Он выдохнул. Медленно, протяжно, как дымок от задутой свечи.
— Ты... даже не удивилась.
— А чему мне удивляться?
Си Ын давно подозревала, что он обо всем догадывался.
Со Ын Сон ответил ей ядовитой усмешкой:
— Думала, я притворюсь слепым? Или начну допытываться, кто это тебя так изуродовал, и разыгрывать праведный гнев?
Она старалась всё скрыть, но они шесть лет были обручены и регулярно виделись.
Конечно, он знал.
Знал, но молчал — это было проявлением вежливости и соблюдением границ.
В семье Со Ын Сона тоже хватало грязного белья. Его отец завел любовницу еще до его рождения, а родная мать всегда плыла по течению. Родила наследника — и решила, что миссия выполнена: жила в своих мечтах, а когда заболела, даже не пыталась бороться за жизнь и просто угасла. Отец привел любовницу в дом еще до окончания траура…
Но Си Ын никогда не лезла в это, не задавала вопросов и делала вид, что ничего не замечает.
Такими были их отношения. Они принимали недостатки друг друга, взвешивали их на чашах весов и высчитывали взаимную выгоду.
Делать вид, что не видишь изъянов — негласный договор между ними.
И раз уж удивляться было нечему, Си Ын просто спустила маску. Синяки на скулах и подбородке, оставленные не кулаками, а мебелью, уже начали сходить, превратившись из багровых в желто-зеленые, с проступившей сеточкой лопнувших капилляров. А на разбитой губе, которую Му Гёль нечаянно потревожил своими поцелуями, снова запеклась кровь.
Глаза Со Ын Сона налились кровью. Он стиснул челюсти так, что заиграли желваки.
— Говорил же, выходи за меня.
Его голос осип. Лицо исказилось, и было непонятно — то ли от злорадства, то ли от гнева.
— У вас амнезия?.. Это вы разорвали помолвку у всех на глазах, заявив, что любите другую.
Что он тогда сказал?
«Прости, Си Ын. Но так будет лучше и для тебя».
По итогу так оно и вышло, но…
Согласиться с тем, что он был прав, мешала его откровенная подлость.
— Если уж решила явиться в таком виде, надо было падать мне в ноги и цепляться за штанины. Думала, обойдется? Нет, ты прекрасно знала, что так будет.
И снова это чувство. Он ведь не был таким уж наивным дурачком, не ведающим, что творится у нее дома.
Он обо всем догадывался, а может, и знал наверняка, но всё равно толкнул ее в пропасть. Решил, что только так сможет получить желаемое…
Специально он это сделал или нет, но его мотивы были ясны.
— Ты же знала, Си Ын, что я — твоя единственная спасительная соломинка. Почему ты так легко сдалась? Только со мной ты могла жить как человек… В тот дождливый вечер, когда я пришел к тебе, ты должна была не прогонять меня, а ползать на коленях и умолять вернуться.
В тот день Со Ын Сон наверняка ждал, что его «деревянная» невеста сломается, признает свое полное поражение и будет выклянчивать у него хоть каплю жалости.
Почему? Видимо, решил, что если она станет его женой по умолчанию, то не осознает всей ценности такого подарка судьбы и не будет его ценить?
Поэтому и захотел преподать ей урок: показать, насколько она жалка без своего блестящего жениха, и что, не оправдав надежд родителей, она обречена на жалкое существование.
А если бы она тогда пала перед ним на колени и стала умолять? Если бы, как велела Мин Се Хва, разделась, бросилась к нему в объятия и выключила свет — что бы тогда было?
Си Ын это совершенно не волновало.
— Ты правда думала, что твоих родителей устроит какой-то жалкий коп, пусть и из семьи прокуроров?
Решив, что она всё поняла, он тяжело вздохнул и шагнул к ней. Си Ын не отступила, спокойно глядя ему в глаза. Он замялся, потянулся к ранке на ее подбородке, но всё же опустил руку.
— Жалкое зрелище. Обычно он не заходит так далеко. Если уж на лице живого места нет, что тогда там, под одеждой?
— …
— Приди в себя. Хватит упрямиться. Иди разводись. Нет, для начала возвращайся ко мне, а с остальным...
— Хватит. Упрямитесь здесь только вы. Думаете, раз родились с золотой ложкой во рту, то весь мир будет плясать под вашу дудку? Что можете щелкнуть пальцами — и брошенная вами женщина побежит разводиться, чтобы снова упасть к вам в руки? «Возвращайся ко мне»...
Си Ын стало смешно. Он вообще слышит, какой бред несет? Это что, побочный эффект мании величия?
Видимо, роль богатенького сынка, который отверг навязанную невесту ради любви к простушке из народа, оказалась не такой уж веселой.
— Если бы твой муж мог тебя защитить, ты бы сейчас не стояла передо мной в таком виде.
Эта безапелляционная уверенность вызвала у Си Ын искренний смех, который она даже не пыталась скрыть. От этой улыбки лицо Со Ын Сона побледнело.
— Мне не важно, что мой муж может или не может для меня сделать.
