Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 152

Войдя в покои, Рейнгарт опустил Аннет на кровать и закрыл стеклянную дверь. Плащ, упавший на балконе, он оставил как есть. Со щелчком затворённой двери звуки снаружи слегка приглушились — смех людей, лёгкие переливы лютни.

Аннет, вытянув ноги, сидела на постели и наблюдала за ним. Рейнгарт, повернувшись к ней, опустился на край и принялся снимать с неё туфли — одну за другой. Коснувшись холодных ступней, он тихо выдохнул.

Каждое прикосновение к внутренней стороне стопы вызывало щекотку, и пальцы невольно сжимались. В крупных ладонях собственные ноги казались особенно бледными и маленькими, почти чужими.

Рейнгарт молча растирал ступни, попеременно сжимая их, словно передавая тепло. Склонённая голова, сосредоточенность — всё это Аннет рассматривала в тишине. Возникало ощущение, будто она стала чем-то по-настоящему дорогим и ценным. Человек, способный так тревожиться всего лишь о холодных ногах… даже в годы, проведённые в положении принцессы, рядом не было никого подобного.

Потому этот мужчина и был дорог. Слишком дорог — такой, кого невозможно будет удержать вновь. Сам факт, что он оказался так близко, казался чудом. Сколько бы ни было в ней самой недостатков, даже если в конце концов последует отвержение — всё равно хотелось удержать его ещё хоть раз.

«Стоит ли рискнуть?.. Разве это не достойно решимости?..»

Тихая дрожь разлилась в груди. Аннет смотрела на человека, державшего её ноги. Затем Рейнгарт, ещё ниже склонив голову, внезапно коснулся губами подъёма стопы. 

— Ах…

Аннет дёрнула ногу от неожиданности, но он не отпустил. Губы продолжали касаться кожи, неподвижно, настойчиво. Поцелуй ноги — знак высшего почтения, величайшее выражение преданности. Когда-то рыцари на посвящении склонялись к ногам своего господина.

От внезапного чувства Аннет словно оцепенела. Когда губы на мгновение отстранились и взгляд Рейнгарта поднялся, дыхание перехватило. В этом взгляде было нечто странное. Затем губы вновь коснулись кожи — медленно, почти скользя, перемещаясь по подъёму.

— З-зачем ты это делаешь?..

— Потому что красиво.

С этими спокойными словами Рейнгарт коснулся губами пальцев ноги Аннет. Она вздрогнула и вновь попыталась отдёрнуть ногу, но безуспешно. Губы, скользнув по пальцам, задержались на самом кончике. Аннет в изумлении замерла, не веря глазам.

— Нельзя… грязно же…

Даже если днём была ванна, даже если после этого она не покидала постели…

— П-перестань…

Рейнгарт не обратил внимания. Чем более растерянной становилась Аннет, тем смелее он продолжал, позволяя себе всё больше. Лёгкое касание зубов, мягкое движение языка — и по телу Аннет пробежала резкая щекотка, заставившая её вздрогнуть. Стыд, чувство вины и странное удовольствие переплелись, разогревая кровь.

— М-м…

— Похоже, тебе это нравится.

Пробормотав это с оттенком насмешки, Рейнгарт ещё раз коснулся губами мизинца, а затем вновь вернулся к подъёму стопы.

— Уже теплее.

Подняв взгляд, он едва заметно улыбнулся. Воспользовавшись тем, что хватка ослабла, Аннет поспешно высвободила ногу и поджала её. Влажная кожа всё ещё отзывалась покалыванием, будто прикосновение не исчезло.

«Грязно…»

Сердце билось гулко, словно после запретного поступка. Рейнгарт, будто ничего не произошло, провёл языком по собственным губам. При свете свечи их цвет казался особенно ярким, и этот вид заставил Аннет резко податься вперёд.

Опершись на колени, она сама потянулась к нему и коснулась губами его губ. Влажное прикосновение, настойчивое, глубокое — и в этот момент мысль о «грязи» исчезла. Обхватив его лицо, Аннет искала лишь одного.

Быть с ним. Даже если это предосудительно, даже если это неправильно — всё равно быть вместе. Разделить всё без остатка, стать такой же, как он.

Когда губы наконец разомкнулись, Рейнгарт тихо спросил:

— Разве ты не говорила, что грязно?..

Аннет сделала вид, что лишь переводит дыхание, и не ответила. Проглотив собравшуюся во рту влагу, она лишь смотрела в его глаза — освещённые светом свечи, ясные, внимательные. Так же, как он смотрел на неё. Взгляд становился всё настойчивее, всё увереннее, пока не дошёл до предела, где чувства уже закипают.

Почти одновременно они подались друг к другу. Поцелуи были жадными, почти резкими; в этом стремлении друг к другу они торопливо избавлялись от одежды. Обнажённые, прижимались тесно, не оставляя между собой расстояния.

