— Господин Сим Мён Хун, разве вы не говорили, что пострадавшая имеет отношение к Чингван Групп?

Адвокат замялся, перешепнулся о чем-то с Сим Мён Хуном, а затем поспешно сказал: «Ой, какая досада. У меня срочные дела, поэтому я вынужден отказаться от этого дела. Уверен, господин Сим Мён Хун быстро найдет другого адвоката». С этими словами он забрал визитку, которую сам же только что дал Си Ын, и растворился в толпе, словно спасаясь бегством.

— Разве для того, чтобы он написал публичные извинения с опровержением, не нужно пойти на мировую? — спросила Си Ын, когда они вышли. На что Ке Му Гёль лишь пренебрежительно отмахнулся: 

— Когда ему вручат обвинительный акт, он этих извинений сотню настрочит, даже если ты запретишь. Причем не только тебе, но и президенту, и судье, и родителям своим, и вообще всем подряд.

Ке Му Гёль хотел провести для Си Ын небольшую экскурсию по полицейскому участку, но начальство срочно его вызвало, и ему пришлось уйти.

С крайне недовольным видом он подозвал сержанта Пака и поручил ему отвезти сестер домой.

Си Ын собиралась вернуться в университет, но, выйдя на улицу, обнаружила, что её телефон буквально разрывается от пропущенных звонков и сообщений.

«Си Ын!! Что вообще происходит? Сим Мён Хун стал твоим сталкером?»

«Си Ын, это Ким Со Хён с нашего факультета. Мы можем поговорить? Я девушка Мён Хун оппы».

«Сонбэ, вы читали университетский форум?»

«Говорят, Сим Мён Хун затаил на вас обиду за то, что вы его отшили три года назад, и поэтому взломал вас и выложил дипфейки. Вы видели? Весь универ на ушах стоит».

«По ходу этот урод переспал с кучей девчонок и всех кинул, да еще и видосы снимал, чтобы потом шантажировать».

«Жертвы всё появляются и появляются».

«Жесть, ну и больной ублюдок».

«Си Ын, мы рассказали преподам про то, что он натворил!»

«Декан созывает дисциплинарную комиссию!»

Сообщения сыпались одно за другим.

Си Ын догадывалась, что такой наглец, как Сим Мён Хун, вряд ли мог так поступить только с ней одной, наверняка он и других девушек ни во что не ставил. Но то, что разоблачения посыпались одно за другим, словно картошка из одного куста — это было неожиданно.

— Простите, сержант Пак...

Сержант Пак, сидевший за рулем, наклонился в её сторону, показывая, что внимательно слушает.

— То, что всё так обернулось... это ведь заслуга Му Гёля, верно?

— Ну, наш руководитель, конечно, уделил этому делу особое внимание. Всё-таки это касается его семьи. Но не подумайте, мы и к другим делам относимся не менее серьезно. Не поймите превратно.

— Сим Мён Хуна, кажется, отчислят из университета.

— Да? И слава богу. Зачем такому престижному вузу пятнать свою репутацию, выдавая диплом подобному мерзавцу?

Сержант Пак, заметив, что Чан Джу Ын пытается открыть дверь изнутри, сделал ей замечание: «Она не открывается. Там стоит детская блокировка», а затем посмотрел на Си Ын через зеркало заднего вида.

— Вас что-то беспокоит?

— Да нет...

Си Ын с сомнением покачала головой.

— Просто всё как-то слишком быстро... и слишком легко решилось.

— Ха-ха, ну так это же хорошо, когда дела раскрываются быстро и без проволочек! Хотя, признаться, мы и сами немного в шоке, что всё закончилось так чисто. Обычно приходится сидеть как на иголках в ожидании приговора, а тут...

— То есть в этот раз можно не переживать?

Как бы ни прозвучал вопрос Си Ын, сержант Пак Хо Бом лишь широко улыбнулся.

— В этот раз доказательств собрали с избытком. Сами видели, даже адвокат сбежал, отказавшись от дела. Думаю, и приговор вынесут быстро. Вы переживаете, что это из-за какого-то особого отношения? Ну, знаете, если у вас в семье есть врач, то вы пройдете без очереди, а если полицейский — то к вашему делу отнесутся с чуть большим вниманием, тут уж ничего не поделаешь. Да и какие тут особые привилегии? Ловить преступников — это наша прямая обязанность.

— Нет, я просто подумала...

— Что?

— Не слишком ли Му Гёль рисковал? Мне показалось, что в это были вовлечены даже высокие чины...

— А? А!.. А-а-а? Вы в этом смысле?.. Вы... из-за этого переживаете...

Пак Хо Бом протянул гласные, а затем, словно не в силах больше сдерживаться, спросил:

— Но почему? С чего бы вам вообще об этом беспокоиться? Хотя нет, в принципе, повод для беспокойства есть. Вполне возможно...

Не дожидаясь ответа Си Ын, Пак Хо Бом замотал головой. Он бормотал себе под нос, словно услышал нечто немыслимое, и до Си Ын долетали лишь обрывки фраз: «Как можно вообще о таком переживать?.. О нем?».

Ке Му Гёль был самым младшим в руководящем составе.

Не из тех начальников, кто отсиживается в кабинете, читая бумажки и раздавая указы, а из тех, кому еще нужно бегать «на земле» и зарабатывать послужной список. К тому же, возможно, из-за слухов о том, что он убил свою бывшую жену, его карьерный рост остановился, да и сам он, казалось, работал спустя рукава. Скорее всего, начальство давно уже поставило на нем крест.

Он лишь один из многих выпускников полицейской академии. Да, в его семье много госслужащих, но по отдельности они не обладают такой властью, чтобы диктовать свои условия.

