— И что? И что, блять, из этого? Думаешь, этого недостаточно? Просто…

Си Ын опустила взгляд, затем приподняла голову и, глядя куда-то в пустоту, произнесла:

— Я подумала, что если попрошу вас кое о чем и скажу, что это из-за любви, то даже я бы на вашем месте не поверила.

Его сердце, замершее на мгновение, вдруг ухнуло вниз.

«Ну зачем же так внезапно? Убить меня решила?» — Му Гёль машинально прижал руку к груди, проверяя, на месте ли сердце и бьется ли оно вообще.

— Дорогая... Выражайся яснее. Что значит «из-за любви»? Либо любишь, либо нет.

Он заставил ее посмотреть на себя. Си Ын пару раз беззвучно шевельнула губами и ответила:

— Просто со мной такое впервые. И для меня это…

В этот момент Си Ын совсем не походила на человека, признающегося в любви. В отличие от Му Гёля, который, впервые произнеся это слово, трясся от волнения, как мальчишка, она казалась абсолютно спокойной.

— Я всегда считала, что внутри меня что-то сломано, что я неправильная и не способна на такие чувства. Но в последнее время я делаю то, чего от себя никак не ожидала… И вот я подумала: может, это и есть любовь? Наверное, я очень сильно к вам привязалась, а может, и правда полюбила.

— Да, блять. Именно так.

Му Гёль снова рывком прижал ее к себе.

Она без сопротивления подалась навстречу. Он жадно вдохнул запах ее тонкого тела, и сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать.

Какая же она всё-таки умница. Просто невероятная.

И правда, с чего бы ей, не напившись, вдруг менять свои привычки и говорить такие вещи? Его жена — поразительно проницательная и умная женщина. Она ведь наверняка могла бы поступить в лучший университет страны, в Сеульский, но, видимо, специально выбрала Y, чтобы не ущемлять самолюбие того придурка, своего бывшего.

Он, конечно, догадывался, что однажды услышит от нее слова любви. Но это же Си Ын. Он думал, что она скажет это просто так, ради красного словца — как легко соглашалась на секс не ради зачатия, а просто чтобы сгладить углы в их семейной жизни, прекрасно понимая, что в их браке любовь не обязательна.

И то, как она стушевалась в ответ на его признание, прятала лицо, бормотала, что ей нужно подумать и просила время, — всё это стало для него полной неожиданностью.

Была ли это хитрая лисья уловка или она действительно запуталась — ответ Му Гёль знал заранее. Учитывая ситуацию в ее семье, другого выбора у нее просто не было.

— Это любовь. Это она и есть, Си Ын.

Их отношения с самого начала строились на неравенстве. Никто не может заглянуть другому в душу — так какая разница? Наверняка ей приятно и волнительно слышать от него такие слова. То, что он лишь представлял в своих фантазиях, теперь стало реальностью. От ее слов кровь так бешено запульсировала в венах, что казалось, он вот-вот взорвется.

— Откуда вам знать? Это же мои чувства. Я и сама до конца не уверена…

— Я гениальный следователь, как я могу ошибиться? Мне достаточно одного взгляда, дорогая.

Му Гёль упрямо стоял на своем. Си Ын посмотрела на свои ноги и снова уткнулась щекой в его грудь.

— А мне кажется, если мы поцелуемся, я пойму всё гораздо лучше.

Этот тихий шепот заставил его шумно выдохнуть, и от накатившего возбуждения у него потемнело в глазах.

— Ты меня сегодня точно в могилу сведешь.

Она и так целиком и полностью принадлежит ему — чего ей еще нужно? Стоит ей только пальцем поманить, и он готов вскрыть себе грудную клетку и отдать всё без остатка.

На задворках сознания еще билась мысль, что нужно взять себя в руки, но губы уже сами потянулись к ее пухлой верхней губе.

Как только их губы соприкоснулись, а языки сплелись, он понял: Си Ын снова оказалась права.

Поцелуй расставил всё по местам. Чувствительные губы передавали малейшую дрожь, ее тепло и учащенное сердцебиение, скрытые за внешним спокойствием. Му Гёль, ослепленный собственной жаждой, вдруг с пугающей ясностью ощутил все ее чувства и всё ее возбуждение. Дыхание, которым они обменивались, выдавало с головой, насколько она была напряжена и как сильно ее тянуло к нему.

Они целовались постоянно — утром, вечером, да и просто встретившись взглядами, — и каждый раз она плавилась в его руках. Но сейчас его самого прошибло словно током, и тело обмякло, наливаясь сладкой истомой.

От одного только поцелуя у Му Гёля перехватило дыхание. Член мгновенно стал твердым как камень. Он прижал Си Ын к капоту машины, слегка отодвинувшись, чтобы скрыть рвущееся наружу желание.

— Звезду с неба достать? Только скажи, дорогая.

— Зачем она мне?..

Глядя в ее ясные, непонимающие глаза, Му Гёль тихо рассмеялся.

— А что тебе нужно? Проси всё, что угодно. Мне и самому интересно, на что я ради тебя готов. Твой отец опять что-то натворил? Не похоже, что дело в матери или сестре.

Раз уж после встречи с Чан Мён Хваном она сказала, что ей нужно попросить об одолжении, и добавила, что он ей не поверит, если она сошлется на любовь — значит, ей точно нужна его помощь.

И что на этот раз выкинул Чан Мён Хван? Это явно не мелкая взятка. Раз уж он ошивается с Син Со Хёном, дело наверняка пахнет сексуальным скандалом.

— …

Си Ын молча смотрела на него. Растерянный взгляд блуждал по его растрепанным волосам, лбу, влажной переносице, прищуренным от возбуждения глазам, напряженной челюсти и шее, задерживался на блестящих от слюны губах.

