Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 154

Чайная комната императрицы находилась недалеко от комнаты Анетт. Всю дорогу, следуя за провожатым-слугой, Анетт была напряжена. Хоть она и решила ничего не предпринимать, её плечи дрожали, а руки похолодели. Пальцы, сцепленные на животе, онемели.

Наверное, это всё из-за ненависти. Из-за ненависти, отравляющей её изнутри.

— Её Величество скоро прибудет. Пожалуйста, присаживайтесь и подождите.

Повинуясь приглашению слуги, Анетт села за чайный столик. На столе стояли пустые чашки, тарелочки и серебряные вилочки. На тарелках с золотой каймой был выгравирован символ солнца. Символ семьи Фербранте. Анетт безучастно смотрела на него — теперь это был герб императорской семьи.

В ушах стучала кровь. Она вспомнила о кинжале, спрятанном в корсете. Она взяла его с собой только потому, что не смогла придумать более надежного места. Если бы её комнату обыскали в её отсутствие, его бы непременно нашли и забрали. Анетт должна была во что бы то ни стало сохранить его. Она не хотела, чтобы кто-то снова отнял у нее то, что принадлежит ей.

Мое.

Повторив это про себя, она подумала о Райнгаре. Он ждал за дверью вместе со служанкой. Ей сказали, что мужчинам, не служащим в личной охране, вход на половину императрицы воспрещен. В королевском дворце Кингсбурга таких правил не было; видимо, хозяин этого дворца уж слишком пекся о своей жене.

Это уже похоже на болезнь. Подумала она с усмешкой, когда дверь чайной комнаты открылась.

— Её Величество Императрица.

В тот же миг у нее перехватило дыхание. Плечи, обращенные спиной к двери, напряглись. Не показывай волнения, Анетт. Хочешь, чтобы все видели, как ты боишься? Веди себя так, словно тебе всё равно.

— Кхм.

Только услышав короткое покашливание, Анетт поняла свою ошибку. Она сидела спиной к императрице. По правилам она должна была встать и поприветствовать её.

Она с опозданием поднялась и повернулась ко входу. На мгновение она встретилась взглядом с императрицей, стоящей за открытой дверью. Позади неё стояли маркиза Либехафен и другие фрейлины. Похоже, это маркиза только что многозначительно кашлянула. Хоть это и была её ошибка — забыть о простейших правилах этикета, — Анетт не могла сдержать раздражения.

Только после того, как Анетт медленно присела в реверансе, императрица сделала шаг вперед. За ней, когда она входила, последовали шесть фрейлин. Анетт стояла и ждала, пока императрица не подойдет и не сядет, опустив глаза, чтобы маркиза снова не сделала ей замечание своим покашливанием.

— Графиня. Садитесь.

Императрица, заняв свое место, предложила Анетт сесть, и только тогда та опустилась на стул напротив. Снова повисло недолгое молчание. Маркиза, вместо того чтобы кашлять, заговорила:

— Вы забыли поблагодарить Её Величество, графиня.

— ...Благодарю вас, Ваше Величество.

— Вам бы следовало лучше изучить придворный этикет. Неопытность — не оправдание.

Анетт проглотила обиду от нравоучений главной фрейлины. Она чувствовала, как стоящие рядом фрейлины беззвучно насмехаются над ней. Императрица же сидела молча, не произнося ни слова.

В этой некомфортной атмосфере фрейлины начали накрывать на стол. От красиво разложенных печений и пирожных пахло маслом и сахаром. Анетт, глядя на эти изящные сладости, вдыхала этот сладкий запах. От одной мысли о том, что ей придется это есть, её уже подташнивало.

Когда стол был накрыт, главная фрейлина, маркиза, налила им чай. Только после того, как обе чашки были наполнены, молчавшая до этого императрица заговорила:

— Спасибо, маркиза.

— Это в радость мне, Ваше Величество.

— Можете все быть свободны.

— Слушаемся, Ваше Величество.

Фрейлины во главе с маркизой гурьбой удалились, и Анетт наконец осталась с императрицей наедине.

В светлой и просторной чайной комнате воцарилась тишина. Анетт так ясно слышала собственное дыхание, что ей было не по себе. Чайный столик между ними был небольшим. Они сидели так близко, что могли чувствовать аромат духов друг друга.

— Маркиза Либехафен очень строго относится к этикету.

Осторожно заговорила молчавшая императрица.

— Если вам было некомфортно, я извиняюсь за неё. По правде говоря, я и сама еще только привыкаю ко всему этому.

Её тон, вдруг ставший таким дружелюбным, казался совершенно чужим. Поведение императрицы разительно отличалось от того, как она вела себя в зале приемов или перед фрейлинами, и поэтому Анетт на мгновение показалось, что она вернулась в прошлое.