Зачем вообще сравнивать Ке Му Гёля с Со Ын Соном? Ей не нужно было пересчитывать, как Му Гёль нежен с ней и сколько всего он для нее делает.
Представлять ту безопасную и сытую жизнь, которую предлагал Со Ын Сон, тоже не имело смысла.
— Пусть он вообще ничего для меня не делает — мне всё равно.
Ей нужно лишь одно — чтобы Ке Му Гёль был рядом.
Только перед ним она могла позволить себе плакать. Знала, что он возьмет ее за руку, обнимет и успокоит. Только с ним она впервые почувствовала, что значит быть любимой.
— Я люблю его.
Теперь слово «любовь» не застревало в горле. Оно таяло на кончике языка, разливаясь сладким теплом по всему телу — естественно и легко.
— Когда вы разорвали помолвку, я, конечно, была в шоке. Но сейчас я даже благодарна. Я была такой наивной. Вы были правы: оказывается, я тоже способна на такие простые, банальные вещи, как выйти замуж по любви.
Если бы не этот разрыв, она бы пошла по накатанной: вышла бы замуж по расчету, уехала учиться за границу, родила детей. И считала бы эту безопасную, комфортную жизнь вершиной счастья.
Покорно сносила бы выходки Чан Мён Хвана, Мин Се Хва и Джу Ын, извиняясь за всё, словно это она во всем виновата.
Жила бы в мире, где ни муж, ни дети не были бы на ее стороне, но при этом считала бы это нормой, утешаясь тем, что живет лучше многих.
Она подняла глаза. Лицо Со Ын Сона исказила гримаса такой невыносимой боли, какой она не видела даже тогда, когда призналась ему, что уже вышла замуж. Си Ын инстинктивно опустила взгляд на свои руки — на миг ей показалось, что она только что всадила в него нож. Именно так он выглядел.
— Почему? — едва выдавил он.
«Почему?» Почему она любит его?
— Даже не знаю... Наверное, потому что нет причин его не любить.
Ей нравились его глаза, нос, губы. Нравилось его дурацкое имя и глубокий, хрипловатый голос. Даже его вечно недовольный, язвительный тон, если прислушаться, был пропитан заботой.
Его руки всегда были теплыми, их так приятно было держать, а в постели он обжигал, как огонь, заставляя ее плавиться всё быстрее.
Ей нравилось, что он вырос в любви и заботе семьи, но при этом оставался равнодушным и колючим с остальным миром.
Именно потому, что он был таким, под его взглядом Си Ын чувствовала себя особенной. В глазах этого человека, которому было плевать на весь мир, когда он смотрел на нее, полыхал огонь. И глядя в этот огонь, она понимала: даже если они сгорят вместе, это будет невероятно.
Его сладкая ложь, его упрямство, то, что он вечно всё делает по-своему — даже это дарило ей чувство уюта.
Пусть делает что хочет, ей всё равно.
С ним было как на американских горках: дух захватывает, страшно до одури, но ты точно знаешь, что поездка закончится, вы встанете на твердую землю, возьметесь за руки и пойдете домой.
В их маленькую, пахнущую сладостями квартирку, где нет ни одной их совместной фотографии, но где им так хорошо вместе.
— Почему? Почему не я...
— Что?
— Я же всё для тебя делал. Всегда... Ты была для меня такой драгоценностью, я так старался, так хотел стать достойным тебя...
Со Ын Сон, сбиваясь и путая слова, ухватился за край ее рукава. Он дрожал, как испуганный ребенок, пальцы разжались, и он согнулся пополам, словно ноги перестали его держать.
— А если бы я не разорвал помолвку?
Если бы они поженились, как и планировали. Голос сжавшегося Со Ын Сона был таким тихим, что она едва разобрала слова.
Си Ын вздохнула и сделала шаг назад, чтобы он ее не касался. Послышался звук, похожий на сдавленный рвотный позыв, но она не обернулась. Поправив маску, она направилась к выходу.
— Если бы мы поженились... ты бы полюбила меня?
Этот отчаянный, угасающий голос в спину заставил Си Ын замереть у самой двери.
Полюбила бы она Со Ын Сона, если бы вышла за него? Си Ын склонила голову набок, задумавшись.
Как знать.
— Какая теперь разница?
«Если бы да кабы» — к чему теперь эти пустые фантазии? Она уже встретила Ке Му Гёля, скоропалительно выскочила за него замуж и сама не заметила, как с головой ухнула в любовь и теперь тонет в ней.
Му Гёль заполнил собой всё ее пространство, не оставив места для мыслей о ком-то другом.
— И еще. Не смейте ничего делать ради моего отца. Ему не нужна помощь. Я хочу, чтобы он получил по заслугам.
Си Ын открыла дверь, давая ему немного времени прийти в себя и встать на ноги.
— Лекция вот-вот начнется.
Даже сейчас она говорила о расписании. Он поднял на нее полный горечи и обиды взгляд.
— Это ваш выбор. Так что идите и делайте свою работу.
Со Ын Сону давно пора научиться нести ответственность за свои решения.
