Его дыхание, стук сердца... казалось, они плавят слух. Пульс, бившийся под кожей, отдавался в Си Ын, заставляя ее собственное сердце трепетать. Ей до одури хотелось разрыдаться, как маленькой девочке, и она до боли закусила губу. Му Гёль еще крепче прижал ее к себе.

Его сильные руки, плечи, сердце, колотящееся только для нее, — всё это дарило невероятное чувство покоя. Казалось, даже если прямо сейчас наступит конец света, в его объятиях она будет в полной безопасности.

— Извиняюсь, что прерываю идиллию... но если вы не хотите проводить супружеские свидания в тюрьме, пора бы вызвать скорую.

Услышав цоканье Со Гёля, Си Ын попыталась поднять голову и взглянуть на Чан Мён Хвана, но Му Гёль накрыл ее глаза ладонью.

— Брат сам разберется. Не смотри туда.

— В смысле разберусь? Младший, ты чего такие слова подбираешь? Человек-то еще живой...

Со Гёль аж подскочил, пытаясь сгладить напряжение, как вдруг со стороны двери раздался грохот.

— Что здесь... О боже, Си Ын!

В дверях, прикрывая рот руками, стояла Мин Се Хва в пижаме. Следом за ней выбежала сиделка и накинула ей на плечи халат.

— Какой ужас! Тебя ударили? Кто это сделал... Ты! Ты поднял руку на мою Си Ын?! Прямо в этом доме?!

Мин Се Хва, вырвавшись из рук сиделки, с перекошенным от ярости лицом бросилась к Ке Му Гёлю, который всё еще сидел перед Си Ын на корточках. Му Гёль усмехнулся, словно только этого и ждал, и, поднявшись, загородил жену собой.

В его глазах не было ни капли снисхождения, и неважно, женщина перед ним или теща. Си Ын инстинктивно вцепилась в его штанину, а Мин Се Хва замерла на полпути.

— Не знал, что вы дома... Значит, вы были здесь? И, судя по виду, никуда не выходили.

Му Гёль говорил на «вы», но тон был настолько пренебрежительным, что граничил с откровенным хамством. Он смерил ее холодным взглядом и посмотрел на Си Ын, крепко держащую его за брюки.

— Звукоизоляция тут паршивая, но вы умудрились не услышать крики дочери. Хотя их было слышно даже с улицы... Что ж у вас за слух такой избирательный?

— Ч-что? Что ты несешь?

— Вы всё не так поняли, госпожа, — встряла сиделка. — Депутат Чан первым поднял руку на Си Ын. К счастью, младший господин как раз приехал и вмешался, чтобы ее защитить. И вот...

— Что?

Мин Се Хва ошарашенно посмотрела на сиделку, а затем перевела взгляд обратно в кабинет.

Только сейчас она заметила ноги Чан Мён Хвана, торчащие из-за стола, и стоящего рядом Ке Со Гёля. Она заморгала, пытаясь осознать происходящее.

— О боже! Дорогой! О боже мой!

С лицом, какого Си Ын у нее никогда прежде не видела, она бросилась к окровавленному Чан Мён Хвану и пронзительно завизжала.

— Кто это сделал?! Боже, что же это! Дорогой! Дорогой!

Рыдая, она ощупывала изуродованное лицо мужа и трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство.

— У него, похоже, челюсть сломана, так что не трясите его так, а то он вообще не очнется. Скорая уже в пути, подождите немного... — попытался оттащить ее Со Гёль.

Мин Се Хва вырвалась и злобно уставилась на Му Гёля и съежившуюся за его ногами Си Ын.

— Си Ын, то, что сказала сестра Со, — правда? Это ты первая получила, и поэтому твой муж так изуродовал отца?! Ты сама его об этом попросила?! Боже мой, как ты могла так поступить с отцом!..

Ее голос срывался на визг.

— Поехали домой, дорогая.

Му Гёль протянул руку и легко поднял Си Ын, которая сидела на полу, закрыв уши руками. Она тихо застонала от боли, и Му Гёль, нахмурившись, скрипнул зубами.

В этот момент Мин Се Хва преградила им путь.

— Куда это вы собрались?! Ах ты ублюдок-убийца, убери от нее руки! Си Ын — моя дочь! Моя плоть и кровь! Я не отдам ее тебе! Искалечил тестя до полусмерти и думаешь, что сможешь жить с моей девочкой?! Да где это видано! Си Ын, звони в полицию! Срочно набирай адвоката Го и подавай на развод!..

— Не перекладывайте на других, сами вызывайте.

Надо же, а ведь только что переживала, что соседи услышат сирену скорой.

Му Гёль усмехнулся. Он поднял с пола сумочку Си Ын, вытащил ее телефон, набрал 112 и сунул аппарат прямо в лицо Мин Се Хва.

— Идти сможешь? Или понести?

Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки. Подхватив одной рукой Ходу, другой он прижал Си Ын к себе так легко, будто она ничего не весила. Небрежно оттолкнув загораживающую проход Мин Се Хва, он вышел из кабинета.

— М-му Гёль...

— Дорогая. Еще пара минут в этом доме, и я куплю бензин и спалю его к чертовой матери. А за поджог и убийство условным сроком не отделаешься, как ни старайся. Вряд ли ты захочешь носить мне передачки в тюрьму.

