Показалось? Си Ын так быстро отвела взгляд и посмотрела на чашку, что этот холод мог ей только померещиться.

— Си Ын… вы были близки с профессором Пэ Чжон Илем?

Значит, это и правда та самая картина, которая была у него.

— Не то чтобы близки, просто я староста в группе на его лекциях по истории искусств, вот мы и связывались по поводу проекта. Он как раз собирался одолжить нам эту картину, поэтому…

— Ого, одолжить картину студентам с факультатива?

Лицо директора вытянулось в странной гримасе. Похоже, чрезмерная любезность профессора показалась подозрительной и ей.

— Мне тоже показалось, что это слишком ценная вещь, и я вежливо отказалась. Но он настаивал, сказал, что хочет хотя бы просто показать. Я обещала предупредить, когда соберусь к нему.

— Так вы еще не договорились о времени? Надо же, а как торопил… Наверное, ты ему очень понравилась.

«Но всё равно, так навязываться студентке…» — Ким И Джэ сморщила нос и саркастично усмехнулась:

— Он всё такой же… не меняется.

Она пробормотала это себе под нос, но Си Ын расслышала. Ким И Джэ кивнула:

— Да, всё верно. Несколько лет назад по определенным обстоятельствам профессор Пэ то ли отдал мне эту картину на хранение, то ли продал… В общем, она была у меня. А недавно он вдруг спросил, нельзя ли ее забрать на время. Видимо, хотел показать тебе. И так наседал, будто собирался примчаться в любую секунду, а сегодня тишина. Может, позвонить ему? 

Она полезла в карман кардигана за телефоном.

Ким И Джэ явно не знала, что случилось. Си Ын поспешила заговорить, пока директор не начала звонить мертвецу:

— Директор Ким, я сегодня узнала новости о профессоре Пэ…

— М?

— Он… умер. Я не знаю всех подробностей, но говорят, его убили…

Му Гёль не вдавался в детали, поэтому Си Ын знала лишь то, что до вчерашнего дня профессор был жив, раз она с ним разговаривала. Если бы она только спросила, где и при каких обстоятельствах его нашли…

Дзынь!

Телефон выскользнул из рук Ким И Джэ, ударился о стол, смахнул чашку, и та со звоном разлетелась на осколки.

Ким И Джэ, казалось, была в таком шоке, что даже не взглянула на осколки и разлитый кипяток. Не отрывая глаз от Си Ын, она схватилась за грудь и с трудом выдавила:

— Умер? Убили? Пэ Чжон Иля?

— Да. Думаю, раз вы вчера с ним общались, полиция скоро с вами свяжется…

Си Ын принялась успокаивать побледневшую и тяжело дышащую Ким И Джэ, попутно собирая осколки и вытирая стол. Директор, словно в трансе, подскочила с кресла и начала сгребать черепки голыми руками.

— Оставьте, я сама уберу. Просто посидите.

— Нет-нет, мне так спокойнее, я сама… Ах.

Кап. Кап.

Как Си Ын и предполагала, Ким И Джэ порезалась об острый край. Рана оказалась довольно глубокой, и кровь быстро закапала на стол. Салфетка, которую протянула Си Ын, мгновенно пропиталась красным.

— У вас есть аптечка? Я принесу. Порез глубокий, может, лучше в медпункт или в больницу?

— Ой, пустяки. Человека убили, а тут всего лишь царапина… В том ящике должны быть пластырь и мазь, достань, пожалуйста.

Пластырем тут явно было не обойтись, но Си Ын молча подошла к столу и открыла ящик. В отличие от идеального порядка в кабинете, внутри царил хаос из разных мелочей, и пластырь в глаза не бросался.

Перебирая наваленные кучей вещи, Си Ын спросила:

— Вы были близки?

— Даже не знаю. Раньше — да, наверное, но мы давно не общались. А тут он объявился из-за картины, и я подумала: «О, живой еще».

Для человека с положением Ким И Джэ, у которой полно дел и знакомых, это звучало как обычное приятельство.

— Мертв. Надо же, мертв.

В ее голосе слышалась то ли опустошенность, то ли вина. Си Ын не могла разобрать этот клубок эмоций. Может, они всё-таки не были просто приятелями?

— Убили, говоришь… Не знаешь, как? Кто подозреваемый? Или преступника уже поймали?

— Нет, я не в курсе подробностей…

— Ах да, тебе же полиция звонила.

«Значит, расследование еще идет», — пробормотала Ким И Джэ себе под нос, кивая. Надо найти этот пластырь и налить ей еще чаю.

— Мы столько лет не общались. Ни я, ни он. Несколько лет назад он работал в консультационном центре, и возникли… кое-какие проблемы. Кое-как замяли, но кто знает. Может, я могла это предотвратить? Если бы тогда я его остановила, возможно…

Пропуская мимо ушей ее бессвязную речь, Си Ын отодвинула свернутое полотенце, и на самом дне ящика обнаружилась упаковка пластырей. Она уже достала коробочку и хотела положить полотенце на место, как вдруг замерла.

