Онлайн чтение книги Для тебя, моя погибель To You Who Will Destroy Me
1 - 115

— Любовь-ненависть? —  переспросила Эрель, пытаясь уловить суть.

— Именно. Храм относится к Дыханию как к своему величайшему позору — к чему-то, что они с радостью уничтожили бы полностью, но не могут по какой-то причине. Если они найдут его, то спрячут в самой глубокой, самой потаённой камере, запрут так, чтобы никто и никогда не смог до него добраться, — Баркан говорил с лёгкой усмешкой — противоречивость храма его забавляла.

Именно поэтому он хотел завладеть Дыханием раньше них.

— Сейчас оно у королевской семьи, — добавил он, досадливо цокнув языком. Он подозревал, что за годы обладание реликвией сильно ослабило влияние храма. Должно быть, это нечто, глубоко связанное с их тайнами, — подумал Баркан.

— Но в королевскую сокровищницу оно попало только недавно, верно? Где оно было до этого? — поинтересовалась Эрель, заинтригованная историей.

— Восточный континент, — плавно ответил Баркан.

— А, теперь понятно, — кивнула Эрель.

На Восточном континенте почитали Верховного Бога, но не поклонялись ему, как на Западе. Там ценили личное просветление выше преданности божеству. Даже если у западного храма была власть, за океан она не простиралась.

— Дыхание хранилось в одной из знатных семей. Изначально это был подарок — фамильная реликвия, оставшаяся с первых торгов с Западом, — пояснил Баркан.

— Тогда как оно оказалось в королевской сокровищнице?

— Его украли, — в голосе Баркана мелькнула весёлость.

— Кто?

— Те, с кем ты хорошо знакома, Влады.

Услышав это имя, Эрель нахмурилась. Она никак не ожидала, что Влады окажутся причастны к истории с Дыханием.

— Зачем Владам его красть? — спросила она. — Это же реликвия, которую ищет храм… по крайней мере, ты так говорил.

— Кто знает? — Баркан пожал плечами. — Может, они храм ненавидят так же, как я. Может, у них было другое применение. Пока не ясно.

Он должен был признать: вся эта ситуация вызывала у него неподдельный интерес. Храм, королевская семья, Влады — все охотились за одним и тем же предметом. Хаос, и он ему нравился.

Баркан облизнул губы, представляя, как вырвет Дыхание у них из-под носа. Азарт от такой кражи волновал его едва ли не больше, чем сила, которую мог таить в себе артефакт.

— И как оно перешло от Владов к королевской семье? — спросила Эрель, заинтригованная таким поворотом.

— Влады вернулись с ним на Запад на корабле, разумеется. Они не ожидали, что в порту их встретят королевские Масака, — объяснил Баркан, и на губах его заиграла хитрая улыбка.

— Погоди… Люди Филипа Олсвейза?

Баркан не ответил прямо, но его усмешка была достаточным подтверждением догадки Эрель. Она поморщилась при этой мысли.

— Уф, это имя всегда напоминает мне о Серии Байерс, — пробормотала Эрель, вспомнив ту самую неприятную женщину, которая едва не сорвала собрание Лисерв.

Серия обожала создавать проблемы, она намеренно создавала напряжение на встречах Лисерв. Выражение её лица смягчалось лишь когда она заводила речь о своём Масака — любимом Филипе. Эрель каждый раз с трудом удерживалась от того, чтобы не закатить глаза при виде этой тошнотворной преданности.

Она словно рабыня, хвастающаяся своими цепями, — с горечью подумала Эрель. Серия, видимо, искренне считала, что зависеть от Масака — верх блаженства. Но Эрель не из таких. У неё своих забот хватает.

Кстати, о заботах. Она вдруг вспомнила о задании Баббл.

Как, чёрт возьми, мне найти последний шедевр какого-то скульптора в этой южной глуши? — с досадой подумала Эрель. Она вообще не из этого мира — как ей отыскать малоизвестное произведение искусства?

Она уже почти не верила, что доберётся до этой деревни. То, что они всё-таки сюда попали, тянуло на чудо. Только чудо это было каким-то… слишком уж удобным.

— Эй, Баркан, — позвала она неожиданно для самой себя.

— Я слушаю, — отозвался он мгновенно, без паузы.

— В этой деревне есть какие-нибудь известные статуи или руины? — спросила она, надеясь хоть на какую-то зацепку.

— С каких это пор моя леди интересуется местными красотами? — поддразнил Баркан, его золотистые глаза весело сверкали.

Улыбка его стала шире, загадочнее:

— У любой сделки есть цена, не так ли?

Он, разумеется, раскусил её с полуслова. Но Эрель была полна решимости не уступать.

— А почему бы и нет? — пожала она плечами с деланной небрежностью. — Раз уж мы здесь, глупо не посмотреть что-то интересное. И потом…

Она многозначительно замолчала.

— И потом? — в голосе Баркана скользнуло любопытство.

— Это же наша первая поездка, — мурлыкнула она, беря его под руку и утыкаясь носом в плечо. Потёрлась щекой, как довольный котёнок.

Баркан улыбнулся — широко, открыто, почти беззащитно.

Вот она, сила любви. Кто больше влюблён — тот и проиграл.

