Услышав этот лицемерный вопрос, Си Ын в оцепенении перевела взгляд с Чан Мён Хвана на щенка на руках у Чан Джу Ын.

У знакомого ощенилась собака? Как же. Это был породистый щенок месяцев двух от роду — явно наспех купленный в каком-то зоомагазине. Его мотивы были настолько прозрачны, что у нее перехватило дыхание.

И зачем она вообще вернулась в этот дом? Хотела выяснить, что происходит с Мин Се Хва — ведь Чан Джу Ын и Чан Мён Хван, казалось, в конце концов просто сведут ее в могилу.

Но только сейчас Си Ын поняла, что совершенно не подумала о том, как и когда, разобравшись со всем, сможет отсюда уйти.

И о том, что Чан Мён Хван просто так не отпустит дочь, вернувшуюся в Сонбукдон…

— Он такой спокойный. И тепленький. Онни, подержи, — Чан Джу Ын, не подозревая о скрытом напряжении между сестрой и отцом, радостно сунула ей щенка.

— Убери. Я терпеть не могу собак, — с каменным лицом отчеканила Си Ын и попятилась. — Отец, у нас в доме больной человек, какая еще собака? Мама их тоже не особо жалует, а я любила щенков только в детстве, с чего вдруг сейчас… — Си Ын намеренно добавила в голос еще больше холодного недовольства. — Ему на вид и двух месяцев нет, он же наверняка еще к туалету не приучен. Повсюду будет шерсть, дом внутри деревянный — всё когтями исцарапает. Запах въестся так, что никакое проветривание не спасет. Да и прислуги у нас сейчас нет.

— Ну ты и сгущаешь краски! Он же крошечный, откуда там взяться запаху?.. — Чан Джу Ын в ужасе посмотрела на сестру, словно на самого бессердечного человека на свете, и поспешно прижала щенка к груди. Собака тут же доверчиво зарылась в ее объятия, но вот вопрос: сможет ли Джу Ын ее защитить?

— И кто, по-вашему, будет за ним ухаживать? Отвезите его обратно, — категорично заявила Си Ын.

Однако Чан Мён Хван лишь отшутился, словно заранее был готов к ее отпору:

— Ха-ха, ну раз уж взял, как я его теперь верну? Я не буду пускать его на второй этаж, так что не переживай. Ты уехала, Джу Ын целыми днями готовится к экзаменам, я занят… Маме просто не к чему было привязаться в пустом доме, вот она и подсела на таблетки. Да и любит она собак. Джу Ын, покажи щенка маме.

— Мам, правда он прелесть?

Мин Се Хва со слабым, изможденным лицом подняла руку и погладила щенка по голове.

— Похож на собаку, которая была у меня в детстве…

Из-за этого тихого бормотания Си Ын словно отбросило в глубокое детство.

В тот день, когда Мин Се Хва точно так же гладила и обнимала Ёнхи, отпуская холодные комментарии.

К той самой ночи, когда Чан Мён Хван жестоко, ногами забивал собаку насмерть, а Си Ын не могла сделать ничего — лишь стояла, сложив ладошки, и умоляла его остановиться.

Си Ын убрала руку, которой поддерживала мать, и ее губы дрогнули.

Пи-и-ип.

Услышав звонок, раздавшийся со стороны ворот, Си Ын резко обернулась. Словно завороженная этим звуком снаружи, она быстро пересекла двор и распахнула калитку.

Этот человек всегда появлялся именно в те моменты, когда Си Ын ломалась и в ее броне появлялась брешь…

— А, Си Ын.

За воротами стоял Но Джи Вон.

Увидев ее, он поправил очки и опустил взгляд.

— Тут перед домом чемодан стоял… Я подумал, это ваш.

Но Джи Вон, с которым они не общались с той самой попойки перед началом семестра, мельком заглянул во двор и слегка поклонился.

