— Директор Ким…

Собираясь постучать, Си Ын заглянула в приоткрытую дверь кабинета.

Она принесла Ким И Джэ отчеты по студенческим консультациям за неделю, но кабинет оказался пуст.

Директор только что была на месте. Может, вышла в уборную?

Потоптавшись у двери, Си Ын проверила телефон.

Она смотрела на экран совсем недавно, и звонков не было, так что ответа от Ке Му Гёля, разумеется, тоже.

Она крепко сжала губы, затем разжала их и подняла голову.

Не стоит раздувать из мухи слона. Просто она так часто проверяет телефон, что кажется, будто прошла вечность. И с каких это пор она так ждет от него вестей?

Ке Му Гёль всегда пишет тогда, когда ему вздумается. То заваливает сообщениями так, что кажется, будто он вообще не работает, то исчезает так, словно провалился сквозь землю.

Сегодня просто второй вариант.

И почему она стала такой слабой? Она всегда думала, что любовь делает человека сильнее, но сейчас ей казалось, что внутри нее прячется беспомощный младенец, совершенно не поддающийся рациональному контролю.

Си Ын тряхнула головой, прогоняя из мыслей Ке Му Гёля, и вошла в кабинет. Можно просто оставить документы на столе и вернуться к своим делам — время пролетит незаметно.

Глядишь, и ответ придет…

Если бы это был кабинет Хван Мо Гёна, Си Ын и не подумала бы зайти без стука, даже если бы дверь была открыта. Но директор Ким И Джэ — из тех, кто скажет: «Ой, да оставила бы и всё, зачем было ждать? Долго стояла?». Поэтому Си Ын, обозначив свое присутствие, смело шагнула внутрь.

Она не собиралась ничего разглядывать, но белые стены без единой фотографии и пустой, до стерильности чистый стол сами бросались в глаза.

Несмотря на свой сложный характер и склонность к перфекционизму, Хван Мо Гён сидел в кабинете, где из-за стопок бумаг, книг и пыли было негде яблоку упасть. У Ким И Джэ всё было с точностью до наоборот.

Ах да, она ведь как-то упоминала, что любит убираться. И иногда даже отлучалась с рабочего места ради этого.

На столе под идеальным углом лежали планшет, ноутбук, блокнот и папка с документами. Рядом стояла чашка кофе. Си Ын, невольно поддавшись этой геометрии, уже собиралась так же ровно положить свои отчеты, как вдруг замерла.

Под столом, прислоненная к ножке, стояла знакомая картина.

Холст высотой примерно до колена, с броскими, яркими диагональными мазками.

Это была та самая картина, которую Пэ Чжон Иль обещал ей показать.

Ой?

Копия? Или…

— О, Си Ын? Давно пришла?

Только Си Ын потянулась к холсту, чтобы рассмотреть его получше, как услышала голос. В кабинет входила Ким И Джэ, вытирая мокрые руки. Как она и предполагала, директор отлучалась в уборную.

— Я принесла распечатки отчетов по консультациям за неделю. Вас не было, так что… Можно оставить здесь?

Ким И Джэ хотела было взять бумаги, но, вспомнив про влажные руки, улыбнулась и подошла к столу.

— В приемной сейчас много работы?

— У вас есть для меня поручение? На сегодня я почти всё закончила.

В такие дни работы всегда немного. Чон Хи На и Чо Се Мин, чьи рты не закрывались ни на минуту даже во время работы, сегодня отсутствовали, так что Си Ын просто сидела в приемной и то и дело проверяла телефон.

— Правда? Тогда, может, выпьешь чаю? А то мне тут подарили печенье из одной знаменитой кондитерской… На всех не хватит, а есть одной как-то неловко.

Не дожидаясь ответа, директор достала из маленького холодильника картонную коробку, а затем открыла шкафчик с аккуратно расставленными баночками чая.

— Пуэр будешь?

— Да. Присаживайтесь, профессор, я сама поставлю воду.

— Ой, да тут всего-то налить воды и нажать кнопку на чайнике.

Несмотря на протесты, Си Ын налила воду в пустой чайник и включила его. Дождавшись характерного закипающего звука, она щелкнула кнопкой и подняла чайник.

Ким И Джэ достала из шкафчика чайный сервиз, который, видимо, берегла для особых случаев, и насыпала заварку в специальную колбу. Хотя они никогда не делали этого вместе, когда Си Ын подошла с чайником, директор, словно так и было задумано, слила первую заварку и разлила по чашкам вторую.

Пока они готовили чай, Ким И Джэ рассказывала, насколько ценен этот пуэр и как ей удалось достать кексы, которые она скромно назвала печеньем. Си Ын даже подумала, не позвала ли ее директор ради какого-то особого разговора.