Аннет широко раскрылась навстречу, принимая его, а Рейнгарт оставлял на её теле следы своих прикосновений. Ни один не сдерживал другого, не пытался быть осторожнее.

Аннет старалась лишь не дать голосу вырваться наружу. Рейнгарт временами закрывал ей рот ладонью, но всё же вновь и вновь заставлял терять контроль. Движения становились всё настойчивее, глубже, словно желание не знало меры.

— Мм…

Лишь когда дыхание стало прерывистым, а тело налилось тяжестью усталости, Рейнгарт, с трудом переводя дух, приподнял Аннет. Их близость не прерывалась — они оставались соединёнными. Принцесса, сидя напротив, обвила руками его шею. Лицо, прижатое к обнажённой груди, было горячим и влажным. Губы Рейнгарта вновь коснулись чувствительной кожи, и Аннет, уткнувшись подбородком в его волосы, подавила стон. Приоткрыв припухшие веки, она на мгновение взглянула в сторону балкона.

Ночное небо всё ещё было усыпано звёздами. Тонкий серп луны уже скрылся. Мысль о том, как однажды он станет полным, мелькнула на мгновение. До следующего полнолуния ещё немало дней.

— Ах…

Сквозь непрерывное ощущение тепла и дрожи Аннет вновь закрыла глаза. Губы, мягко касающиеся кожи. Тепло тела Рейнгарта рядом. Руки, удерживающие и в то же время ласково скользящие по спине.

Ощущения, разливавшиеся по телу, не оставляли сомнений. Они возвращали блуждающие между прошлым и будущим мысли в настоящее. Привязывали к этому мгновению — к Аннет, которая дышит, чьё сердце бьётся, чья кровь течёт. К обнажённой Аннет. К той, у которой нет ничего.

Кроме этого человека.

— Рейн…

— Мм.

— Если нас поймают… ты умрёшь.

Шёпотом произнеся это, Аннет ещё крепче прижала его к себе. Уткнувшись носом в тёмные волосы, вдохнула его запах. Всё вокруг наполнялось только Рейнгартом — и всё же жажда не исчезала.

— И всё равно… тебе правда не страшно? Даже если погибнешь из-за меня?

— Страшно… Страшно умереть раньше тебя, — тихо прозвучал ответ.

Рейнгарт поднял голову. Аннет смотрела в глаза, отражавшие мерцание свечи. Янтарный свет, тёмная глубина, будто затягивающая в себя.

— Но умереть ради тебя — не жаль.

Слова прозвучали и пугающе, и странно сладко.

— После смерти… нас будут судить.

— Знаю.

— Мы окажемся в аду.

— Я буду ждать.

Рейнгарт ответил так, словно это не имело значения, и, притянув Аннет за затылок, вновь коснулся губами её губ. Она привычно закрыла глаза.

— Поторопись.

Голос прозвучал едва слышно, прямо у губ. Этот голос… от него мысли словно заволакивало туманом. Аннет сильнее прижалась к Рейнгарту, всё крепче удерживая.

Что же сделало их такими?..

Такие вопросы уже не имели смысла. Всё началось с пониманием, что это неправильно, и даже имея возможность остановиться, они всё равно зашли так далеко. Быть может, впереди ещё более глубокое падение. Быть может, придёт день, когда сожаление заставит её проклясть это мгновение. Но даже так…

«Я хочу тебя».

Аннет дрогнула и, упершись руками, мягко оттолкнула Рейнгарта назад. Он легко поддался и, опустившись на постель, посмотрел на неё снизу. Лицо, разгорячённое, освещалось дрожащим светом свечи.

Аннет смотрела на него неотрывно, двигаясь навстречу. Их тела, сплетённые так тесно, были подобны деревьям с переплетёнными корнями. С каждым движением ощущение нарастало, а вместе с ним — тягучее напряжение, заполнявшее всё изнутри. Аннет следовала за этим чувством, не останавливаясь, пока дыхание не стало прерывистым.

Глядя на его лицо, обращённое к ней, на выражение, в котором возбуждение проступало всё явственнее, Аннет довела движение до предела — до самого конца.

— Аа…

Сорвался короткий стон, и Аннет рухнула в объятия Рейнгарта. Руки крепко сжались, дыхание сбилось. Ощущение его внутри не исчезало, отзываясь едва уловимым движением. Сердце гремело в груди, и от этого кружилась голова.

В этом горячем объятии Аннет решила поверить ещё раз. Бросить вызов богам — несправедливым и своенравным. Даже если в конце придётся пасть, даже если выбор обернётся горьким проклятием, сейчас следовало набраться смелости. Следовало поверить в себя и в то, что она сумеет выдержать.

Этот человек стоил того. Эта любовь — стоила того, чтобы поставить на неё всё.

Сердце билось под рёбрами сильнее, чем когда-либо. Постепенно дыхание выравнивалось. Сквозь приоткрытую дверь доносилась тихая мелодия лютни, мягко опускаясь на горячие тела, сплетённые в объятии.