В этот момент он готов был рассказать ей всё. Вывернуть душу наизнанку.

Но вместо этого вслух произнёс:

— Сделка есть сделка. Цена?

Привычка торговаться въелась в кровь.

— Ты невыносим! — Эрель надула губы. — Ну и что на этот раз?

Баркан хитро прищурился, медленно поднёс палец к губам и постучал по ним.

— Поцелуй, например.

Невозможный человек,— подумала Эрель, хотя поймала себя на том, что едва сдерживает улыбку, а не раздражение. Его бесстыдство, как ни странно, было частью его обаяния.

— Если я поцелую тебя, ты всё расскажешь? — спросила она.

— Клянусь своей честью, — ответил Баркан, наклоняясь ближе.

— Но у тебя нет чести, — поддразнила Эрель.

— Зато есть награда за мою голову. Сойдёт за гарантию? — парировал он, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Эрель не могла сдержать смех. Она встала на цыпочки и закрыла глаза, готовясь поцеловать его. Баркан, более чем счастливый услужить, наклонился, чтобы встретить её губы.

Их поцелуй был мягким и нежным, наполненным лёгкостью позднего вечера. Баркан закрыл глаза, смакуя тепло её губ, лёгкую дрожь от смеха, которая делала её ещё неотразимее. Его рука скользнула по её гладким волосам, пальцы нежно обводили изгиб плеча, в то время как он вдыхал лёгкий персиковый аромат её кожи. Это был мимолётный, но совершенный момент, каждая деталь которого впечаталась в его память, как сон.

И всё же, пока он наслаждался сладостью мгновения, в его сердце закралась тень страха — осознание того, что это счастье хрупко и мимолётно.

А что, если я потеряю её? — Мысль ударила его внезапно, словно удар молнии. Его хватка невольно сжалась, и некогда нежный поцелуй стал глубже, отчаяннее. Он не мог отогнать страх, вцепившийся в него, страх потерять её.

Баркан? — Эрель заметила внезапную перемену — что-то изменилось. Объятия стали жёстче, напряжённее.

Эрель знала это чувство. Иногда он уходил в себя, и сквозь его обычную невозмутимость проступал страх.

Странно было думать о нём и страхе в одном предложении. Баркан — само спокойствие, само обладание. Но никто не бывает идеальным. В каждом есть трещина.

Она сжала его пальцы. Молча. Просто давая знать: я здесь.

Если её присутствие могло его утешить — она останется. Без вопросов, без слов.

— Эрель Элоренс, — прошептал Баркан, прижавшись лбом к её лбу. Его голос был тих, и когда она открыла глаза, то видела лишь его сомкнутые веки и чёткую линию носа.

— Ты должна жить очень, очень долго. Со мной, — тихо сказал он, и сила его слов вызвала у Эрель проблеск беспокойства.

— Конечно, я буду. Я буду с тобой очень, очень долго… — начала она, но запнулась. 

Мне кажется, или в последнее время он стал чаще говорит подобные вещи?

Эрель чувствовала, что упускает что-то, но не могла понять, что именно.

— Как ты себя чувствуешь в последнее время? — спросил Баркан, меняя тему.

— Всё в порядке, — ответила она, хотя её мысли всё ещё витали вокруг его прежних слов.

— Никакого кашля? Тошноты?

— Что? — она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. — Нет, ничего…

Пока они говорили, в голове Эрель начали складываться кусочки мозаики. Она склонила голову набок, и её охватило чувство внезапного понимания.

Я вообще рассказывала ему, почему меня тошнило камнями?

Она была уже на грани ответа, когда он сказал:

— Ты заплатила высокую цену, так что я должен рассказать.

Баркан поднял руку и указал куда-то вдаль.

— Не знаю, знаменитое это место или нет, но… там раньше была лучшая каменоломня в городе. Особенно мрамор — его качество было настолько превосходным, что скульпторы очень его ценили.

— Каменоломня?

Эрель навострила уши. Забыв обо всём, что занимало её мгновение назад, она посмотрела в указанном направлении.

Огромная заброшенная каменоломня. Ни души, даже в солнечный день. Доски на входе рассохлись, почернели от времени. Жутковатое, мёртвое место.

Неужели оно действительно там?

Эрель нахмурилась. Казалось маловероятным, что последняя работа Паоло Кристофера может находиться в таком заброшенном месте. Он был известным скульптором религиозных фигур, и его работы стоили целое состояние.

— А других мест нет?

— Как видишь, городок маленький.

Он был прав. Деревушка на краю южных земель была до смешного мала: горстка домов под красной черепицей, кукурузные поля за околицей — и ничего, что могло бы привлечь путника. Кроме, пожалуй, узкой полоски берега, где бирюзовая вода лизала песок, усыпанный ракушками, отливающими золотом.

— Говорят, на рассвете песок здесь сияет, будто его присыпали золотой пылью, — негромко сказал Баркан.

В его глазах плясали те самые золотые искорки. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и когда их взгляды встретились, на его губах расцвела мягкая, тёплая улыбка.

— Так что давай управимся до восхода.

Чтобы потом сесть здесь и встретить рассвет.

_______________________________________

Команда - нечего делать

Переводчик - el098765