— А может, сходишь к ней прямо сейчас да немного полебезишь?
— Не смешите. Если бы с ней это прошло, я бы её давно уже улестила. Вы хоть представляете, до чего въедливая и проницательная старуха?
Нет, окажись она хотя бы той, кто первой познакомился с Тришей, а не Джон, всё сложилось бы получше.
Когда-то Белла считала, что достаточно просто отнять у Харриет ещё и Тришу — и дело сделано, но Джон настолько впал в немилость, что у Беллы не нашлось даже случая к ней наведаться. Это была расплата за беспечную самоуверенность.
— Эта старуха должна исчезнуть. Только тогда я смогу втоптать Харриет в грязь…
Белла процедила это с ядом в голосе, и при виде её ожесточившегося лица Тэз приподнялся и сел.
— Чем больше смотрю, тем больше любопытно: с чего тебе так хочется растоптать Харриет?
— А вам-то какое до этого!..
— Отвечай.
Голос Тэза не звучал властно, но Белле он показался угрозой. Ведь она знала: стоит ему захотеть — и он расстроит её помолвку.
Белла буравила его взглядом, но он не отступал, выдерживая повисшее молчание, и в конце концов она выбросила белый флаг.
— Да ничего особенного. Просто… видеть её не могу.
Белла выбралась из постели рядом с Тэзом, накинула шёлковый пеньюар и, налив себе бокал, выпила. Вспоминать прошлое на трезвую голову было слишком противно.
— Девчонка, которая ничем не лучше меня, просто по счастливой случайности родилась дочерью наследника виконтского рода. Благодаря этому она могла заполучить всё, не прилагая никаких усилий. И любви ей доставалось вдоволь, и все её обожали.
Она снова отпила глоток.
— В детстве мы дружили. По малолетству я ничего не понимала. Завидовала, но считала, что тут уж ничего не поделаешь. А потом в один день эта мысль рухнула до самого основания.
В тот день Харриет впервые устраивала чаепитие.
Готовить чаепития для маленьких дочерей, ещё не дебютировавших в свете, было тогда любимым занятием знатных дам. Доходило до того, что для девочек выпускали отдельные чайные сервизы.
Какими же милыми казались матерям дочки, мечтавшие повторять за ними всё до мелочей.
В тот день Харриет так и сияла от восторга — будто и земли под ногами не чуяла.
— На Харриет было дорогое, это сразу бросалось в глаза, очень красивое платье. Я знала, что мне оно пошло бы куда больше, но, как всегда, похвалила её — мол, очень тебе идёт.
Чаепитие вышло по-своему роскошным.
В саду, утопавшем в цветах, расставили столики ростом под маленьких барышень и приготовили сладкий чай. Угощений, которые могли бы понравиться детям, тоже было в избытке.
Подружки Харриет, явившиеся за руку с матерями, рассаживались на места со своими именами и от волнения притопывали ногами.
С виду — поистине безупречное чаепитие маленьких барышень.
— В тот день у меня впервые испортилось настроение, когда Харриет представила меня своим подругам словами: «Это моя кузина Белла».
— И что в этом такого?
— Не знаю. Просто стало неприятно. Может, потому, что я поняла: главная героиня той картины, о которой я мечтала, — не я?
Но решающее случилось дальше.
Они ели угощения с чаем, без умолку щебетали и весело проводили время, как вдруг одна девочка, из тех, у кого богатое воображение, зарделась и сказала:
— А за кого мы потом выйдем замуж?
Для девочек, рождённых и выросших в знатных семьях, самым важным делом был именно брак.
А маленькие девочки, не знающие жизни, представляют этот брак исключительно в романтическом свете.
Все принялись рассказывать о своём идеале. Настоящих мужчин они толком не знали, потому образцом служили герои сказок, любовных романов для девочек или пьес.
Когда настала очередь Беллы, она с мечтательным взглядом произнесла:
— Я хочу выйти замуж за принца и жить как принцесса. Каждый день буду носить тиару и вот такие пышные платья.
Сейчас, оглядываясь назад, она находила это смешным, но тогда говорила вполне всерьёз. Ведь она даже задумывалась о том, чтобы, выйдя за принца, дать родителям жить богато и важно.
И тут одна девочка чуть назидательным тоном заметила:
— Харриет может, а ты — нет.
— Почему?
Белла, чьё чистое желание отвергли, с обидой переспросила, но та девочка ответила с таким лицом, будто всё и так очевидно:
— Харриет — виконтская барышня, а ты просто дочь рядового дворянина. С чего принцу жениться на рядовой дворянке?
Тогда вмешалась Харриет и приструнила подружку:
— Не говори так! Белла очень красивая и прямо ангел, она наверняка сможет выйти замуж за принца.
Харриет и во сне бы не приснилось, что этим она лишь сильнее растравляет в Белле стыд и унижение, — но в тот день мир Беллы перевернулся до основания.
— Я никогда не держала зла на ту девочку, что меня уколола. Нет, я даже была ей благодарна. Она содрала с моих глаз ту косную мораль, что застилала мне взгляд.
Что нужно делать, чтобы заполучить будущее, о котором мечтаешь, — это та девочка объяснила ясно и недвусмысленно.
Сначала я должна стать виконтской барышней Листеруэлл.
И с того дня Белла принялась отнимать у Харриет всё по очереди. Её подруг, её положение, её внешность и даже её светлый, деятельный нрав — всё.
Этот план до недавнего времени двигался без сучка и задоринки. По крайней мере, пока Харриет не вернулась из монастыря.