В то время, когда она была дочерью короля, а та — дочерью аристократа. В то время, когда она думала, что они станут родственницами и та выйдет замуж за её брата. В то время, когда они могли бы стать сестрами, самыми близкими родственницами.

Анетт медленно подняла глаза и посмотрела на её лицо. Прекрасная Лорелия. Женщина, не знающая, что такое боль. Что ты знаешь о том, каково это — носить кинжал под одеждой? Всё то время, пока я страдала, ты была под защитой своего драгоценного мужа.

Бросив меня в лапы такого, как Галант Рот.

В груди снова всё закипело. Лицо императрицы было таким же, как и раньше. Всё таким же белым, как фарфор, и без единого изъяна. Эта безупречная красота была настолько ненавистна Анетт, что она опустила глаза.

— Спасибо, что пришли, графиня. Я рада, что вы согласились встретиться.

— ...Это ведь вы пригласили меня, Ваше Величество.

Её голос прозвучал немного сдавленно. И то, что её постоянно называют «графиней», тоже раздражало. Кичитесь тем, что даровали мне этот жалкий титул? Думаете, я должна быть за это благодарна?

— Почему Вашему Величеству так хотелось со мной встретиться? Мы ведь не в таких отношениях, чтобы радоваться друг другу.

Анетт бросила на неё острый взгляд. Её слова были дерзкими, но, в конце концов, они были здесь вдвоем. Здесь не было ни главной фрейлины, которая могла бы указать на её грубость, ни императора, который мог бы разозлиться.

Императрица просто молчала и смотрела на неё. Анетт, не скрывая враждебности, ждала ответа. Это был тот самый момент, которого она так ждала. Возможность выплеснуть всё, что накопилось у нее на душе.

И, похоже, императрица тоже ждала этого момента.

— Я хотела узнать, как у вас дела.

Ведь она перешла к сути без долгих колебаний.

— Граф Рот хорошо с вами обращается?

С таким добрым лицом, с такими искренними глазами.

— ...Как заботливо с вашей стороны спрашивать о таком.

— Мне показалось, что граф — не очень хороший муж.

— Как было бы замечательно, если бы вы поняли это немного раньше.

— До меня доходят тревожные слухи.

— О каких слухах вы говорите?

Императрица замолчала, словно не решаясь произнести это вслух. Анетт на мгновение подумала о Райнгаре, но тут же отбросила эту нелепую мысль и повернула ход мыслей в другое русло. Ну конечно. Аристократы, посещавшие Рот, видимо, распустили языки.

О том, как граф Рот обращается со своей юной женой. О том, что её изолировали, сделав глухой, и о том, что она сидела на званом ужине с засохшей кровью на щеке после пощечины, возможно, тоже.

Поняв это, Анетт почувствовала стыд. Хоть она и считала, что ей всё равно, кто и как над ней смеется в этом дворце, и что ей плевать на слухи, её гордость была уязвлена. Ей стало так стыдно и обидно, что она вспылила.

— Это вы отправили меня к этому человеку, Ваше Величество. Не понимаю, с чего это вас теперь это заботит.

— Если бы я знала тогда, я бы лучше отправила вас в монастырь.

Императрица прикусила губу и опустила глаза. Сделав медленный вдох, её белая грудь приподнялась и опустилась. Глядя на это, Анетт поняла, что та действительно много думала об этом. И что она чувствует вину за её несчастливый брак.

— Граф Рот хоть и в летах, но он высокопоставленный аристократ и человек с достоинством, поэтому я думала, что всё будет хорошо. Он всегда такой вежливый и обходительный...

— Разве есть кто-то, кто не вежлив и не обходителен с Вашим Величеством?

— ...Да. Вы правы.

Императрица горько улыбнулась. Анетт, хоть и насмехалась над её наивностью и неведением, с другой стороны могла её понять. Ведь Анетт и сама была такой. Когда она была принцессой Кингсбурга, все были к ней добры. Весь мир обходился с ней вежливо и с улыбкой. Никто не смел проявлять к ней злой умысел.

Есть вещи, которые можно узнать, только испытав их на собственной шкуре. Анетт тоже училась этому.

— ...Принцесса.

Тихо позвала её императрица, подняв глаза. Это неожиданное обращение пронзило её сердце насквозь. Смотря ей прямо в глаза, Анетт крепко прикусила губу. Ей казалось, что она вот-вот разрыдается, поэтому она еще шире раскрыла глаза.

Ненависть, обида, чувство несправедливости. Ничто из этого не могло точно описать то, что она чувствовала. Была ли это тоска по отнятому прошлому или гнев на тех, кто его отнял, — она не знала. Анетт лишь изо всех сил пыталась нормально дышать.

Она боролась изо всех сил, чтобы не заплакать, чтобы не навлечь на себя еще больший позор такой жалкой слабостью.