Церемонный тон Си Ын смутил Но Джи Вона, и он передёрнул плечами: «Ой-ой». Похоже, он всё никак не мог привыкнуть, что соседская девчонка, которая когда-то ела «Поллапо», теперь держится с ним по-взрослому.
— Не знаю, заметили ли вы, но я тут тоже существую, профессор.
Чон Хи На подняла руку и тихонько вклинилась в разговор, а Но Джи Вон вздрогнул от неожиданности и заозирался.
— А? А, Хи На. Я же вас только что видел в центре — как вы опять здесь?..
— А что? Вы, профессор, тоже опять здесь.
— Так я же не аспирант, которому приходится выкраивать время даже на то, чтобы дышать, а профессор?.. Я ведь ясно видел, как профессор Син навалил на вас кучу работы.
Но Джи Вон покачал головой, будто отказываясь это понимать, и спросил у Си Ын:
— Си Ын, у тебя занятия закончились?
— Да. Жду хубэ Се Мина, он обещал занести материалы.
— Да? Я как раз домой собираюсь — может, вместе?
Но Джи Вон предложил это так естественно, что Си Ын недоумённо склонила голову набок — и тут поняла.
В последний раз, когда они говорили о личном, она сказала ему, что какое-то время поживёт в доме в Сонбукдоне и будет ухаживать за больной матерью.
— А, я съехала из дома в Сонбукдоне.
— Съехала? У тебя же машина в гараже стоит, я думал, ты и не выезжаешь никуда…
— Я её просто там оставила. Мама с папой оба в больнице лежат. И Джу Ын уехала в Америку.
Так что в том доме сейчас никто не жил. И прислуга, которая раньше туда ходила, вся уволилась.
— Я и сама думала, что задержусь на несколько месяцев, но после того разговора у нас в квартале пробыла там совсем недолго и съехала — даже попрощаться не успела.
От слов Си Ын лицо Но Джи Вона на миг сделалось странным. За оправой очков его зрачки медленно двинулись в сторону.
— То есть за домом сейчас и присмотреть некому?
— Да. Ах да, сад начали переделывать, а потом всё бросили — дом, наверное, в ужасном виде? Я и не подумала, что его видно из вашего дома, оппа… то есть профессор. Как будет время, приведу в порядок.
И ограда, и сам дом в Сонбукдоне были ниже соседних. Если вспомнить, в каком виде остался сад, когда она уезжала оттуда в последний раз, жалобы были вполне заслуженны.
Пока отец, Чан Мён Хван, не выпишется из больницы, привести тот дом в порядок было некому. Надо было хотя бы засыпать вырытую в саду яму и убрать засохшее дерево.
— Так в доме никого нет?
Но Джи Вон снова перебрал в уме слова Си Ын.
— И правда… будь в доме люди, сад бы так не запустили.
Согласившись сам с собой, Но Джи Вон покивал и почесал в затылке.
Немного погодя пришёл Чо Се Мин.
У Чо Се Мина тоже накопилась гора заданий и материалов, которые надо было просмотреть. И ведь уже со следующей недели промежуточные. А на занятиях побывать толком и не удалось.
Си Ын направилась домой с чувством, будто заброшенная учёба разом навалилась и хорошенько её отдубасила.
Неизвестно, где потом пригодится этот диплом, но нужно же окончить университет.
Выйдя из автобуса, она заглянула в круглосуточный магазин.
Купила «Поллапо» и два теста на беременность, сунула в сумку, поднялась на лифте и открыла дверь квартиры. Тяжёлую сумку с ноутбуком и материалами толщиной со словарь она бросила на диван, куда Ходу забраться не мог, вымыла руки, вышла и открыла пакет из магазина.
— …
Она вскрыла холодный «Поллапо», взяла в рот, распечатала коробку с тестом, положила перед собой запаянную в плёнку палочку и первым делом прочитала инструкцию.
Не раньше чем через две недели после близости, на первой утренней моче.
Си Ын посасывала виноградный лёд и снова и снова перечитывала то, что и так уже знала.
Если зачатие случилось несколько дней назад, когда она валялась с ним, не выпив таблеток, то пока что должна была показаться одна полоска.
А если оно произошло раньше, когда-то, в другой день, то могли показаться и две.
— Значит, сейчас проверю одним, а через две недели — ещё раз…
Бормоча это, Си Ын взяла отдельно запаянный в плёнку тест и посмотрела на него.
Пусть и не первая утренняя моча, но сходить в туалет и помочиться на палочку — дело нехитрое; можно было быстро всё сделать и сразу посмотреть результат, а Си Ын почему-то мешкала.
А если правда беременна?
— …
После свадьбы, в первую же ночь, Си Ын само собой думала, что у них должен появиться ребёнок, — и тогда Ке Му Гёль сказал ей:
— Ты, похоже, хочешь обзавестись животом ещё до выпуска? Церемонию и то отложили — ради кого стараться? Ты детей любишь? Извини, но я об этом и не думаю.
— И потом, из тебя не то чтобы выйдет хорошая мать. Сама ведь знаешь?
Слова сыпались холодно, будто он злился, и Си Ын стала оправдываться: она не знала, что он хочет жить без детей.
