Му Гёль издал смешок, больше похожий на хмыканье: «Ага, ну конечно».

Он понятия не имел, где находится коттедж Син Со Хёна и насколько шикарно он обставлен, но о том, что там творится, был наслышан.

Говорили, что Син Со Хён и другие сливки политической и бизнес-элиты, у которых денег куры не клюют, а свободного времени — вагон, перепробовали все возможные виды развлечений. Обычные радости жизни им приелись, и они решили устроить себе место, где можно отрываться по-настоящему, без всяких тормозов.

Наркотики там были в порядке вещей. Если всё происходит по обоюдному согласию — это еще полбеды.

Они собирались вместе, чтобы творить вещи, за которые нормальный человек сгорел бы от стыда. По сути, каждый из них держал остальных на крючке, так что им следовало бы помалкивать. Но самое смешное, что слухи об этих вечеринках всё равно расползлись по городу.

С чего бы ублюдкам, потерявшим человеческий облик, уметь держать язык за зубами? Они метили территорию, как щенки, не приученные к пеленке, и теперь ни прокуратура, ни полиция просто не могли закрывать на это глаза.

Рано или поздно сеть захлопнется. В таких делах осечек не бывает. Паре-тройке везунчиков, может, и удастся выскользнуть, но те, кто увяз в этом дерьме, хорошим не заканчивают.

И Чан Мён Хван, значит, был там.

Теперь Му Гёль понимал, почему до тестя было не дозвониться весь день. В коттедж Син Со Хёна вход с телефонами строго воспрещен. Никаких гаджетов — базовое правило таких мест.

Ошибся ли он, когда собирал информацию на тестя перед свадьбой? Или Чан Мён Хван на старости лет открыл в себе новые извращенные вкусы?

Неужели этот старый лис Син Со Хён взял его в оборот?

Неважно, что именно произошло: то ли Чан Мён Хван решил опробовать связи, которые получил, выдав дочь замуж, то ли Син Со Хён почуял, что у Мён Хвана появился серьезный покровитель, и решил этим воспользоваться. Ситуация Му Гёлю откровенно не нравилась.

Ке Со Гёль перед тем как бросить трубку, метал громы и молнии, крича, что если Му Гёль не планирует немедленно разводиться и умывать руки, то пусть хотя бы возьмет под контроль поведение своего драгоценного тестя.

Взять под контроль поведение Чан Мён Хвана... Прямо скажем, совет простой и «правильный».

Вполне в духе Ке Со Гёля.

В голове Му Гёля мелькнула парочка других вариантов, но он лишь молча посмотрел на Си Ын.

Он изо всех сил пытался напомнить себе: эта женщина, которая сейчас так стойко дежурит у дверей реанимации матери — той самой матери, что при каждой встрече щедро осыпала её оскорблениями и не стеснялась распускать руки, — его жена.

Отец, вляпавшийся по уши в дерьмо. Мать, угодившая в реанимацию от передозировки. Младшая сестра, из-за которой с самого утра пришлось торчать в полицейском участке. И Чан Си Ын, которая всю жизнь тянула на себе эту семейку, жертвовала собой, всё терпела, а потом, не раздумывая, отдала свою судьбу в руки Му Гёля.

Му Гёль не испытывал неприязни к её семье. Будь они просто посторонними, он бы давно отвернулся от них с отвращением. Но здесь всё иначе.

В конце концов, именно их пороки и слабости стали той самой брешью, сквозь которую он смог подобраться к Си Ын. Именно из-за них она стала такой беззащитной и уязвимой. Рука, которую он всегда держал силой и которая падала плетью, стоило ему её отпустить, теперь сама крепко сжимала его ладонь. И он даже на секунду не задумался о том, что пользоваться чужой слабостью — это подло.

— Сержант Пак, наверное, вам уже сказал? Мама упала в обморок из-за таблеток...

— Да, но без подробностей.

— Сержант Пак и сам мало что знает... Я и сама пока не понимаю, что произошло.

Си Ын замялась, её губы дрогнули, но Му Гёль проявил выдержку. Вместо того чтобы нетерпеливо сжать её руку, торопя с ответом, он просто присел на корточки перед диваном и посмотрел на неё снизу вверх. Поймав его взгляд, Си Ын с трудом произнесла:

— Где мама... могла достать эти таблетки? Они ведь легальные, да?

— Скорее всего, да. Достать такие препараты не проблема.

