Ой.

Си Ын, лежавшая на краю кровати, встретилась с его широко раскрытыми, ясными глазами, и Ке Му Гёль тут же рассмеялся. Притворяться только что проснувшейся было уже поздно, поэтому она сделала максимально невозмутимое лицо.

— Я не расслышала... что вы сказали?

— С ума сойти.

Сладкий вздох сорвался с его губ. Протянув руку под одеяло, он обхватил Си Ын за талию и притянул к себе.

— Почему ты всё время такая милая? Долго еще собираешься сводить меня с ума? Тебе этого мало?

Он уткнулся влажной головой ей в живот и долго смеялся. Вибрация от его смеха отдавалась внутри, расходясь щекоткой по всему телу. Си Ын крепко прикусила горящие губы.

— То, что вы поймали преступника, — ложь, да? Вы просто сказали это, чтобы меня разбудить...

— Кого тут будить, если ты и так не спала? Только не говори, что ты не дышала и крепко зажмурилась, доказывая, что спишь. Кто на такое купится?

Она не собиралась его обманывать. Просто момент выдался крайне неловким.

— Да, всё так. Вы такой проницательный, я знала, что вас не проведешь. Просто подумала: вдруг вы поведете себя как взрослый и подыграете.

Хороший муж не стал бы смущать жену. В ответ на её ворчание он рассмеялся еще более нагло, как отпетый хулиган. Поднявшись до уровня её груди, он посмотрел на нее снизу вверх.

— Раз так, может, поиграем по-взрослому? У тебя же завтра только дневные лекции?

Му Гёль был намного выше Си Ын и редко смотрел на нее снизу вверх. С этого непривычного ракурса уголки его глаз казались мягче обычного. Си Ын сама не осознала, как потянулась к нему, но, решив, что это слишком большая вольность, легонько оттянула пальцами его веки. Когда глаза снова приобрели хищный прищур, она немного успокоилась.

— У вас была какая-то встреча? Не похоже, что вы много выпили...

— Вообще-то выпил прилично. Но, видимо, скидка на то, что я мне пора бежать к женушке, сработала. Обычно, пока до чертиков не напьешься, ни за что не отпустят. Забавные они, конечно.

— С кем вы встречались?

Раз он упомянул, что его отпустили пораньше, значит, собеседник был старше по званию. Ке Му Гёль посмотрел на неё с явным интересом.

— Я думал, тебе вообще плевать на мою работу, а ты, оказывается, спрашиваешь? Тебе правда интересно?

Он прижался щекой, слегка сдавив её грудь. И правда, ни капли взрослости.

— Я просто не уверена, стоит ли спрашивать. Думала, если это важно, вы сами расскажете...

— Какая удобная отговорка. Дорогая, секреты в браке — это семена раздора. Скрывать и обманывать нехорошо. Что, у тебя тоже есть вещи, о которых лучше не спрашивать? — ответил он гладко, как по писаному. «Правда, что ли?» — Си Ын чуть было не повелась.

— Но вы же и так обо мне всё знаете.

Настолько, что даже те вещи, о которых она никогда не упоминала, он читал как открытую книгу.

Так повелось с самого начала. Стоило Ке Му Гёлю лишь смерить её взглядом, как он безошибочно определял её мысли и состояние. А вот Си Ын не знала о нем ровным счетом ничего.

Какое у него любимое блюдо? Какие хобби? Как он проводит свободное время? Какие у него друзья? Да и есть ли они вообще...

— Как человек может залезть в чужую душу? Я тебе что, экстрасенс? Далеко ходить не надо — взять хотя бы сегодняшний день. Дорогая, отвечать одним словом — это перебор, не находишь? Нарочно так делаешь? Чтобы заставить меня понервничать? Да ладно, признайся. Ты же просто бездумно отписалась «хорошо» и всё.

Он ворчал и капризничал.

