— А если…
Чан Мён Хван после тех побоев наверняка загремел в больницу. А Мин Се Хва? Учитывая ее реакцию в тот вечер, она, скорее всего, преданно дежурит у его койки. Джу Ын вечно пропадает на учебе с раннего утра до поздней ночи.
Значит, днем в Сонбукдоне никого нет.
— Может, я просто съезжу туда одна, по-быстрому заберу вещи и всё?
— Одной опасно. И дело не только в сегодняшнем дне. Тебе какое-то время придется либо ходить везде со мной, либо нанять телохранителя.
— Телохранителя?
— Да. Чтоб ходил за тобой хвостом везде, кроме туалета.
Он задумчиво пробормотал:
— Мужчину… нельзя. Женщину, штуки две… хотя нет, женщине тоже опасно. Лучше уж со мной.
С этими словами он бесцеремонно сгреб мирно спящего под боком Си Ын щенка, спустил его на пол, а сам улегся на его место, снизу вверх глядя на жену.
Она отвела взгляд: в том, как он просто смотрел на нее, было столько откровенной чувственности, что щеки вспыхнули. Си Ын сделала вид, что чешет ссадину на лице, пытаясь остудить кожу.
— Тогда, может, попросить домработниц…
— Их нет. Я отменил все услуги. С какой стати мне платить им за работу? Переживаешь, что больная мать и сестра-выпускница будут сами себе готовить, стирать и убирать?
В его словах сквозила то ли издевка, то ли сарказм. Си Ын усмехнулась.
— Вы сами их наняли, сами и уволили. Это ваши деньги.
Она ведь не просила вызывать прислугу. Му Гёль, переехав за ней в Сонбукдон, всё сделал по-своему. Он не просто тихо забился в угол на балконе, а вломился с мечом наперевес, как завоеватель: расставил своих людей и перехватил контроль над домом. И глазом моргнуть не успели, как вся семья оказалась у него под каблуком.
Он ведь собирался пересаживать деревья в саду, накопал ям, похожих на могилы, и бросил всё как есть. Си Ын вздохнула, вспомнив этот разгром, но тут же одернула себя.
Какая разница.
— Я ведь всё равно ни на что не могу повлиять. Подумала и решила, что так оно и есть.
Что бы ни творили Чан Мён Хван, Мин Се Хва и Джу Ын — ей этого не изменить. Да и не хочется.
Си Ын протянула руку к щенку, который крутился под кроватью, жалобно тявкая. Му Гёль, заметив, что она отвернулась, потянул ее за собой, заставляя лечь так, чтобы их лица оказались на одной подушке, и крепко обнял.
— Можешь. У тебя же есть дрессированный пес. — Он улыбнулся. — Только поцелуй, и этот верный пес принесет тебе всё, что пожелаешь.
— Вы про Ходу? Я перед ним с лакомством на коленях ползала, умоляла на пеленку сходить, а он прямо рядом нагадил.
Она нарочно сделала вид, что не поняла намека, и Му Гёль легонько прикусил ее за щеку.
— Это щенок, а не пес.
— А тот, второй, еще хуже... Делает только то, что ему вздумается. Никакого послушания.
— Слышала фразу: «Плохих собак не бывает, бывают плохие хозяева»? Тебе просто нужно крепче держать поводок.
Он уткнулся макушкой ей в шею.
Его волосы и лоб терлись о ее кожу. Он и вправду напоминал пса, которому не терпится выйти на улицу.
Если Му Гёль и был псом, то уж точно не верным питомцем, а диким, уличным волкодавом. Из тех, что бродят по району, вымогая еду у прохожих, славятся скверным нравом среди сородичей и заставляют даже домашних мальтезе отводить взгляд от страха.
Смазливая морда, конечно. Можно построить ему будку, кормить с рук, пытаясь приручить, но он всё равно сбежит, оставив хозяина кусать локти. Неприручаемый.
Еще и кусается исподтишка. Откуда он только набрался этих привычек — тереться мордой о шею? Явно не собирается подчиняться командам.
— Не хочу я держать поводок.
Всё равно ведь не послушается, так зачем тратить силы впустую?
— Значит, пусть служит сам по себе? Хитрый ход.
«Моя жена не так-то проста», — пробормотал он, щекоча ей шею. Кто бы говорил.
— Вы просто несете всякую чушь, лишь бы я не вставала, да?
Си Ын посмотрела на макушку Му Гёля, который, уже накрывшись одеялом, прилип к ней, как детеныш коалы, крепко обхватив за талию.
— Угу. Тихо же, хорошо.
Интересно, он вообще не слышит, как скулит брошенный на полу Ходу?
Видимо, поняв, что на него никто не обратит внимания, щенок в конце концов затих.
Ушел в другую комнату? Си Ын хотела было свеситься с кровати и посмотреть, но Му Гёль не разомкнул объятий.
— Дорогая. Не отвлекайся.
— Я просто хотела проверить, ушел ли он в гостиную…
— Тц.
Рука, обнимавшая ее за плечи, успокаивающе погладила ее по спине.
— Не заставляй меня ревновать к этому меховому комку.