— Я и сам не знал. Не задумывался. А как задумался — так стало просто хуёво. Ты с животом, ты рожаешь. Кое-как родившийся ребёнок валяется по дому. Ноет, чтобы дали грудь, зовёт маму…
Си Ын водила ступнёй по кругу, поглаживая подошедшего под стул Ходу. И на следующее утро после того, как она спьяну завела разговор о ребёнке, он сказал ясно:
— Неизвестно, что дальше будет, а тебе непременно подавай ребёнка? Думаешь, родишь одного — и будешь держать человека в кулаке и вертеть им как хочешь?
Успокоила его, что пью таблетки, добилась, чтобы он убрал презервативы, — и так крупно проколоться…
Если она и правда беременна, придётся сказать Ке Му Гёлю — но с каким лицом это говорить и с каким лицом он ответит, она не представляла.
— Что-то скажет господин Ке Му Гёль…
Он всегда обходил любые ожидания стороной, так что угадать не получалось.
— В любом случае не обрадуется.
Просто скажет избавиться?
Даже если это не любовники, а законные супруги, аборт при незапланированной беременности — дело не такое уж редкое.
Ке Му Гёль, который твёрдо заявил, что о детях не думает, наверняка и самой ситуации не обрадуется.
Ке Му Гёль и Ходу-то, по правде говоря, не особенно любил. Взял его только потому, что Си Ын не могла выбросить щенка из головы, а стоило Ходу помешать их времени вдвоём, без колебаний брал его за загривок и запирал в вольере.
То, что он не любит детей, наверняка было правдой.
Пусть чувства с начала брака и теперь стали совсем другими… нет, тем ему будет тяжелее. Ведь и Ке Му Гёлю несладко будет сказать любимой жене, что ребёнка надо убрать.
— Да я и сама не то чтобы… хочу ребёнка.
Си Ын оправдывалась перед Ходу, который лежал, выставив пузо, и таращился на неё. Детей она и сама не любила. Чан Джу Ын она берегла только потому, что та сестра, а больше ни с кем младше себя близко не сходилась.
Просто считала, что родить и вырастить ребёнка — её роль, и принимала это.
А если всё-таки беременна — может, лучше решить всё одной, чтобы Ке Му Гёль не знал?
Знакомые Си Ын девушки постарше говорили, что это не та история, о которой кому-то полезно знать. Чем меньше людей в курсе, тем лучше.
Не говорить ни лучшей подруге — это само собой, — ни мужу, ни матери, а на раннем сроке одной сходить в больницу, раз — и всё, и ничего страшного.
— Только он ведь всё равно как-нибудь узнает…
Он был из тех, кто чутко выхватывает то, о чём ему и не говорили, — впору заподозрить сверхспособность читать людей насквозь. А если утаить, всё сделать — и попасться…
Ходу, вальяжно разлёгшийся у ног Си Ын, вдруг вскочил. Она подняла голову, глядя, как он убегает, и услышала, что в прихожей кто-то есть.
Ке Му Гёль? С работы вернулся? Си Ын впопыхах сунула тест обратно в чёрный пакет, положила туда же недоеденный «Поллапо», связала пакет, швырнула в мусорное ведро и вышла в гостиную.
— Сегодня вы пришли с разрешения сержанта Пака?
Не отвечая, Ке Му Гёль крепко обнял вышедшую к нему Си Ын. Как Си Ын, придя домой, прижимала к себе Ходу и успокаивалась, вдыхая его уютный запах, так и он глубоко вдохнул запах Си Ын.
— В университете всё нормально? — лениво спросил Ке Му Гёль, потираясь головой о макушку Си Ын.
Он, кажется, успокоился, вдохнув запах Си Ын, а вот у Си Ын почему-то похолодела спина и заколотилось сердце, и щёки залил румянец.
— Э-это, на следующей неделе промежуточные… мне тоже какое-то время будет не до всего.
Сдать надо было три реферата. Ещё сходить на заданный спектакль и сдать отзыв, и к экзаменам подготовиться.
— А, промежуточные. Моя дорогая ведь студентка.
Ке Му Гёль ехидно усмехнулся, будто услышал слово, которого давно не слышал. Мала ты ещё, мала— как будто он говорил именно это, и Си Ын оттолкнула его, липнущего к ней, как крупный пёс.
Си Ын и сама, придя домой, отвлеклась на постороннее и до сих пор была в уличной одежде. Она пошла в гардеробную переодеться, а он потащился следом и спросил:
— «Поллапо» ела?
— Да.
— А в этот раз кто угостил?
— Как всегда, господин Ке Му Гёль. Я же вашей картой расплатилась.
Как будто я сама себе купить не могу. Си Ын заметила, что ответ вышел ни с того ни с сего резким, и вошла в гардеробную.
Отдыхать и развлекаться было некогда, предстояло учиться, так что она достала не пижаму, а удобный спортивный костюм, переоделась и вышла обратно в гостиную — а Ке Му Гёля там не было.
Наверное, тоже наскоро моется и переодевается. Ужинал он? Не придав этому значения, она взяла брошенную на диван сумку и обернулась.
Из кухни выходил Ке Му Гёль с чёрным пакетом в руке.
Тем самым пакетом, который Си Ын скомкала и швырнула в мусорное ведро.
