Онлайн чтение книги Для тебя, моя погибель To You Who Will Destroy Me
1 - 109

Эрель внезапно проснулась, осознав, что она закутана в одеяло и покоится спиной к груди Баркана.

Сколько я проспала?

Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и обнаружила, что он уже не спит. В отличие от неё, совершенно измотанной, его лицо, казалось, было полно энергии, что только заставляло её чувствовать лёгкую обиду. Заметив её взгляд, Баркан посмотрел на неё сверху вниз.

— Проснулась? — мягко спросил он.

Лицо, смотрящее на неё, было невероятно нежным, словно глядящее на самое драгоценное и хрупкое в мире. Его глаза были наполнены сладостью, которую слова не могли передать.

Баркан никогда прямо не говорил ей, что любит её, но признание, казалось, и не было необходимо.

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности 98]

Этот мужчина и вправду любит меня, подумала она. И, как известно каждой женщине, трудно не быть великодушной с красивым мужчиной, который искренен.

Эрель почувствовала, как узел эмоций, тяготивший её несколько дней, наконец начал растворяться. Когда она улыбнулась ему, Баркан усмехнулся, словно смущённый своей собственной сентиментальностью, затем наклонился и поцеловал её в лоб с отчётливым чмоком.

— Хааам, — зевнула Эрель, прильнув к его широкой груди. Тепло его тела и крепкие объятия были как надёжное убежище, где ей не грозило ничего. Ощущение абсолютной безопасности лишь усиливалось от контакта с его сильным, внушительным телом.

— Снова собираешься спать? — спросил он.

Она кивнула, полузакрыв глаза, чувствуя редкое желание немного пошалить.

— Расскажешь мне сказку? Пока я не усну?
— Сказку, хм. — Баркан помедлил, раздумывая. Он был от природы уверенным мужчиной, плавным в словах, как большинство успешных деловых людей, и у него было множество историй, которые могли очаровать молодую женщину вроде Эрель. Но почему-то ему не хотелось рассказывать одну из своих обычных историй. Опустив глаза, он заколебался.

— Что? Нечего рассказать? — снова поддразнила Эрель, её речь замедлилась, когда сонливость снова подкралась. Её обычный собранный тон теперь был мягким и милым.

— Есть одна… не весёлая история, а старая, — наконец сказал он.
— Какая?
— Длинная и очень старая история, — ответил он.
— Я люблю длинные и старые истории, — сказала она с сонной улыбкой.
— Что объясняет, почему тебе нравятся мои… владения, — сказал он, на его лице появилась хитрая усмешка.

Разговор шёл так хорошо — почему он всегда должен был его испортить? Эрель бросила на него сонный, раздражённый взгляд, но Баркан лишь рассмеялся и мягко закрыл её веки рукой.

— Почти двадцать лет назад, — начал он тихо, — прежде чем я стал Барканом Хамаш, я был не более чем бастардом проститутки.

Глаза Эрель широко распахнулись от неожиданного признания, но прежде чем она успела взглянуть на него, он предупредил:

— Закрой глаза. Я не скажу ни слова больше, если не закроешь.

Было странно. Его нежелание делиться этой историей делало её более любопытной, но в то же время именно эта нерешительность наконец заставила его заговорить. Баркану тоже, казалось, была забавна эта ирония, когда он издал мягкий смешок.

— Закрой глаза, — повторил он, его голос теперь был окрашен сонным теплом, когда он мягко притянул её голову к своей груди, уткнув её лицо туда. Он не хотел, чтобы она видела неприятные вещи из его прошлого, особенно пока он выкладывал эти горькие воспоминания перед ней.

— Такая благородная леди, как ты, не поймёт, — продолжил он, — насколько мизерны жизни незащищённых.

Короли и знать собирали налоги, чтобы укреплять свои земли и поддерживать своё «достоинство». Взамен они имели обязанность защищать свой народ.

Но когда появилось великое бедствие в виде Китанов, сколько на самом деле выполнили эту обязанность? Знать пожимала плечами, списывая это на нечто вне человеческого контроля, бросая свой народ на произвол судьбы. Они наблюдали, облегчённые, как простолюдинов пожирали, благодарные только за свою собственную безопасность.

Территориями, пострадавшими сильнее всего, всегда были трущобы, где царило беззаконие. Места, где проститутки, сутенёры, головорезы и нищие собирались в тенях.

Если на фермера или торговца нападали, солдаты хотя бы делали вид, что защищают их. Но трущобы были исключением. Лорд просто блокировал территорию и ждал, наблюдая, как Китан вычищает её, пожирая всех на своём пути, пока не насытится и не вернётся в своё подземное логово для летней спячки.

— У знати даже был для этого термин. «Тщательная чистка», — сказал Баркан, его тон тяжёл от горечи.

С точки зрения лорда, это было невероятно удобно. Зачем возиться с паразитами, которые даже не могут платить налоги, когда Китан уничтожит их бесплатно? Это избавляло землю от нежелательных, отбросов общества, без единого движения пальца.

Как только Китан очищал территорию, он уходил, раздутый от удовлетворения, отступая под землю для долгой спячки. Проходили годы, и рождалось еще больше обедневших людей. Им некуда было идти, поэтому они в конце концов заползали обратно в опустевший район красных фонарей и начинали все заново. И когда Китан просыпался снова, трагедия опять повторялась.

— Новые нищие рождаются, и никто не принимает их. У них нет выбора, кроме как обосноваться в заброшенных трущобах. И когда Китан просыпается, цикл начинается занова.

— Назвать ли эту чёртову штуку «циклом природы»? — Баркан издал горький смешок, впервые рассказывая свою старую историю.

— Это был обычный день, — начал он. — Мне было меньше десяти лет, я всё ещё был Масака, но по-настоящему не проявил свои способности.

В тот день, как и во многие другие, он сидел на корточках в задней комнате, где хостесс приводили себя в порядок и подправляли макияж. Его мать, Леша, была довольно популярна. Будучи маленьким мальчиком, Баркан был не более чем надоедливым прилипалой, едва заслуживающим внимания.

Его рутина была проста: сидеть в той пыльной, тесной комнате, словно старая кукла, ожидая возвращения матери. Такова была вся ежедневная жизнь Баркана.

Как всегда, он прислонился к заплесневелой стене, коротая время. Снаружи он мог слышать, как пьяные посетители бранятся с хозяйкой, ноют о нехватке денег и временами получают удары от вышибал. Баркан слушал с некоторым развлечением, настраиваясь на знакомые звуки.

В какой-то момент он, должно быть, задремал, только чтобы быть разбуженным внезапным пронзительным криком снаружи.

— А-а-ах!! Монстр!!!
— Бегите, бегите, спасайтесь!!

Что происходит? — удивился он. Неужели это просто ещё один пьяный, устраивающий сцену?

Потирая глаза, юный Баркан склонил голову набок. В маленькой комнате было только одно крошечное окно, предназначенное для выхода густого дыма от сигарет проституток. Окно было слишком высоко, чтобы дотянуться, не подтащив тяжёлый деревянный стул в углу.

В обычный день он бы не стал беспокоиться. Его мать всегда была осторожна, скрывая тот факт, что он Масака. Закон требовал немедленно сообщать о любом обнаруженном Масака в храм для официальной регистрации. Если бы его нашли, не было сомнений, что его забрали бы.

В борделе никто не знал, кем он был на самом деле. Они просто видели в нём бесполезного паразита, всегда вертящегося под ногами. В результате Баркан привык к голоду и выработал привычку экономить энергию, когда это возможно.

Но крики снаружи не прекращались. Их стало больше, и в них вплетался жуткий, скрежещущий рык, которого он раньше никогда не слышал.

Любопытство взяло верх. Он наконец поднялся, подтащив большой стул к окну, намереваясь заглянуть наружу. Но прежде чем он успел влезть, дверь в комнату с грохотом распахнулась.

— Баркан!
— Мама?
— Слава богу, ты в безопасности! О, слава богам! — вскрикнула Леша, её лицо было смесью облегчения и паники.

Баркан моргнул от удивления. Была середина её рабочего времени — она не должна была быть здесь. Он не имел понятия, почему она вдруг появилась.

— Давай, нам нужно убраться отсюда. Быстро! — призвала она.

Она выглядела так же, как всегда, с тщательно нанесённым макияжем и распущенными волосами вокруг плеч. Но что-то было не так. На ней было несколько слоёв верхней одежды поверх тонкого платья, и она сжимала сумку, набитую пожитками.

— Куда мы идём? — спросил он с недоумением.
— Просто следуй за мной, мой милый мальчик, — прошептала она, пытаясь скрыть свою нервозность.

Леша, прожившая жизнь в трущобах, понимала ситуацию лучше кого бы то ни было. Появился Китан, и вскоре лорд отдаст приказ о блокировке. Как только это случится, они окажутся в ловушке на тех же улицах, что и прожорливый монстр, обречённые быть сожранными без возможности спастись.

Этого не должно произойти.

Десять месяцев жизни в клетке с прикованным Китаном во время беременности были ужасны. Леша даже надеялась, что у неё может случиться выкидыш, как у некоторых других женщин, чтобы кошмар закончился скорее. Но Баркан упрямо выжил, терпя тот ад, пока наконец не родился.

Жрецы Хашивы, эксперты в таинствах деторождения, знали важность грудного молока, поэтому позволили Леше оставить своего сына. Они недооценили её решимость, думая, что она будет равнодушна.

Но когда Леша впервые взяла на руки своего малыша, поглаживая его пушистую головку и кормя его, она осознала одно.

Я буду любить этого ребёнка.

То, как он был зачат, было искусственным и отвратительным, но ничего из этого не имело для неё значения. Этот ребёнок был единственным чистым, совершенным и незапятнанным, что Леша когда-либо произвела на свет — её единственным безупречным достижением.

Отчаянно желая защитить его, она цеплялась за каждый шанс, прижимая его к себе, убегая. Она заползала в самый тёмный, самый скрытый угол трущоб, надеясь исчезнуть из виду. Её мечтой было скопить достаточно денег, чтобы сбежать с сыном и жить мирной жизнью в маленьком домике. Эта надежда была её причиной выжить.

Она ещё не могла умереть. С решимостью Леша прикусила губу и взяла руку своего маленького сына, тихо шепча.

— Слушай внимательно, мой милый. Сейчас мы будем играть в прятки. Но мы будем играть с закрытыми глазами.
— Но, мама, как мы сможем бежать, если наши глаза закрыты?
— Не беспокойся. Я всё время буду держать твою руку. Так что, что бы ни случилось, ты не должен открывать глаза, понял?
— Хорошо, — согласился он, широко улыбаясь. Мальчик не понимал опасности. Он был просто счастлив, что его мама пришла за ним раньше обычного и держала его за руку.
— Хорошо... — голос Леши дрогнул, но она заставила его звучать ровно. — А теперь закрой глазки.

Она не хотела, чтобы её сын увидел ужасы снаружи, стал свидетелем того, что ни один ребёнок никогда не должен видеть.

Прежде всего, она молилась, чтобы он не открыл глаза.

Она молилась всем сердцем.

 _______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765