Прозвучало это на удивление серьезно, и Си Ын не сдержала улыбки. Ну кто в здравом уме будет ревновать к такому крошечному, несмышленому щенку?
— Да ну бросьте, какой из Ходу конкурент? Разве он не прелесть?
В ответ на ее шутку Му Гёль, не поднимая головы, метнул на нее суровый взгляд.
Ты только посмотри на нее.
— Поводок не держишь. Еду не даешь. И даже в моих объятиях всё время смотришь по сторонам.
Он нахмурился, его брови сошлись на переносице, всем своим видом выражая искреннюю обиду.
— Доиграешься — укушу.
И ведь укусит, даже не сомневайся.
Слова о том, что он «верный и послушный пес» — чистейшей воды ложь и бахвальство. Впрочем, она и так не верила.
Лежать вот так в обнимку с Ке Му Гёлем было на удивление спокойно.
Она несколько дней жила без телефона. Не знала, что стало с Чан Мён Хваном. Не могла проверить, правда ли то, что он наговорил о матери, пытаясь растоптать ее. И не знала, насколько глубоко они оба пали…
Она не могла ни о чем из этого думать, не могла ничего выяснить.
Разбитый ноутбук. Флешка, которую она так и не успела забрать. Обещание передать Со Гёлю компромат на Син Со Хёна…
Семья мужа, которая, возможно, уже обо всем прознала.
Университет. Знакомые.
Но стоило им вот так обняться, как все тревоги улетучивались, и Си Ын полностью растворялась в ощущении их соприкасающихся тел. Они были одеты в пижамы с длинными рукавами и штанинами, кожа нигде не касалась кожи, но она чувствовала его всем своим существом, и тело легко отзывалось жаром.
Все эти дни Му Гёль обращался с ней так, словно она — фигурка из хрупкого сахара: дунешь — улетит, сожмешь — раскрошится, расплавится от одной слезинки.
Си Ын же постоянно вспоминала ту боль и остроту чувств, когда он сжимал ее до синяков, когда, ослепленный животной страстью, вколачивался в ее еще не подготовленное, едва влажное лоно. От одного его запаха и тепла внизу живота сладко тянуло.
Поскольку они не разлучались ни на минуту, нежности и долгие, тягучие ласки плавно перетекали в секс, вознося на вершину блаженства. И всё же…
Тот, первый раз, без прелюдий, жадный и нетерпеливый, где боли было больше, чем удовольствия… Почему-то именно это чувство заставляло ее желать его с такой дикой силой, словно ощущения в памяти исказились и приукрасились.
Они так изголодались друг по другу, что даже сейчас, умея целоваться мягко и искусно, постоянно сталкивались зубами, так что потом у обоих распухали губы.
Она цеплялась за его спину до царапин, кусала его грудь и плечи.
Хотелось, чтобы он хватал ее за руки так, чтоб оставались синяки. Чтобы сжимал в объятиях так крепко, что пришлось бы колотить его по спине, умоляя дать вздохнуть. Хотелось, чтобы он бросился на нее, как изголодавшийся зверь, желающий проглотить ее целиком. Си Ын приходилось сглатывать набегающую слюну, чтобы не высказать эти порочные желания вслух.
Боясь, что белье промокнет насквозь, она мягко отстранилась.
— Мне… всё-таки нужно в университет. Четыре пропуска — и автоматом «неуд»…
— Ты уже четыре раза пропустила?
— Нет, по одному разу, но с такими темпами четыре наберутся быстро.
И пусть даже два или три — если она пропустит материал, никакая зубрежка перед сессией не спасет.
— Надо идти. Раз для нашей Си Ын учеба превыше всего, значит, пойдешь. Даже если небо упадет на землю. Я тебя сам отвезу.
— Вы же не можете возить меня постоянно… У вас работа. Вы ведь и сейчас звонки от сержанта Пака игнорируете? Если вас уволят, что тогда?
— Ну уволят и уволят. Много ли там платят. Стану безработным, куплю кафешку возле твоего универа и буду там целыми днями сидеть.
Представив эту картину, Му Гёль мечтательно зажмурился и расплылся в улыбке.
— Дорогая. Бросай свои подработки и иди ко мне в кафе. Платить буду много.
Си Ын ответила слабой улыбкой.
— Говорят, родственникам нельзя вместе работать.
— Тц, твоя правда. Если ты там будешь стоять за кассой, туда всякие придурки косяками повалят. Придется закрыться в первый же день.
Му Гёль задумался, перебирая в уме другие бизнес-идеи, где Си Ын могла бы работать на него, но при этом не попадаться на глаза посторонним.
Когда же он поймет, что она вообще не собирается на него работать?
— А что с убийцей профессора Пэ Чжон Иля? Его поймали?
— Пэ Чжон Иля? Нет, еще ищем.
Он так отдалился от работы, что Си Ын не выдержала.
— У вас есть подозреваемые?
Увидев ее озадаченный взгляд, Му Гёль склонил голову:
— Не переживай, тебя не подозреваю. А, или это ты его прикончила? Не бойся, только скажи мне правду.
— Да нет же, не я…
Остановив полет его фантазии, Си Ын замялась и тихо спросила:
— А убийцей может быть женщина?