На краешке ткани виднелось пятно крови.

Си Ын посмотрела на свои руки и рукава — чисто. Она откинула край полотенца не из любопытства, а рефлекторно.

Внутри лежал нож с длинным лезвием.

Зачем ей нож в кабинете?

Си Ын обернулась. Ким И Джэ тяжело вздохнула, потирая лоб:

— Хван Мо Гён, наверное, в еще большем шоке будет. Они же учились вместе.

* * *

Му Гёль стиснул зубы так сильно, что желваки заиграли на скулах, и с мрачным видом уставился в экран телефона.

«Му Гёль, вы сильно заняты?»

«Всё в порядке?»

«Как освободитесь — позвоните».

Какая муха ее сегодня укусила?

Обычно, даже если он болтал час без умолку, верхом радости было получить в ответ сухое «Ясно», а иногда из нее и жалкое «Да» приходилось вытягивать клещами. А сегодня она засыпала его сообщениями и звонками с самого вечера.

— Слушай, ты так на телефон пялишься, что он сейчас треснет. Возьми молоток и разбей уже. Или мне из багажника инструменты достать?

Со Гёль опустил стекло и меланхолично зевнул.

— Следи за дорогой. Ты стоп-линию переехал.

— Главное, что пешеходов не сбил. И вообще, пялиться в телефон, когда тебя везут — дурной тон, младший.

Не успел Му Гёль огрызнуться, как пришло новое сообщение.

[Я дома, в Сонбукдоне. Вы сегодня допоздна?]

С ума сойти.

Му Гёль то сжимал, то разжимал кулаки, гипнотизируя имя Си Ын, которое через пару секунд скрылось за заблокированным экраном.

— Свихнуться можно, — выдохнул он. Голос прозвучал хрипло — так сильно он сдерживал себя.

Причина, по которой он игнорировал ее сообщения, была проста.

И дело не в том, что она от него что-то скрывала или солгала. Не в том, что пропустила мимо ушей его мольбы доверять ему всё и пошла к Со Гёлю.

То, что она пыталась взвалить всё на себя и ни словом не обмолвилась ему… да, конечно.

Он тоже человек. И ему, разумеется, было обидно и горько. Но что поделать.

Он и так едва просунул ногу в щель ее захлопнутого сердца, так что жаловаться не имел права.

Ему до одури хотелось завалить ее в ответ дурацкими стикерами, эмодзи, перезвонить прямо сейчас и просто услышать ее голос. Но он держался только по одной причине: он уже ехал в Сонбукдон.

— Впервые такое вижу. Не хочешь делать то, что просит жена — так и скажи. Чего ты бегаешь? Великий и ужасный Ке Му Гёль — и прячется? Да от тебя психи в метро шарахаются, дворовые псы хвосты поджимают! А ты боишься жене ответить, чтобы под каблук не попасть? Бред какой-то.

— Моя жена умеет находить подход к людям...

Стоит только заглянуть в эти непроглядно-черные глаза, и если она скажет: «Разбей голову о стену», — он пойдет и разобьет.

Он ведь сам обещал, что сделает всё, о чем она попросит.

Но, блять, всему же есть предел!

Как молодожены могут жить порознь? Некоторые и после десятков лет брака друг без друга не могут, а они только поженились.

Она же сказала, что любит.

А когда любишь, хочется быть рядом каждую секунду, слушать голос, смотреть в глаза. Разве нет?

Почему любовь Си Ын такая независимая и самостоятельная? Она ведь всю жизнь прожила в покорности.

— Просто встречусь с ней… Отдам материалы, заберу ее, и не придется ничего объяснять.

Он передаст ей всё, что нужно, и заберет из этого дурдома и Си Ын, которая сейчас уязвима не меньше того щенка, и самого Ходу заодно.

Он не хотел звонить ей заранее только ради того, чтобы услышать голос. Иначе пришлось бы сказать, что он отказывается съехать, и дать ей время испугаться и закрыться в себе.

— Хён, ты можешь быстрее ехать? Что машина так еле тащится? Почему столько светофоров? У тебя мигалки нет, что ли?

— Охренеть. Ты совсем с катушек слетел. Мигалку ему подавай, чтобы жену на пару минут раньше увидеть!

— Предчувствие какое-то хреновое.

— Младший. Что бы ты там ни бубнил, навигатор говорит: до дома тестя одиннадцать минут. Навигаторы сейчас точные. Хватит бегать, просто позвони ей.

Позвонить или нет? Пока он будет нести всякую чушь, эти одиннадцать минут пролетят незаметно. Дать ей выговориться, послушать голос, а там и дом покажется.

Но эти десять минут тянулись невыносимо долго.

Соблюдая скоростной режим и останавливаясь на каждый желтый свет, машина ползла целую вечность, пока наконец не свернула в переулок перед домом.

От мысли, что он сейчас наберет ее и скажет: «Я уже здесь», Му Гёль отстегнул ремень и открыл дверь, собираясь выйти.

В этот момент раздался пронзительный женский крик:

— А-а-а-а-а-а!