Он не удержался и впился в ее губы. Когда она не отстранилась, а ответила, приоткрыв рот и позволив его языку проникнуть внутрь, у него мгновенно помутилось в голове.

Разорвав поцелуй, Си Ын тихо, коротко выдохнула. Ее глаза были закрыты, а влажные губы слегка подрагивали, словно от щекотки.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на Му Гёля.

— Это…

Он отчетливо услышал, как она сглотнула скопившуюся слюну.

— Так нельзя. Мы же тут не одни, как в квартире. На втором этаже моя несовершеннолетняя сестра. И родители могут в любой момент подняться…

Едва оторвавшись от поцелуя, в который он погрузился с головой, она пододвинулась еще ближе, прижалась к нему и выдала эту нравоучительную тираду.

И это с раскрасневшимися щеками и затуманенным взглядом.

— Я же говорил: если хочешь поиграть на нервах — лучше прекращай.

Му Гёль взял ее за подбородок, заставляя смотреть на себя, и, скрывая закипающее в груди вожделение, смерил ее острым взглядом.

— Сбиваешь человека с толку… Делаешь всё, что только можно, а потом такие заявления?

Си Ын захлопала ресницами, явно не понимая, в чем проблема. На ее лице читалось: «Сам полез целоваться, а теперь меня же и отчитывает?»

— Значит, ты из тех, кто целуется и спит с мужчиной, которого даже не любит?

— Что? Но мы же женаты, разумеется я…

Си Ын, которая когда-то сама утверждала, что для брака как социального института любовь вовсе не обязательна, слегка прикусила распухшие губы, смутившись от его упрека.

— Вам со мной не нравится?

— С чего бы мне не нравилось? Я ведь сплю с женщиной, которую люблю.

— Но… вы же не влюбились в меня с первого взгляда.

Си Ын прикрыла губы тыльной стороной ладони и тихо рассмеялась.

— Сначала вы просто решили, что я вам подхожу… А когда мы поженились и начали жить вместе, появились чувства. Вот я и подумала: может, поначалу вам было не по себе от того, что приходится спать со мной.

Она задумчиво кивнула:

— Кстати, Му Гёль, в нашу первую ночь вы ведь не особо-то и возбудились, да?

Му Гёль удержал ее за подбородок, не давая кивать, и заглянул прямо в глаза.

— Много ты знаешь. Чему ты там киваешь?

Знала бы она, как он тогда растерялся. Как пытался остыть под ледяным душем, а потом, боясь, что натворит дел, и вовсе сбежал из дома под выдуманным предлогом.

С самого первого взгляда в отеле она вызывала в нем чувства, которых он никогда не испытывал к другим. А когда он вошел в нее и посмотрел в эти влажные глаза, то увидел свое собственное лицо — лицо человека, полностью потерявшего рассудок. В ушах стоял только грохот собственного сердца.

Весь остальной мир за пределами кровати перестал существовать — осталась только женщина под ним.

Для Му Гёля всё это было в новинку.

— Значит… всё было не так уж плохо? А я так переживала. Думала, вдруг я вам не понравилась из-за своей неопытности… Надеялась, что со временем всё наладится. Хотя волновалась я недолго.

Он помнил. В тот вечер, когда он пытался держать дистанцию, не успев еще остыть после их первой ночи, она просто спустила перед ним юбку.

В ту секунду его воля и вся выстроенная защита разлетелись в щепки.

Ке Му Гёль, третий сын в семье, никогда не терял самообладания — всё в жизни давалось ему слишком легко. Он всегда держал ситуацию под контролем и без труда доминировал над окружающими.

Как и тогда, когда он без приглашения заявился в этот дом, Му Гёль привык управлять людьми и поворачивать всё в свою пользу.

Этому не учат — это врожденное.

А уж с Чан Си Ын, которая с самого начала послушно приняла правила игры, где он — хозяин положения, всё было еще проще.

— У меня не было других мужчин, но… мне кажется, в этом плане мы с вами отлично подходим друг другу. Мужчины, может, и не придают этому такого значения, но для женщины это… не так-то просто…

Му Гёль смотрел на нее, совершенно не понимая, к чему она ведет.

— Поэтому, честно говоря, я и сама запуталась. Стоит мне оказаться с вами в одном помещении, как в голову сразу лезут всякие пошлости. Я понимаю, что нельзя, но всё равно целую вас… Как только что.

Сама того не ведая, она только что признала свою неспособность устоять перед ним даже в такой неподходящей обстановке.

— Когда вы рядом, я начинаю дрожать. Нервничаю. Мы просто разговариваем, а мне кажется, будто вы дышите мне прямо в шею, и я невольно вжимаю голову в плечи… Для меня это слишком сильное потрясение, я просто не могу выкинуть это из головы.

Женщина, которую он любил, только что призналась, что не может забыть их жаркие ночи, но при этом упрямо смотрела в пол.

Это была не капитуляция. Это был бунт.

— Поэтому я и не понимаю: то ли это чувства к вам, то ли я просто подсела на сам процесс… Я подумала, что если мы немного поживем раздельно, мне будет проще разобраться…

Она робко подняла глаза. В ее взгляде ясно читалась просьба: «Уезжай и оставь меня здесь одну».

Вот она, цена за его самонадеянность и беспечность.

Он давно знал, что Си Ын любит целоваться и быстро привыкает к близости.