Она разглядывала его так внимательно, словно впервые увидела, детально изучая лицо, плечи и всё остальное от макушки до пят, а затем снова посмотрела ему в глаза.

Обычно спокойные, лишенные особых эмоций (если не считать моментов в постели), сейчас ее глаза излучали что-то настолько притягательное, словно были пропитаны феромонами. Му Гёль сглотнул.

Они были на улице, прямо перед домом. Здравый смысл подсказывал, что нужно зайти внутрь или хотя бы сесть в машину, но он, вопреки логике, коснулся языком ее века. Там, где должна была ощущаться соленая влага, вдруг разлилась странная, дурманящая сладость, от которой закололо язык. И Му Гёль жадно прижался губами к ее щеке, словно хотел откусить кусок.

— А что, если…

Приоткрыв губы, она произнесла то, чего он совершенно не ожидал услышать.

— Что, если я сделаю что-то ужасное… Если я окажусь совсем не той, кем вы меня представляете… Вы сможете меня защитить?

— Тебя?

Защитить Чан Си Ын от последствий ее же проступка?

— Ну конечно…

Что она вообще могла натворить? Трудно было представить, чтобы девушка, для которой прогул лекции приравнивался к катастрофе, совершила что-то противозаконное.

— В какой степени?

Блять, да о чем она говорит? Улыбка медленно сползла с лица Му Гёля.

Что могла натворить девушка, которая за всю жизнь даже правила дорожного движения ни разу не нарушила, раз теперь так нервничает, что сама берет его за руку перед признанием?

Может, она хочет сказать, что завела любовника? Или уже изменила ему? Нет, только не это. От одной мысли об этом внутри всё закипало, а сердце готово было разорваться. Но, блять… куда я денусь? Придется защищать.

Даже если прямо сейчас она скажет, что бросает его ради другого ублюдка, он будет умолять ее остаться. А если не поможет — станет преступником сам.

Вот только будет ли это означать, что он ее защищает, или, наоборот, предает?

— Если я совершу что-то непоправимое… вы всё равно будете меня любить?

Му Гёль тяжело приоткрыл губы, но не смог сразу ответить. Тогда Си Ын склонила голову и заглянула в его полные смятения глаза.

— Скажем, если я кого-нибудь убью?

Му Гёль не стал дожидаться ужина. Вместо этого он пошел вслед за Си Ын в ее комнату. Хотя она ясно сказала ему посидеть в гостиной или столовой, пока она всё приготовит, он просто схватил ее за руку, когда она начала снимать пальто.

И вот Си Ын уже лежала на кровати, а он обрушивал на нее поцелуи, вымывающие из головы все связные мысли.

— Му Гёль, а как же ужин…

— Никто от голода не умрет, если пропустит один прием пищи.

«А вот если мы не сделаем этого прямо сейчас, то я точно сдохну», — хрипло и горячо выдохнул он ей в шею.

Си Ын понимала, что от воздержания еще никто не умирал, но внутри всё так сладко заныло, что она тоже вцепилась в его волосы, щеки и шею, впиваясь губами в его рот.

Свитер слетел в мгновение ока, обнажив простое черное белье, делавшее ее грудь визуально меньше. Это был не тот мягкий шелк или кружево, подчеркивающее каждый изгиб, что она носила в квартире в Синчхоне. На мгновение Си Ын смутилась, но Му Гёль, как одержимый, зубами стянул бретельку лифчика, высвобождая мягкую плоть.

Не обращая внимания на само белье, он принялся жадно целовать и посасывать обнажившуюся нижнюю часть груди, а затем захватил ее целиком, жадно втягивая в рот.

Все тревожные мысли разом испарились. Остались лишь обжигающее прикосновение мужских рук к голой коже, его тепло и оглушающий стук сердца.

— Давайте сразу…

Когда Си Ын потянулась к его паху, Му Гёль нахмурился, и в его глазах блеснул пот.

— Нет, тебе же больно будет.

Он что, собирается за презервативом идти, раз она не приняла душ? Сам плевал на все законы, а в таких вещах вдруг стал дотошным до безумия?

Си Ын стянула с него белье. Из-за твердой, напряженной плоти ткань легко скользнула вниз от одного движения руки.

— Всё в порядке. Я уже влажная.

В подтверждение своих слов она сняла и свои трусики. Белье было уже насквозь пропитано смазкой, скопившейся в ложбинке. Комнату мгновенно заполнил тяжелый, терпкий запах секса. Му Гёль тоже его почувствовал. Член, который Си Ын сжимала в руке, дернулся, и на головке выступила прозрачная, блестящая капля предсеменной жидкости.

Она бесстыдно раздвинула ноги и направила его плоть к своему лону. Он, полностью потеряв контроль, несколько раз скользнул по влажным складкам, а когда Си Ын широко раздвинутыми ногами крепко обхватила его за талию и потянула на себя, он вошел.

Уже податливое и влажное лоно мягко раскрылось. Головка плавно скользнула внутрь и вдруг замерла.

— Ах…

Си Ын, не подготовившаяся должным образом и недооценившая объем и твердость его плоти, судорожно выдохнула. Она попыталась разжать ноги, чтобы дать ему немного отстраниться, но… глухой толчок. Твердая, как камень, плоть безжалостно раздвинула узкие стенки и вошла до самого конца.

Му Гёль судорожно вдохнул и с силой сжал ее грудь, примятую завернувшимся лифчиком.

— Больно… — невольно сорвалось с губ Си Ын. Она посмотрела на Му Гёля.

Он смотрел на нее сверху вниз, и его лицо было пугающе жестким.

Взгляд, лишенный остатков разума и полностью поглощенный животной страстью. От одного этого взгляда по коже Си Ын пробежал электрический разряд.