— Все дома? Давненько не виделись. Я зайду поздороваться…

— Нет, не стоит, — быстро ответила Си Ын и, крикнув вглубь двора: «Я ненадолго отойду!», шагнула за ворота, не дожидаясь ответа семьи, и захлопнула за собой дверь. — Оппа, нам нужно немного поговорить.

На самом деле, говорить ей было не о чем. Ей просто нужно было убедиться, что из этого дома в Сонбукдоне, куда она вернулась без какой-либо особой решимости, можно уйти в любой момент, стоит только захотеть.

— Мне тоже, Си Ын, — Но Джи Вон сглотнул и, наконец подняв глаза от земли, посмотрел на нее. — Я как раз хотел с тобой поговорить.

После той устроенной Чон Хи Ной попойки перед началом семестра, на которой Но Джи Вон напился до беспамятства, он так ни разу и не объявился. Точнее, Си Ын написала ему, но ответа не получила.

А потом одно за другим посыпались такие события, что она и думать об этом забыла…

Ближайшее кафе оказалось закрыто, а до других было далековато, поэтому они просто зашли в круглосуточный магазинчик неподалеку. Но Джи Вон взял пиво, Си Ын — фруктовый лед «Поллапо», и они сели на пластиковые стулья прямо на улице. Джи Вон надорвал упаковку мороженого и протянул ей.

Нос тут же уловил кисло-сладкий, вызывающий оскомину виноградный аромат. Почему ей кажется, что в последнее время она слишком часто ест это виноградное мороженое?

— Я в тот день случайно не сболтнула лишнего? По правде говоря, я почти ничего не помню… — Си Ын первой прервала молчание.

Но Джи Вон ответил не сразу. Слегка раскрасневшись, он открыл банку. Словно надеясь остудить нутро, он жадно сделал несколько больших глотков и только после этого произнес:

— Не ожидал встретить тебя здесь.

— Я тоже… Вы же вроде переехали?

— Я вернулся сюда после заграницы. Мы ведь не продавали дом… Нет, я не о том. А ты? Заехала навестить родителей?

— Что?

Родителей? Технически, так оно и было, но Си Ын недоуменно склонила голову.

— Я в тот день и об этом рассказывала?

Она что, проболталась о свадьбе? Раз уж он довез ее до дома в Синчхоне, возможно, она объяснила, почему съехала от родителей?

Однако Но Джи Вон лишь горько усмехнулся, поправив очки тыльной стороной ладони.

— И рассказывала… и показывала.

Показывала?

— Неужели…

— Да. Я встретил его, когда провожал тебя. Твоего мужа. Он ждал у лифта. — Джи Вон задумчиво покрутил в руках банку и поднял взгляд. — Тот чемодан… это твой?

— А, нет. Мамин. Она приболела и лежала в больнице, а сегодня ее выписали. Многовато вещей, да? Это я Джу Ын попросила всё собрать.

Она думала, он спросит, сильно ли мама болеет и что с ней случилось, но Но Джи Вон издал короткий вздох и признался:

— А я уж подумал, вы поругались, и ты ушла из дома.

— Что?

— А, извини. Просто когда я тебя увидел, на секунду… Нет, не то чтобы я этого хотел, просто подумал: а вы правда поженились? Нет, забудь. Извини. Ляпнул глупость… — забормотал он.

— Оппа? С тобой всё в порядке?

— Да что ж такое… — Но Джи Вон снял очки и потер переносицу.

Для человека, который собирался о чем-то серьезно поговорить, у него в голове царил явный хаос. Он даже схватился за голову. А потом вдруг выдал:

— В общем… Я знаю этого человека, Си Ын.

— А.

Знает Ке Му Гёля? Джи Вон сказал, что они столкнулись, когда он ее провожал, но Му Гёль словом не обмолвился о том, что знаком с ним. Уловив ее недоумение, Джи Вон пояснил:

— Знаю только я. Он меня не знает. Просто я дружил с его бывшей женой… с Дженнифер, Хан Со Хян.

— Что?

Прозвучало имя, которого она никак не ожидала услышать. Хан Со Хян. По словам матери Му Гёля, Хам Ин Хе, эта женщина свалилась им на головы, как снег посреди ясного неба, и мотивы ее были абсолютно неясны. Словно она намеренно ворвалась в благополучную, ни в чем не знающую нужды жизнь Ке Му Гёля, бросила на нее мрачную тень и исчезла.

Не успев себя одернуть, Си Ын выпалила:

— Я слышала только версию со стороны Му Гёля. Говорят, эта девушка была… немного не в себе. Это неправда?

От этого неожиданного поворота в разговоре сердце гулко и холодно застучало. Она никогда не верила, что слова Хам Ин Хе или самого Му Гёля — абсолютная истина. Человеческой природе свойственно выгораживать себя, поэтому Си Ын всегда понимала, что в этой истории есть и второе дно. Разумом она это понимала, но… почему-то ей очень хотелось, чтобы слова Му Гёля и его матери оказались правдой, и он действительно был невиновен. Она ведь и так выходила замуж, будучи уверенной, что он убил свою жену. Разве то, что он оказался лучше, чем она ожидала, что-то меняет?

Но теперь перед ней сидел человек, знавший Хан Со Хян лично. Более того — ее другом оказался Но Джи Вон, которому Си Ын вполне доверяла. Стараясь скрыть легкое разочарование, она спросила:

— Значит, у них все-таки был ребенок? Хан Со Хян была беременна…

— Что? Нет, нет. Со Хян всё выдумала. Сама вбила себе в голову, что это судьба, сама за ним бегала… А для него это реально было как проклятие на ровном месте.

Но Джи Вон со вздохом потер уставшие глаза.

— Она умерла, поэтому хотелось бы говорить о ней только хорошее, но… Не то чтобы все люди искусства такие, однако она была эмоционально очень нестабильной. Бросалась в крайности. Эта история вообще не должна была так закончиться… Если бы я только больше ее слушал… — в его словах сквозила глубокая печаль, пустота и чувство вины.

— Си Ын, нет, я не об этом хотел сказать, — он прикусил губу, так и не подняв головы, и вцепился в свои растрепанные волосы. — Я до сих пор ни в чем не уверен. То, что случилось — вина Со Хян, но… мне кажется, он знал, чем всё кончится. Я чувствовал это. Он прекрасно понимал, что Со Хян так поступит, и просто подтолкнул ее к краю обрыва.

— …

— Си Ын, этот человек… он не сулит ничего хорошего.

Но Джи Вон шумно выдохнул, словно именно эти слова дались ему тяжелее всего.

— Я… — Си Ын моргнула, откусывая кусочек льда, — я это уже знаю.

Она никогда и не питала иллюзий, что Ке Му Гёль хороший человек. Да, он оказался лучше, чем она ожидала, но это не делало его праведником.

— Он может оказаться куда страшнее, чем ты думаешь. Тебя это не пугает?

Пугает или нет — это был не ее выбор. Она и так выходила замуж, считая его худшим из худших.

— Всё в порядке.

Си Ын выдавила из упаковки еще немного фруктового льда и откусила.

— Мне всё равно, даже если он еще хуже. Я выходила за него не из-за его выдающихся душевных качеств. И, держу пари, Хан Со Хян тоже ждала от Му Гёля отнюдь не этого.

— Ясно... Вкусное мороженое? — спросил Джи Вон с таким лицом, словно проглотил несказанные слова.

— Угу. Хочешь такое же?

— Нет, спасибо. Ой, ты испачкалась. Прямо как маленькая.

— Где?

— Вот тут, на подбородке. Нет, не с той стороны… — Он полез в сумку за бумажными платочками.

— Оппа…

«Пришел день, когда оппа достает платочек, чтобы вытереть мне лицо», — только и успела подумать Си Ын, собираясь произнести это вслух, как вдруг…

— У тебя тут испачкано, дорогая.

Жесткий большой палец скользнул по ее подбородку слева.

Си Ын вскинула голову. Рядом, неизвестно откуда взявшись, стоял Ке Му Гёль.