Звучит, возможно, грубо и оскорбительно, но Чан Си Ын во многих смыслах была «легкой» добычей. О том, насколько просто она ему досталась, и говорить нечего.

Если не считать слабого здоровья в младенчестве, о котором он даже не помнил, Му Гёль никогда в жизни не сталкивался с трудностями. Ему всегда казалось, что уж жениться на той, кто действительно придется по сердцу, будет не так-то просто.

Но Чан Си Ын оказалась не обузой, которую ему навязали силой, как в случае с Хан Со Хян. Она была той, кто с первой же секунды заставил его сердце биться чаще.

Он пытался найти в ней изъяны, всё взвешивал и просчитывал, но, как ни крути, в этом браке он оставался в колоссальном плюсе. Да что там в плюсе — он словно сорвал джекпот, не облагаемый налогом.

А вдруг какой-нибудь жалкий ублюдок опомнится и попытается ее вернуть? Вдруг Чан Мён Хван поймет, за какие копейки отдал такое сокровище, и передумает?

Или сама Си Ын осознает, что она уже взрослая, имеет право распоряжаться собственной жизнью и вовсе не обязана исполнять волю беспринципного отца? Му Гёль так торопился, что назначил свадьбу на ближайшую возможную дату.

Он гнал лошадей, изводя себя нетерпением, а она вдруг сама пришла к нему в руки.

В ту дождливую ночь она села в его машину и посмотрела на него полным смятения взглядом.

В период ухаживаний она вела себя так холодно и отстраненно, позволяя разве что держать себя за руку, что казалось, будто даже после свадьбы она будет раздеваться исключительно в полной темноте. Но на деле она с готовностью отдалась ему, показав, насколько может быть соблазнительной.

В их первую брачную ночь не было никакой романтики — они просто оказались в одной постели, и с тех пор она ни разу не отвергла его притязаний.

Как и сказала Си Ын, в постели они подходили друг другу идеально, и стоило им остаться наедине, как они набрасывались друг на друга, словно дикие звери.

Она быстро привыкла к откровенному белью, которое покупала для нее секретарь Сон, и с легкостью принимала ненасытную страсть Му Гёля.

И он даже подумать не мог, что именно эта легкость теперь обернется против него.

— А у вас разве не так? — с легкой иронией и рассудительностью спросила Си Ын. — Вполне возможно, вы просто слишком увлеклись процессом и теперь путаете это с любовью.

Не дожидаясь ответа, она безапелляционно и по-взрослому резюмировала:

— Мне нужно время, чтобы побыть одной, да и вам не мешало бы остыть… Вы ведь довольно импульсивны, правда? Наш брак — яркое тому подтверждение… Пройдет немного времени, вы привыкнете к этим ощущениям и поймете, что в этом нет ничего особенного.

Заметив, как холодеет его взгляд, Си Ын поспешно поправилась:

— Даже если это действительно любовь, она вспыхнула так быстро, что и остынет так же стремительно. Вы-то легко всё забудете и пойдете дальше.

Она мельком взглянула на спящего на диване щенка и горько усмехнулась:

— А вот я привязываюсь надолго.

Она добавила, что именно поэтому ей нужно всё хорошенько обдумать.

Они уже женаты, перепробовали всё, что только можно, она чуть не забеременела, и только теперь, когда дело дошло до чувств, ей, видите ли, нужно взять паузу на раздумья.

Буря, вызванная тем, что она слишком легко ему досталась, накрыла его именно сейчас.

— Поэтому я хочу, чтобы вы вернулись в нашу квартиру. Это не займет много времени. Как только маме станет лучше, я сразу приеду.

Она провела черту и мягко вытолкнула его за ее пределы. Возвела перед ним стену — такую высокую и прочную, что в ней не нашлось бы места даже для собачьего лаза, не говоря уже о трещине.

— И тогда я дам ответ, которого вы так ждете, — примирительно добавила она.

Му Гёль криво, хищно усмехнулся.

— Не хочу.

Она явно не ожидала такого ответа и удивленно моргнула.

— Если собиралась от меня сбегать, не стоило вообще выходить за меня замуж. Дорогая, где тут наша спальня? Та комната?

Не дожидаясь ответа, Му Гёль решительно зашагал по коридору, катя за собой чемодан.

— Му Гёль!

— Дорогая, я теперь один спать не могу.

Си Ын в панике схватила его за рукав, но он лишь потянул ее за собой и втолкнул в комнату первой.

— Запуталась? Вот и отлично. Значит, будешь сомневаться и мучиться.

Времени у них впереди предостаточно. Брак — это обещание быть вместе до конца жизни. Да, тридцать процентов пар в итоге разводятся, но у Му Гёля были совсем другие планы.

Он не собирался давать Си Ын развод. И уж тем более не собирался превращаться в жалкого неудачника, который будет покорно держаться на расстоянии и наблюдать за ней издалека.

— Если ты признаешься мне в любви, это, конечно… будет безумно приятно и сладко, дорогая.

Вспоминая, как у него самого дрожал голос во время признания, он чувствовал покалывание в затылке и привкус сладости во рту от одной лишь мысли о том, что она ответит ему тем же.

Блядь, как же это будет охренительно.

«Лишь бы не расплакалась», — подумал Му Гёль, но вслух произнес обманчиво ласково:

— Но даже если ты меня не любишь, это ничего не меняет.

Они муж и жена. И так будет всегда.

Му Гёль взял ее за руку и открыл дверь в спальню.