Проблема заключалась в другом. Сейчас на рынке полно безопасных таблеток для похудения, так зачем Мин Се Хва, у которой и так не было ни грамма лишнего веса, принимать нечто подобное?

Обычно люди начинают пить такие препараты из-за их дешевизны, а потом просто не могут слезть из-за зависимости.

Вряд ли Мин Се Хва решила сэкономить на таблетках для похудения. Скорее всего, дело в психологических проблемах. Или же... она просто связалась с дурной компанией.

— Надеюсь... никто не видел её в реанимации?

— М-м?

— И скорую, когда она приезжала... Соседи наверняка заинтересуются, что у нас случилось...

Выдавив эти слова, Си Ын смущенно провела обеими руками по лицу.

— Простите. Я понимаю, что мои мысли звучат странно. Но... просто мама, как только придет в себя, первым делом начнет переживать именно об этом. Возможно, и отец не выходит на связь специально, чтобы избежать шумихи.

— Вряд ли он избегает звонков специально. Скорее всего, у него просто какие-то свои обстоятельства.

У всех есть свои обстоятельства. Вот только не все обстоятельства заслуживают понимания.

— Раз ты о таком беспокоишься, значит, я и правда вытащил тебя из самого эпицентра семейного дурдома.

Му Гёль не стал силой убирать руки от лица Си Ын, а просто положил голову ей на колени.

— Когда мой отец слег, мы со средним братом просто переживали за его здоровье. Делали то, что говорил старший брат: оплачивали счета, ездили домой за вещами. А старший вызвал секретаря отца, решал дела фирмы, обзванивал клиентов, переносил суды — он тогда просто места себе не находил, весь извелся. А мы, дураки, еще думали: «Может, он родителей вообще не любит, раз так спокойно делами занимается?». Поняли, в чем дело, только когда через пару дней сами в себя пришли.

«Тогда, когда отец очнулся, мы думали, что брат сам сляжет», — добавил Му Гёль, и, словно щенок, ластящийся к хозяину, легонько потерся щекой о её колени.

Си Ын опустила руки и посмотрела на Му Гёля.

Её прекрасные глаза не могли скрыть того, с каким трудом она сейчас держалась.

— Ты должна быть здорова, чтобы заботиться о семье. Всё остальное можно решить позже.

— Мне кажется, я вообще не контролирую ситуацию. Что я могу...

— Если станет слишком тяжело — у тебя есть я.

«Правда ведь?» — мягко спросил Му Гёль. Си Ын закусила губу. Было видно, как напрягся её подбородок, словно она была готова кивнуть.

Глядя, как этот изящный белый подбородок чуть дрожит, готовый опуститься, он почувствовал, как у него пересыхает во рту.

Еще чуть-чуть, пусть доверится мне еще хоть на миллиметр, и она будет полностью в моих руках. Хотелось надавить, заставить, уговорить.

Просто закрой глаза в моих объятиях, ни о чем не думай и позволь мне всё сделать за тебя. Пожалуйся, покапризничай.

Хотелось подхватить её на руки, как принцессу, оторвать от земли, чтобы она даже не задумывалась, по грязи она ступает или по лепесткам роз. Стоит ей только кивнуть — и он всё устроит.

Всё что угодно.

Му Гёль понимал: если сейчас надавить слишком сильно, она может отшатнуться. Но желание удержать этот растерянный, колеблющийся взгляд было невыносимым, и он уже протянул руку.

Его пальцы почти коснулись её бледной, измученной щеки.

В этот момент телефон Си Ын зазвонил.

Увидев имя на экране, Му Гёль раздраженно нахмурился.

* * *

Отец Си Ын, Чан Мён Хван, всё-таки примчался в больницу, хоть и с изрядным опозданием, узнав о том, что случилось с Мин Се Хва.

Си Ын ожидала, что он с порога начнет задавать дурацкие вопросы, обвинять её в том, что это она довела мать до обморока, и заявит, что ему сейчас не до этого. Но, к её удивлению, всё пошло иначе.

Видимо, они с Чан Джу Ын встретились где-то перед больницей, потому что в зал ожидания он вошел следом за ней.

А Чан Джу Ын притащила с собой два огромных чемодана, словно собралась в кругосветное путешествие.

— Онни, маме совсем плохо? Почему её перевели сюда?

— Сегодня... её состояние может резко ухудшиться, поэтому нужно постоянное наблюдение. За ней тут следят тщательнее, чем в обычной палате.