— Знаю, ты не из тех, кто нарочно играет на нервах, просто я сам тебя не понимаю. Вот как сейчас: пришел человек, а ты притворяешься спящей. Может, я тебе просто противен? — пробормотал он и еще крепче сжал талию Си Ын, которую и так надежно удерживал.

Он точно напился? Он вел себя иначе, не как обычно. Как будто... ластился к ней.

— Му Гёль.

— М-м?

Он накручивал на палец её рассыпавшиеся по спине волосы, а затем мягко провел по ним ладонью. Это не возбуждало, а скорее походило на то, как гладят собаку — ласково и нежно.

— Сколько вы выпили?

— Кто знает. А что, я кажусь пьяным?

— Может, я ничего и не спрашиваю именно потому, что вы всегда так отвечаете?..

Он никогда не давал прямого ответа, вечно ходил вокруг да около, выражаясь расплывчато и туманно. На каждый её крошечный вопрос он отвечал вопросом побольше, поэтому Си Ын ничего о нем и не знала. Стоит попытаться выудить хоть малейшую деталь, как в итоге чувствуешь себя подозреваемым на допросе, из которого вытрясли всю душу.

Услышав её замечание, Му Гёль тихо рассмеялся.

— Да я просто не считал бутылки. Но выпил не настолько, чтобы опьянеть. Хотя, обнимая тебя...

Он шумно выдохнул, и его дыхание показалось ей необычно расслабленным.

— Мне кажется, что я всё-таки сильно пьян.

Си Ын, любившая четкость и ясность, хотела было прервать этот двусмысленный поток слов, но тут он уткнулся лицом в её плечо и добавил:

— Не могу понять, опьянел я от алкоголя или от Чан Си Ын.

От этих внезапных, бесстыдных слов Си Ын потеряла дар речи.

— Когда ты рядом, хочется то вести себя как мартовский кот, то вдруг стать абсолютным подонком, а то превратиться в тряпку и потакать любым твоим капризам... В последнее время меня кидает из крайности в крайность, словно я реально под кайфом. То, что раньше было ясно как день, теперь затянуто туманом, и во всем мире только ты одна сияешь так, что слепит глаза.

Му Гёль незаметно подобрался к её шее, поцеловал в подбородок, а затем нежно прихватил её нижнюю губу.

— Пойми меня. Да, я старше и опыта у меня побольше, но, как я уже говорил, такое со мной впервые.

Когда он, не отрываясь от поцелуя, прошептал, что она его первая любовь, Си Ын почувствовала, как буквально пылают уши. От этого томительно медленного поцелуя она по привычке закрыла глаза. Его язык двигался неторопливо, но настойчиво. В нем чувствовался привкус мяты и легкий аромат алкоголя, смешанный с хриплым дыханием.

Си Ын, не выпившая ни капли, вдруг почувствовала головокружение, словно тоже захмелела, и, пытаясь удержать равновесие, вцепилась в его плечи.

Ке Му Гёль говорит, что это из-за того, что она его первая любовь. Допустим. Но что происходит с ней самой?

Вряд ли это любовь. Но каждый раз, когда их обнаженные тела соприкасались, её накрывало беспамятство. Всякий раз, когда они обменивались дыханием и их языки сплетались, казалось, будто она отдает ему часть своего разума. Как он и сказал, рациональность просто таяла, и Си Ын больше не могла связать и двух мыслей.

А может, он просто принял это новое сладкое наваждение за любовь?

Не в силах больше думать, она запустила пальцы в его еще влажные волосы.

Утром, когда просыпаться было еще явно рано, телефон разразился пронзительным звоном. Неужели она завела будильник? Утренних пар сегодня не предвиделось, но в последнее время без звонка она не могла проснуться вообще, так что, возможно, по привычке и поставила.

Неудивительно, ведь катастрофический недосып стал её постоянным спутником.