— Обычно, когда я пью чай с молодежью, всё приходится делать самой. Откуда ты всё это знаешь, Си Ын? От дедушки?

— На курсах для невест научили.

Си Ын слегка улыбнулась и подняла чашку. Пуэр оказался настолько насыщенным, что аромат ударил в нос еще до того, как чашка коснулась губ.

— Ох, точно. Ты же замужем. За тем полицейским. Я ведь с ним знакомилась, но совсем вылетело из головы. Как он поживает?

— А, Му Гёль…

Стоит ли об этом говорить? То, что убит их знакомый, отзывалось ледяным холодком по спине. Си Ын приоткрыла рот, но слова застряли в горле.

— М? Ты чего замолчала?

Она слышала, что одна из жертв серийного убийцы, дело которого ведет Ке Му Гёль, была близкой подругой Хван Мо Гёна. Ким И Джэ тоже была с ней знакома и даже давала показания.

Вполне естественно, что директор интересуется расследованием, которое ведет муж ее студентки. Но в то же время это слишком скользкая тема, чтобы использовать ее просто для поддержания светской беседы. Речь шла об убийстве.

Си Ын прикрыла рот рукой, подбирая слова.

— Простите. Мы недавно поженились, и имя мужа само слетает с языка… Я просто хотела сказать, что Хи На-сонбэ тоже увлекается чайными церемониями…

— Ох, ну надо же, умеешь подшутить над старой девой-профессором. Видно, семейная жизнь и правда идет тебе на пользу. Да, Хи На разбирается в чае. Ты бы видела, как она облизывается на этот пуэр. Знает ведь, что хороший. Наверное, половину этого кирпича она и выпила.

Учитывая объем работы, который выполняла Чон Хи На, она заслуживала не только этого чая, так что это точно не было упреком.

— Кстати, нам нужно как-нибудь вместе пообедать.

Так это был не просто треп за чаем? Си Ын оторвала взгляд от чашки и посмотрела на директора. Та выглядела немного смущенной.

— Понимаешь, у меня есть компания близких друзей. В основном профессора, а те, кто работают в других сферах, тоже либо преподавали, либо совмещают. В общем, я так разволновалась, что у меня в студентках «та самая внучка» писателя Чан Су Хёна, что немного сболтнула лишнего. Эх, язык мой — враг мой.

— Что?

— Нет-нет, ничего плохого. Исключительно из глубокого уважения к твоему дедушке. Рассказала, какая ты умница, красивая, как модель или айдол, учишься прекрасно и ведешь себя совсем не так, как нынешняя молодежь… И от этого стало только хуже, — пояснила Ким И Джэ.

— Твой дедушка с такой любовью о тебе писал, что теперь все эти старики относятся к тебе так, словно ты их собственная дочь или внучка. Только и просят: «Дай хоть ужином ее накормим!». Я их, конечно, осадила, но они же упертые до жути. Можно я как-нибудь организую встречу? Угостим тебя чем-нибудь по-настоящему вкусным.

Ким И Джэ умоляюще сложила руки на груди.

Много ли студентов осмелятся отказать профессору ее уровня в такой просьбе? Встреча, конечно, обещала быть неловкой, но раз это люди, которые так любили ее дедушку… Пусть они и разочаруются в самой Си Ын, но вещи, оставшиеся от него, наверняка их обрадуют.

— Раз они так уважали дедушку… Боюсь, я их только разочарую. Но у меня осталась его перьевая ручка, которой он пользовался до самой смерти. И кое-какие материалы, которые им точно будут интересны.

— Боже мой, такие вещи нельзя приносить! Эти гиены сразу вцепятся! Чего доброго, решат открыть мемориальный музей и заставят тебя всё пожертвовать!

— Ха-ха, ну если они решат открыть музей, я, конечно…

— Нет-нет. Музей-то они откроют, а вот на витрине вместо настоящей ручки вполне может оказаться муляж!

Ким И Джэ наотрез отказалась, заявив, что неизвестно, в чьем жадном шкафчике в итоге осядет эта ценность.

— А, профессор, я тут случайно заметила, когда клала документы… Картина вон там… Это копия?

— М? Картина? А, эта. — Ким И Джэ ответила так, словно в ней не было ничего особенного. — Вроде бы оригинал. Знакомый попросил подержать у себя недолго… Копию бы вряд ли стал отдавать на хранение. А что? Это что-то известное?

— Э-э… А этот знакомый — не профессор Пэ Чжон Иль случайно?

Си Ын спросила это без всякой задней мысли. Просто ей показалось странным, что картина, которую Пэ Чжон Иль обещал ей показать, после его смерти вдруг оказалась в кабинете Ким И Джэ.

Но услышав этот вопрос, директор замолчала, и ее взгляд мгновенно заледенел.