И раз уж в полицейском участке поднялся такой переполох, значит, он действительно приложил к этому немало усилий.

Возможно, ему даже пришлось склонить голову перед начальством и попросить о помощи.

Представить Ке Му Гёля, который никогда не скрывал своего высокомерия, в такой роли было трудно, и от этого Си Ын стало еще не по себе. Она прижала тыльную сторону ладони к пересохшим губам.

Когда он вернется домой, она обязательно скажет ему спасибо.

Не просто всучит ему банку газировки в знак благодарности, а скажет искреннее, настоящее «спасибо».

То, что казалось запутанным клубком проблем, разрешилось удивительно легко, словно кто-то потянул за нужную ниточку на мешке с рисом. Из-за этой ситуации её чуть было не втоптали в грязь, но она даже испугаться толком не успела — всё было улажено быстро.

Конечно, когда она вернется в университет, шумиха еще какое-то время не утихнет, но впереди фестивали, промежуточные экзамены, и время всё расставит по своим местам. Сегодняшний инцидент скоро померкнет на фоне новых сплетен и забудется.

Таков уж университетский мир.

Чан Джу Ын, видимо, окончательно расслабившись после всех волнений, мирно спала, прислонившись к двери машины. Когда они въехали в свой переулок в Сонбукдоне, Си Ын растормошила сестру.

— Джу Ын, просыпайся, мы приехали.

Джу Ын, которая, очевидно, спала очень крепко, потерла глаза и сладко зевнула.

— Блин, онни, ты и сегодня домой не зайдешь? Может, хотя бы поешь со мной? Я сегодня еще ни крошки не ела.

Ни крошки?

— А тетушка Хван разве не дома?

Даже если она пропустила обед, должна же она была хотя бы позавтракать перед выходом. На удивленный вопрос Си Ын Чан Джу Ын надула губы и пожаловалась:

— Тетушка Хван уволилась на прошлой неделе. У неё же дочка недавно второго родила, вот она и решила сидеть с внуками. Да и мы с мамой всё равно в следующем году в Штаты уезжаем, так что какой смысл было её уговаривать остаться... В общем, мы срочно нашли новую домработницу, но мама в последнее время такая нервная, что ей никто не нравится. Я ей говорю — потерпи немного, ну где ты найдешь такую же, как тетушка Хван? А она вчера швырнула тарелку из-за того, что говяжьи ребра получились жесткими...

Пока Чан Джу Ын изливала душу, раздался щелчок, и дверь машины открылась. Сержант Пак Хо Бом, открывший дверь, заметив, что сестры всё еще разговаривают, тактично отступил на шаг. Джу Ын, прервав свою длинную тираду на полуслове, проворчала еще кое-что:

— Поесть-то можно и в ресторане, но дома сейчас просто бардак. У меня даже чистой школьной рубашки на завтра нет.

— Раз домработницы нет, могла бы и сама постирать. Отнести рубашку в химчистку — это же не высшая математика.

— Ой, онни, да дело же не в рубашке!

Джу Ын, которой явно не нужны были практические советы, тяжело вздохнула.

— Без тебя дом перестал быть похожим на дом. И мама, и папа ходят какие-то отстраненные, словно вообще не здесь находятся...

— Это... наверное, потому что вы готовитесь к отъезду. Вы же с мамой обе уезжаете. Когда сидишь на чемоданах, дом всегда кажется чужим.

Именно поэтому для Си Ын этот дом в Сонбукдоне никогда не был по-настоящему родным. С того самого момента, как её обручили с Со Ын Соном, а может, и еще раньше.

Си Ын вообще не хотелось задерживаться в этом переулке, поэтому она поторопила сестру:

— Иди давай. А то вдруг мама с папой выйдут и начнут расспрашивать, что стряслось.

Как бы быстро всё ни уладили, слухи всё равно просочатся, но Чан Мён Хван и Мин Се Хва пока ничего не знают. Конечно, вечно скрывать от них не получится, но Си Ын не хотела быть той, кто принесет им эти вести.

Джу Ын, прекрасно понимая, что её ждет, если родители всё узнают, больше не упиралась и вышла из машины.

Си Ын смотрела, как сестра, повесив рюкзак на одно плечо, понуро бредет к дому. Сержант Пак закрыл за ней дверь и вернулся за руль.

— Поедем к вам?

Си Ын на мгновение задумалась о послеобеденных лекциях и кивнула.

«Мама!»

Истошный, раздирающий душу крик раздался из-за забора. Си Ын, сама того не осознавая, дернула ручку двери, но та не поддалась.

— Госпожа, подождите. Не выходите. Я сам всё проверю, — крикнул Пак Хо Бом, останавливая Си Ын.

Он пулей выскочил из машины, подбежал к еще не закрывшейся калитке и скрылся во дворе. Оттуда в слезах выбежала Чан Джу Ын. Смертельно бледная, она кричала: «Онни!», и от этого Си Ын перехватило дыхание.

Пак Хо Бом открыл ей дверь, и она вышла. Чан Джу Ын, рыдая как ребенок, осела на землю, а Си Ын бросилась во двор.

Прямо перед входом в дом толпились люди. Какая-то незнакомая женщина средних лет пыталась поднять человека с земли.

— Скорую я уже вызвала. Это ваша мама, да?

Си Ын в ступоре посмотрела на человека, которого поднимала женщина. Растрепанные волосы, изо рта идет белая пена, кожа синюшного оттенка — сначала она подумала, что это труп. Но потом увидела, как вздымается грудь в попытке изрыгнуть что-то, и узнала в этом теле Мин Се Хва.

Пак Хо Бом, на ходу доставая телефон и кому-то звоня, резко спросил у Си Ын:

— Вы не знаете, какие таблетки принимает ваша мать?