— Может ухудшиться? Так её завтра не выпишут?

— Выписка... не знаю. Врач сказал, что если она переживет сегодняшний день без осложнений, всё будет нормально. А зачем тебе столько вещей? Сама же думала, что её завтра выпишут.

Она собралась так, будто они едут в отпуск на курорт.

Джу Ын, снова начав всхлипывать, утерла слезы и пробормотала:

— Я же не знала, что мама захочет надеть... — она замялась и расстегнула свой рюкзак. — И еще я собрала лекарства из тумбочки в спальне и с кухни... вообще всё, что хоть немного похоже на таблетки. Покажем врачу?

— Джу Ын, теперь этим займется отец.

Си Ын как раз успела заметить в рюкзаке сестры подозрительную белую баночку для таблеток, как вмешался стоявший позади Чан Мён Хван. Он резко перехватил рюкзак. Си Ын вскинула на него глаза.

От него несло смесью табака, перегара и каким-то затхлым, несвежим запахом. Пиджак и рубашка были измяты так, словно он спал в них не снимая. Даже очки на переносице сидели криво. Обычно, если не считать тех моментов, когда он вел себя с Си Ын как чудовище, он всегда выглядел безупречно.

Сколько же он выпил? Он и дома-то курил редко, а тут от него разило так, что дышать было нечем. Лицо лоснилось от жира, будто он не умывался со вчерашнего дня, и было багровым от прилившей крови, а волосы торчали во все стороны.

— Где вы... вообще были?

— У знакомого на похоронах.

Люди после похорон выглядят вот так? С таким цветом лица? Да если бы он сказал, что ночевал на улице после пьянки в кабаке, в это верилось бы охотнее.

Чан Мён Хван чуть ли не силой вырвал рюкзак из рук Джу Ын и застегнул молнию.

— Похороны были в провинции. Я там всю ночь просидел, помогал до самого утра, так что я устал. Не задавай лишних вопросов. А где лечащий врач? Состояние критическое, а он где-то шляется?

— Он приходил недавно... Медсестры всё время проверяют показатели.

Чан Мён Хван с явным недовольством посмотрел поверх очков на двери отделения интенсивной терапии.

— Там же наверняка полно пациентов, думаешь, они будут нормально за ней следить? И зачем вы вообще притащились в эту больницу? Думаете, раз она большая, то тут лучше лечат? Из-за ерунды устроили такой переполох... Я уже позвонил Хён У. Он освободил VIP-палату.

Больница, о которой он говорил, была частной ортопедической клиникой, где главврачом работал его бывший одноклассник.

Когда он поднял трубку, то так растерялся, что начал заикаться, а потом примчался сюда сломя голову, и Си Ын даже на секунду поверила...

Реакция оказалась именно такой, как она и ожидала. До тошноты предсказуемой.

На чужих похоронах он, значит, всю ночь отработал, а жену в критическом состоянии, видите ли, зря привезли в крупную больницу.

Си Ын уже хотела было скривиться и спросить, кто же это умер, что оказался настолько важен, но тут вмешался Ке Му Гёль.

— Вы ужинали? — спросил он, обняв Си Ын за плечи и сделав шаг вперед.

Чан Мён Хван, видимо, почувствовав исходящую от Му Гёля угрозу, инстинктивно отшатнулся и громко, нервно прокашлялся.

— Кхм. Ты тоже здесь.

— Разумеется, я здесь. Как я мог не приехать? Речь ведь идет о матери моей жены, а не о ком-то постороннем.

А вот сам Чан Мён Хван, законный муж Мин Се Хва, изрядно припозднился. Услышав слова Му Гёля, он лишь закивал:

— Да, правильно. Дела семейные.

— Вы, должно быть, еще не ужинали. Заберите свояченицу и сходите поешьте. Мы пока подежурим здесь.

Прежде чем Чан Мён Хван успел возразить, Му Гёль чуть наклонился к нему и, понизив голос, посоветовал:

— Заодно заскочите в сауну.

«И одежду бы сменить не мешало», — подумал Му Гёль, опустив взгляд на брюки тестя.

— Вы так торопились, что даже ширинку застегнуть забыли.

«Идите, отдохните», — добавил он, похлопав по плечу Чан Мён Хвана, который так и стоял, вцепившись в рюкзак Чан Джу Ын.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/ad79ea0a-2bce-43a3-ab54-7ba7bd550b86

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab