Онлайн чтение книги Монолог в аптечной лавке The Pharmacist's Monologue
Глава 30 - Бедствие. Часть третья

Было собрано около семидесяти процентов урожая, когда прилетела первая саранча.

Кто-то раздавил её, но в этом не было смысла. Она кричала, чтобы продолжали жатву.

Зажгли факелы. Неважно, что это была капля в море.

Женщин и детей загнали в дома. Щели в домах заделывали грязью и тряпками. Она велела им не зажигать огонь, хоть внутри и было темно. И ещё сказала, чтобы приготовили еду, которую можно было бы съесть сразу. Сказала, чтобы сразу убивали насекомых, если они проберутся через щели.

Урожай не помещался в доме Няньчжэня. Пшеницу занесли в храм. Там было тесно, никто не входил. Щели заделали землёй так, что и воздух не проникал.

Все дома обрызгали ядом от насекомых. Неизвестно, был ли в этом смысл.

В шатрах было слишком много щелей. Они не годились для хранения, и их использовали как временное убежище для тех, кто остался снаружи.

Ма Шань держал большую сеть. Наверное, для ловли рыбы, но он безрассудно размахивал ею, ловя саранчу. Затем он топил её в большой бочке с водой.

Цюэ раздавала кожаные мешки. Вместо еды она давала подслащённое козье молоко. Она готовилась к долгой осаде.

Лик Сон обходил дом за домом. Он слушал испуганные голоса, доносившиеся из вентиляционных отверстий. «Всё в порядке», — говорил он, и, находя другие щели, через которые проникали насекомые, отгонял их и заделывал.

Постепенно видимость ухудшалась.

Цвет менялся с белого на серый, на цвет помойной крысы.

Уже можно было сказать, что всё было почти чёрным.

Не то что ходить, даже глаза открыть было нельзя. Они налетали, кусали, отрывали куски. Рот открыть было невозможно. Она кое-как прикрыла рот тканью.

Сплошной шум, было непонятно, кто и что говорит.

Прикрыв лицо руками, она наконец смогла немного приоткрыть глаза.

Она видела Ма Шаня, всё ещё размахивавшего большой сетью. Он бил наполненную сеть о землю и топтал её. Бочка с водой давно была переполнена саранчой.

Некоторые, искусанные насекомыми, сходили с ума. Они издавали дикие крики и размахивали факелами и тесаками. Саранча не умирала, а набрасывалась на деревенских.

Цюэ подскочила и подсекла буйного мужчину. Она связала упавшего верёвкой.

Лик Сон всё ещё обходил дома и разговаривал с людьми. Люди сходят с ума, впадают в безумие без света. Он предотвращал это.

Но были и те, до кого его голос не доходил.

Из одного из домов повалил огонь. Из герметично закрытого дома выскочили старуха и ребёнок с перекошенными лицами. В руках у ребёнка было огниво.

Внутри была только что сжатая пшеница, огонь разгорался хорошо. В это время года, когда не было сезона дождей, воздух был достаточно сухим, чтобы всё хорошо горело.

Ма Шань тут же среагировал. Он ударил ногой по балке дома. Дом, похожий на хибару, тут же зашатался.

— …!

Было понятно, что он что-то громко кричал. Вода была далеко, так что он, наверное, говорил, что нужно сломать дом, чтобы потушить огонь. В таких критических ситуациях Ма Шань был силён.

Он почти в одиночку сломал его, а потом принёс и опрокинул бочку с водой, в которой плавали трупы насекомых.

Цюэ затолкала в шатёр плачущего ребёнка и старуху. Хоть и везде была саранча, но там должно было быть немного лучше.

Неизвестно, сколько прошло времени. Может, полчаса, а может, несколько часов.

Все боялись, ненавидели невиданных доселе насекомых, и…

— Маомао.

Ей показалось, что кто-то коснулся её плеча.

Обернувшись, она увидела Лик Сона. На его волосах, на одежде сидела саранча. Маомао протянула руку, чтобы снять её.

— Прекратите делать лекарство. Ваши руки придут в негодность.

Руки Маомао были красными и воспалёнными.

(Ах).

Средства от насекомых были бесполезны.

Маомао без остановки распыляла яд от насекомых. Распыляла, распыляла, но его не хватало, а саранча всё летела.

Почему не действует, почему не действует.

Действует. Но их прилетает ещё больше.

Голодная саранча грызла даже ядовитые травы. Грызла людей, одежду, пыталась сожрать даже столбы домов.

Более того, упавшие насекомые, казалось, пожирали друг друга.

Это было безумие от перенаселения.

Маомао тоже была в безумии.

Она брала травы, обладающие инсектицидными свойствами, и варила их.

В большом котле плавала саранча, и туда же были брошены травы с корнями.

Воспалённые руки — то ли она вырывала травы голыми руками, то ли это была реакция на ядовитые инсектицидные травы.

Лик Сон всё ещё смотрел на небо, полное насекомых. В небе были насекомые, но он смотрел ещё выше.

— Бедствие на бедствие… было бы хорошо.

Она не понимала, что он имел в виду. Но Маомао тоже посмотрела на тёмное небо.

— Ай.

Что-то ударило её.

Она посмотрела вниз и увидела, что на земле лежит кусок льда.

Боль от удара распространилась по спине, по плечам.

Стук, стук, стук.

Воздух похолодел.

— Град?

Большие куски льда, холодный воздух. Движения насекомых, казалось, замедлились.

— Бедствие на бедствие.

Нет, это было не бедствие. Это была небесная благодать.

Маомао пришла к ответу, о котором в обычное время и не подумала бы.

— Иди, иди ещё.

Безумие Маомао направилось в другую сторону. Она вышла под град, в самую гущу насекомых. Не мольба о дожде, а мольба о граде.

Она не чувствовала ни боли от укусов насекомых, ни боли от ударов града.

Просто она желала, чтобы хоть что-нибудь сделало что-то с этой бесчисленной саранчой.

И в результате.

Сильный удар по голове.

— Маомао!

Она помнила, как к ней подбежал Лик Сон.

Маомао, получив удар градиной, потеряла сознание.