От этих леденящих душу слов Си Ын притихла. Му Гёль посмотрел в ее дрожащие глаза и вдруг прикрыл свои.

Зачем он сейчас закрыл глаза?

Си Ын, сама от себя не ожидая, подалась вперед и коснулась его губ своими. Му Гёль слегка прикусил ее губу, словно подтверждая, что она всё сделала правильно.

— Даже если не хочешь уезжать, у тебя нет выбора. Статья за похищение обойдется мне дешевле, чем за поджог и убийство. А за собаку припишут еще и кражу. 

Открыв глаза, он прошептал ей это, снимая с нее любой груз вины, ответственности, сожалений и тревог.

— Сейчас ты ничего не можешь сделать. Хочешь защитить этих или тех — лучше просто смирись и позволь себя похитить.

Му Гёль перехватил ее поудобнее, прижал к себе еще крепче и зашагал к выходу.

«Ты ничего не можешь сделать».

Это жесткое утверждение вырвало у Си Ын тихий вздох. Она обвила руками шею Му Гёля.

Быть беспомощной — для нее это было привычным состоянием.

Со дня смерти Ёнхи каждый ее день был пропитан бессилием, и она к нему привыкла. И пусть в какой-то момент она попыталась вырваться и обрести хоть крупицу контроля, обрушившаяся на нее лавина уродливой правды снова отбросила ее в это состояние. Но сейчас... слова Му Гёля почему-то заставили мурашки побежать по ее спине и затылку.

Именно потому, что она ничего не могла сделать, она впервые почувствовала себя абсолютно свободной.

* * *

Помощник депутата — должность хоть и высокая, но это не обычная госслужба. В отличие от чиновников с их «железными мисками», помощник в любой момент может оказаться на улице, если впадет в немилость шефа. А даже если ухитрится продержаться весь срок, угодливо заглядывая в рот начальству, проигрыш на выборах всё равно оставит его безработным.

Впрочем, до следующих выборов было еще далеко, так что Ким Бо Ён, рассчитывавшая на спокойную жизнь в ближайшие годы, вытерла пот со лба и окинула взглядом гудящий офис.

Все девять секретарей висели на телефонах, но звонки не прекращались — аппараты надрывались, не умолкая ни на секунду.

Дверь резко распахнулась. Бо Ён уже открыла рот, чтобы привычно отчеканить: «Очередной журналист? Депутата нет на месте», — но в офис ввалился сам Син Со Хён, бледный как полотно.

— Депутат Син, тут из нескольких редакций звонят... Что нам...

— Что-что?! Не берите трубки, нечего языком трепать! Отключите все телефоны! Мобильные тоже!

А депутат с опытом знает, что делать. Ким Бо Ён кивнула. Отвечать всё равно было нечего.

Но даже если вырубить всю связь в офисе, от одного факта было не скрыться.

— Депутат, прессу мы пока как-нибудь сдержим, но... тут недавно из полиции приходили. Сказали, если вы и дальше будете держать телефон выключенным, они выпишут ордер на арест. Велели включить.

— Из полиции?! Ордер на арест?!

Его лицо и так было похоже на маску мертвеца, а теперь еще и дряблые щеки затряслись — вылитая сцена из фильма ужасов.

— А что этот комиссар Ан делает?! Ты ему звонила?

— Комиссар Ан не берет трубку. Думаю, вам лучше позвонить ему лично. Я оставила ему сообщение...

Син Со Хён со скрежетом стиснул зубы. Помнится, он раздавал интервью о том, как потерял все зубы от пыток во время студенческих протестов. Видимо, новые импланты поставили на совесть.

— Сборище бесполезных идиотов...

Он нервно защелкал челюстью и включил свой телефон.

«Зачем они всё усложняют? Хотят, чтобы мы все вместе на дно пошли? Думают, я один потону?» — зловеще пробормотал он и начал искать номер в контактах.

— Где мои очки... Эй, иди сюда, найди мне номер!

Ким Бо Ён без лишних слов подбежала и взяла его телефон. Уведомления сыпались одно за другим, всплывающие окна не давали нормально зайти в адресную книгу.

— Кому звоним?

Она ожидала услышать имя какого-нибудь высокопоставленного прокурора, но Син Со Хён лишь безумно вращал пожелтевшими, мутными — то ли от наркотиков, то ли от паники — глазами.

— Чан Мён Хвану... Нет, подожди.

Это имя удивило Бо Ён.

Неужели бывший депутат Чан Мён Хван способен разрулить такую ситуацию? Да, прошел слух, что он выдал дочь за выходца из влиятельной юридической семьи, но чтобы дотянуться до реальной власти, там нужно задействовать слишком много связей.

Такой масштабный скандал, когда одновременно взбесились пресса, полиция, прокуратура и политические конкуренты, ему явно не по зубам.

Видимо, Син Со Хён пришел к тому же выводу, потому что выхватил телефон обратно.

— Звони председателю Со.

— Из корпорации «Чингван»... Председателю Со Ман Хо? С моего телефона? Я, конечно, как-то пересекалась с ним, но... станет ли он отвечать в такой ситуации?

Син Со Хён злобно скривился.

— Напиши, что дело касается его сына. Он сразу же перезвонит.