«Вы только послушайте». Именно это читалось в его взгляде.

— Я правильно понял? Вы просите засадить за решетку Син Со Хёна, за которым ваш отец бегает, как собачонка?

Си Ын кивнула. Это означало бы конец его политической карьеры, и она надеялась, что он будет уничтожен настолько, что не сможет влиять на ситуацию даже из-за кулис.

— Судя по тому, что вы даже не в курсе его дел, личной неприязни тут быть не может… Это что, ловушка? Чан Мён Хван подослал вас прощупать почву?

— Нет. Отец ничего не знает. И я бы хотела, чтобы он оставался в неведении как можно дольше. И когда скандал прогремит, чтобы ни Му Гёль, ни ваша семья уже ничего не могли с этим поделать.

Она хотела, чтобы Чан Мён Хван не смог броситься к Му Гёлю за помощью, чтобы в панике попытался разорвать все связи с Син Со Хёном и сбежать.

Чтобы он не то что не выдвигался на местные выборы, а забился в щель, как крыса, и дышал через раз, лишь бы его не смело волной.

Си Ын заговорила снова, надеясь, что ее просьба не окажется невыполнимой:

— Если для расследования нужны улики — они наверняка есть у отца. Какой-нибудь компромат, способный ударить по Син Со Хёну.

Депутат уже не воспринимал Чан Мён Хвана как равного. Он относился к его жене без капли уважения, словно к собаке, готовой по первому щелчку подставить живот. То же самое касалось и Си Ын: она интересовала его не как дочь Чан Мён Хвана, а исключительно как жена Ке Му Гёля.

Но когда один втаптывает другого в грязь, а тот пресмыкается, стелется ковриком и заглядывает в рот — всегда замечаешь то, что скрыто от остальных.

Как Син Со Хён знал слабые места Чан Мён Хвана, так и отец наверняка знал, по какой грязи ступал депутат.

Пусть Чан Мён Хван и не был таким матерым политиком, но он всю жизнь интриговал и искал во всем выгоду.

Раз они так сблизились, значит, отец бегал у него на побегушках, выполнял грязную работу, видел и слышал всё, что не предназначалось для чужих ушей.

У него точно что-то есть.

Видео, сообщения, чеки из злачных мест, которые он еще не успел удалить или предусмотрительно припрятал… что угодно.

— Я найду их. Любые материалы, способные уничтожить Син Со Хёна… А если их нет — я их создам.

Услышав ее решительный тон, Со Гёль почесал мизинцем в ухе, подался вперед и переспросил:

— Кажется, я сейчас ослышался. Вы сказали «создам»? Это значит, что…

— Да. Раз он замешан в сексуальных преступлениях, я могу стать наживкой…

— Воу! — Со Гёль аж подскочил, оборвав ее на полуслове. — Да вы просто пугающая женщина! Вы же сейчас не улики предлагаете, вы предлагаете человека уничтожить!

«Это же заказное убийство, в чистом виде!» — зашипел он, в панике озираясь, не слышит ли кто. Схватившись за побелевшие щеки, прямо как на картине Мунка, он тихо взвизгнул, словно изгоняя злого духа, и посмотрел на нее с содроганием.

Си Ын, проглотив испуг, удивленно моргнула.

— Вы думаете, ему грозит смертная казнь?

— Я вообще не об этом… Уму непостижимо, — потрясенно выдохнул Со Гёль.

— Если вы сами не можете взять это дело, хотя бы посоветуйте хорошего прокурора. Я ведь не разбираюсь во всей этой кухне…

Раз уж Со Гёль сам предупредил ее, Си Ын решила, что он хотя бы даст делу ход. Дела против политиков — это их собственные закрытые игры. Одни хотят всё замять, другие — раздуть. Раз сейчас у тех, кто хочет копать, больше власти, Си Ын и решила попытать счастья.

Что бы она ни нашла, в одиночку ей Син Со Хёна не свалить.

— Я вообще ничего не понимаю. Вы в курсе, что вашего отца тоже заденет? Хотя, конечно, в курсе. Вы же пришли просить меня пустить под откос карьеру родного отца. Я ничего не путаю?

Его прямолинейность заставила Си Ын прижать холодную ладонь к сведенной от нервного тика щеке.

— Если начнется расследование, вашего отца точно потянет прицепом. Они в последнее время чуть ли не в десны целуются. Это не хирургическая операция, где можно аккуратно вырезать одного Син Со Хёна. Вы всё равно на это пойдете?

Пойти против страха, который всю жизнь держал ее в подчинении, было непросто. Даже сделать один этот шаг. Си Ын вытерла вспотевшие ладони о колени и снова сжала кулаки.

— Да.

Вдруг стало так пусто, что в груди, наоборот, всё сжалось. Казалось, кто-то должен сейчас держать ее за руку — так сильно она к этому привыкла.

Ке Му Гёль.

— Ничего страшного. Если отец пойдет ко дну вместе с Син Со Хёном, и если наша семья из-за этого рухнет… Значит, так тому и быть.

Никто не знает, чем обернется публичный скандал. Син Со Хён — фигура крупная, теневая, а вот Чан Мён Хван всегда был на виду. Как и предупреждал Со Гёль, шансов, что всё пойдет не по плану, хватало с избытком.

Чан Мён Хван станет изгоем, на семью будут показывать пальцем, Джу Ын может забыть об учебе за границей. Имя великого писателя Чан Су Хёна будет запятнано: его запомнят как отца отвратительного преступника.

И всё же, раз уж они семья Чан Мён Хвана, раз уж они потакали этому чудовищу и скрывали его истинное лицо, то должны нести ответственность.

Это справедливо, но…

— …

Си Ын закусила пересохшую губу и медленно отпустила.

А если эта грязь заденет Ке Му Гёля? О нем и так ходит слишком много дурных слухов, он постоянно под огнем подозрений.

Даже когда он поймал настоящего серийного убийцу, было больше тех, кто искал подвох и строил теории заговора, чем тех, кто его хвалил.

— Я только хочу, чтобы Му Гёля это не коснулось. Мы еще не сыграли свадьбу, мало кто вообще знает, что мы женаты… Если мы поживем раздельно, пока идет расследование, его это не заденет.

Если Ке Му Гёль не будет крутиться в Сонбукдоне и не попадется на глаза журналистам, всё обойдется.

Семья Ке сдувала с него пылинки, и уж точно не позволит, чтобы из-за брака на него снова легла тень.

— Ну и ну… Когда отмазывали отца — выскочили замуж за нашего младшего, даже опомниться не успели, а теперь…

Ке Со Гёль усмехнулся своим мыслям, опустился на стул и одним глотком допил остывший кофе.

— Хотите разъехаться ради младшего? А он-то согласен? Я лично раздельное проживание молодоженов только приветствую, но он?

— Наверное…

Си Ын кивнула. Это ведь он просил ее хоть что-нибудь попросить, обещал, что сделает всё, что угодно. Ему это явно было не по душе, но раз уж он готов был достать луну с неба, неужели откажет в такой малости?

Со Гёль покрутил стакан со льдом и недовольно пробормотал себе под нос:

— Эти двое… Думают, что прокурор — это наемный киллер, что ли? Заявились парочкой, напоили кофе и просят человека уничтожить…

Вообще-то Си Ын предлагала пообедать, но Со Гёль отказался. И кофе в кафешке у прокуратуры купил он сам. Си Ын подумала, не стоит ли заказать еще порцию, раз его кофе уже закончился.

— Погодите… Вы сказали, Му Гёль тоже к вам приходил? Из-за кого?..

Му Гёль тоже хотел кого-то уничтожить? Человек, который любую обиду привык стирать в порошок на месте своими же руками, пришел просить об одолжении брата?

— А вы у него сами и спросите. Вы же так прекрасно ладите. У вас же всё просто отлично.

Так почему у вас такие секреты друг от друга? Со Гёль недовольно фыркнул, словно вредный старик, которому противно смотреть на воркующих парочек.

— …

Значит, в их браке не всё так гладко?

Си Ын натянуто улыбнулась:

— Может, закажем еще что-нибудь выпить?

Со Гёль забросил в рот кубик льда, с хрустом его раскусил и поднял руку, подзывая официанта.

В этот момент в его внутреннем кармане завибрировал телефон.

— Минутку… Это Му Гёль?

Со Гёль уставился на имя звонящего, а затем растерянно посмотрел на Си Ын.

— Вы ему не говорили, что мы встречаемся?

— Нет. Я сказала, что в университете… А вы?

— И я не говорил. Если бы сказал, он бы тут же примчался и начал бесить своими понтами!

Си Ын в недоумении склонила голову.

Она ничего не говорила, он тоже молчал. С чего вдруг такая паника, словно их поймали с поличным?

То, что Му Гёль, только что звонивший ей, теперь набирает Со Гёля — удивительное совпадение, но он точно не мог знать о их встрече.

Откуда Му Гёлю, находящемуся на месте убийства, знать, что происходит здесь?

Телефон звонил долго, затем на мгновение замолк и снова разразился вибрацией.

— Может, лучше ответить?.. Скоро обед…

— А как же ваше «пусть младший ничего не знает»? Если я отвечу, мы спалимся…

— Если я буду сидеть тихо, он ничего не поймет, — удивилась Си Ын.

«Вы живете с ним под одной крышей и до сих пор не знаете, на что он способен?» — хотел было рявкнуть Со Гёль, но сдержался и с тревогой уставился на продолжающий звонить телефон.

Младший брат был записан у него в контактах не как «Му Гёль», а как «Призрак».

— А, блять. Да пошло оно. В конце концов, я ничего противозаконного не делаю…

С лицом мученика, идущего на эшафот, Со Гёль взял телефон обеими руками.