.

— Раз из Y, значит, из университета вашей жены? Может, она что-то знает?

— И что с того? Хочешь встретиться с ней и устроить допрос? Добрый следователь Пак?

— Да нет, я не о том... И чего вы так взъелись...

Внешность у жертвы была довольно броской. В момент убийства на нем была кричаще-розовая рубашка, а волосы, несмотря на возраст, были абсолютно седыми, без единого черного волоска.

— Что с семьей?

— Все в Канаде. Жил тут один, как бобыль, деньги им слал. Ребята из Сочхо, которые первыми приехали, говорят, что из-за пропажи кошелька и телефона пришлось пробивать по отпечаткам, так что с женой связались не сразу. Когда ей объяснили ситуацию — что нужно вскрытие, потом похороны, — она только вздохнула и выдала: «Мне сейчас никак не прилететь, может, полиция сама как-то разберется?».

Муж горбатился, обеспечивая их за границей, а ей даже труп забрать в тягость? Сорокасемилетний кормилец погиб, да еще и при таких обстоятельствах — зарезали в глухом месте. Любая бы забила тревогу даже при смерти от инфаркта, а тут — ледяное равнодушие.

— Это типа тоже сходство с нашими жертвами?

— Ну не знаю. Родственники наших потерпевших хотя бы похороны организовали, просили найти убийцу... Тут как-то совсем глухо.

— Жену пробили?

— В Корею не въезжала, деньги сюда не переводила. Надо еще копнуть, но, говорят, они в последний раз созванивались полгода назад. Профессор исправно слал им деньги на жизнь, но, похоже, даже с детьми не общался...

Пак Хо Бом окинул взглядом место преступления, явно жалея мужчину, который умер в таком одиночестве.

— Но какого черта он сюда приперся?

Поблизости ни ресторанов, ни кафе. Тропа давно заброшена. До ближайшего фонаря — пара сотен метров. Идеальное место для преступления.

Последний раз камеры зафиксировали, как жертва садится в свою машину на парковке университета. Машину нашли неподалеку отсюда, но видеорегистратора в ней не было, так что что произошло по пути — неизвестно.

— Наверняка с кем-то встречался.

И если местом встречи выбрали такую глушь, значит, намерения у них были отнюдь не благие.