И почему стоит им только начать, как они не могут остановиться, пока она не доходит до грани полного обезвоживания и истощения? Проблема заключалась не только в кипучей энергии Му Гёля. Проблема была и в ней: даже когда она, выбившись из сил, заявляла, что больше не может, стоило ему лишь начать ластиться и прижиматься, как она снова вспыхивала, а между ног становилось влажно.

«Неужели я настолько не умею себя контролировать и так падка на удовольствия?» — с укором подумала Си Ын. Сонно приоткрыв глаза, она попыталась приподняться, но вдруг резко замерла.

Его член всё еще находился внутри. Си Ын от неожиданности ахнула, и Му Гёль, спавший вплотную к ней, приоткрыл один глаз.

— Поспи еще. Ты же говорила, сегодня только послеобеденные лекции.

Этот безмятежный голос словно передавался ей прямо через плоть, туго заполнявшую её изнутри. Его орган был не мягким, как после разрядки, а твердым и напряженным, словно он только собирался кончить. Как долго он вообще был внутри? Неужели он удовлетворял себя, пока она спала?

— Чего ты смотришь на меня как на преступника? Я же не входил в тебя, пока ты спала. Ты сама отрубилась прямо в процессе.

— Бы... быстро вытащите...

— Зачем, там тепло, мне нравится. Ты же уснула, потому что тебе это не доставляло особого дискомфорта, верно? Раз нам обоим хорошо, то всё в порядке.

Она не просто уснула, она вырубилась от полного изнеможения! Си Ын оттолкнула Му Гёля, несущего этот несусветный бред. Он послушно разжал руки и плавно отодвинулся. Огромная плоть со звуком выскользнула из её влажного лона. «Ох», — сорвался стон с её губ, и она тут же прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Багровый, блестящий от влаги член нагло и бесстыдно красовался перед ней.

Только подумать: эта огромная штука не просто входила и выходила всю ночь напролет, она буквально обосновалась внутри, как у себя дома.

Она торопливо сжала ноги, но внутри всё равно ощущалась предательская пустота, стенки так и не сомкнулись плотно. «Что, если теперь так и останется навсегда?» — с досадой подумала она, собираясь высказать ему свои претензии, но замолчавший было телефон зазвонил снова.

Она хотела встать, чтобы выключить звук, но Му Гёль её опередил. Взяв мобильный с туалетного столика, он взглянул на экран и протянул аппарат ей.

— М-да, видимо, твою младшую сестру воспитывали как-то иначе. Сестринская любовь — это, конечно, прекрасно, но субординации — ноль.

Они с Джу Ын действительно получили разное воспитание, но Си Ын промолчала и просто взяла трубку.

— Онни! Ой, ну почему ты так долго не отвечаешь? На тренировке была?

— Только проснулась.

— Только проснулась? Время-то уже начало восьмого, почему так поздно?

Начало восьмого — по её меркам и правда поздно. Избегая взгляда Му Гёля, Си Ын откинула волосы со лба, натянула на себя простыню и спросила:

— Что случилось?

— А то ты не знаешь! Они поймали того ублюдка, который украл мой телефон!

Си Ын удивленно заморгала.

— Вы правда поймали того, кто украл телефон? — спросила она Му Гёля.

— Ну да, я же тебе вчера еще сказал.

Она думала, это просто очередная шутка. Голос Джу Ын в динамике дрожал от возбуждения.

— Онни, ты же пойдешь со мной в участок? Ты ведь тоже пострадавшая. Да, там будет адвокат, но одной идти как-то страшновато...

— Кто это?

— А ты что, не слышала? Говорят, парень с твоего факультета. Как его там... Мы его просто «красавчик-учитель» звали.

«Значит, всё-таки Чо Се Мин», — подумала Си Ын. Она уже собиралась произнести его имя, но Му Гёль её опередил:

— Сим Мён Хун. Твой сонбэ, не знаешь такого?

— Сим Мён Хун?

Имя, о котором она совершенно не вспоминала и которое уже почти стерлось из памяти, прозвучало как гром среди ясного неба.