— Барышня Листеруэлл — это я. А Харриет всё лезет вперёд, и оттого имя, которое должно принадлежать только мне, всё блёкнет. Вот потому её и надо растоптать.
Тэз выслушал её речь, полную самоуверенности, и тихо рассмеялся.
— Белла. Тебе подошло бы прозвище не Золотая Роза Дженоа, а Ядовитый Гриб Дженоа.
— Да хоть как. Но одно бесспорно. Что Золотая Роза, что Ядовитый Гриб — красива настолько, что сводит людей с ума.
Видя, как она проглатывает даже колкость, Тэз пожалел, что назвал её ядовитым грибом, а не ядовитой змеёй.
— Поединок дьявола и ангела, что ли?
— Это вы о чём?
— Харриет ведь вернулась из монастыря. Не возьмёт ли её под защиту сам Явар?
Тогда Белла, допивавшая остатки вина со дна бокала, фыркнула со смешком.
— Дьяволом окажется Харриет. А я — ангел, который всегда побеждает.
Сделать так ей было проще простого. С тех пор как она отняла у Харриет титул виконтской барышни, она проделывала это уже не раз. И на сей раз будет не так уж трудно. Лишь бы найти зацепку, пускай самую крошечную.
— Так или иначе, для начала надо помешать тому, чтобы связь между Харриет и герцогским домом Кайлас крепла.
Она уже однажды потерпела неудачу, так что на этот раз непозволительно было держаться вальяжно.
Расчёсывая пальцами растрепавшиеся волосы, Белла перебирала в уме, кто бы мог представить её Джеремии.
Чтобы разорвать связь между Седриком и Харриет, выгоднее метить не в Седрика, а в Джеремию.
* * *
В трясущемся наёмном экипаже Харриет смотрела на полегчавшую сумку и вспоминала минувший год с небольшим.
Казалось, что прошло ужасно много времени, а ведь и года не минуло с тех пор, как я вернулась в столицу.
В Дженоа она вернулась первого июня прошлого года, а на бал в графском доме Вандербильт выехала в конце того же месяца.
Сейчас начало апреля — значит, прошло месяцев десять.
А вот год в монастыре пролетел по-настоящему быстро.
Из-за однообразного, повторяющегося распорядка казалось, что год потянется как десять лет, но вышло совсем иначе. То ли потому, что варить мыло было занятно, то ли потому, что она была поглощена клятвой отомстить семейству дяди, — кто знает.
Так или иначе, сегодня Харриет по важному делу впервые за долгое время навещала монастырь Святой Клариссы и теперь возвращалась обратно.
— Сестра Харриет, добро пожаловать!
Настоятельница Катрин и помощница настоятельницы Анес по-прежнему встретили её тепло.
Эмма, ставшая теперь незаменимым человеком в «Клариссе», держалась куда степеннее прежнего, а сёстры, что жили в особо отведённом монастырём месте и производили продукцию «Клариссы», смотрели на Харриет как на свою спасительницу.
София и монахи из мыловарни трудились над мылом усерднее, чем раньше, а сама София до того захлопоталась, объясняя и показывая новые образцы, что себя не помнила. Видно, ей хотелось похвастать каждым из них по отдельности.
А уж травяная мастерская и пасека — и говорить нечего.
Когда люди оценили ту ценность, о которой прежде знали лишь они сами, и стали платить за неё высокую цену, у всех прибавилось сил.
— Сестра Харриет. Если вдруг станет тяжело или вы устанете, вспомните, что вам есть куда вернуться. Это место — ваш дом, а мы — ваша семья.
Катрин обняла уходившую Харриет и сказала это. Как же она была благодарна за эти слова.
Благодаря им Харриет не было одиноко. Ведь у неё была большая семья — те, кто утрёт ей слёзы и посмеётся вместе с ней.
А значит, она могла идти вперёд.
«Кларисса» заметно окрепла. То, что единственный инвестор — герцог Кайлас, по-прежнему остаётся слабым местом, но пока он добросовестно помогает, и план логистики — от производства и поставок до продаж — выстроен хорошо.
О качестве продукции и говорить нечего.
С ростом числа работников и оборудования, с повышением урожайности оливковых и травяных плантаций в монастыре стали производить ещё более добротный товар.
Так что за эту сторону можно было какое-то время не тревожиться.
Теперь нужно подумать о чём-то новом. О том, как приумножить то, что у меня есть.
В руках у Харриет было то, о чём десять месяцев назад она и помыслить не смела.
Сто шестьдесят пять гектаров обширной плодородной земли в Периласе и трёхэтажный особняк, тысяча квадратных метров доброй, лакомой земли в Лоберри, арендная плата, что поступала из Периласа, гонорар за лицо марки и доля в «Клариссе».
Но и этого ещё нельзя было назвать достаточным.
Когда осенью соберут урожай, из Периласа разом придут большие деньги. Взяться бы за что-то с ними на земле в Лоберри? Или оставить её пока в покое и вложиться в другое дело?
После того как на пикнике Харриет рассталась с Седриком, Тэз переменил повадку и перезнакомил её со множеством людей.
Завязать там серьёзные, глубокие отношения было негде, но Харриет запомнила, кто каким делом занимается, и, едва вернувшись с пикника, навела справки о тех начинаниях, что её заинтересовали.
И виноградники Хейблса были недурны, и в железоделательном деле виды неплохие. Уровень жизни простонародья нынче тоже вырос, так что молочное хозяйство какое-то время, похоже, будет процветать.
Но сваливать все свободные деньги в одно место казалось рискованным, и она решила для начала разделить вложения на несколько направлений.
Уже от одного этого будущее словно озарялось надеждой. Воображая, как каждое начинание, в которое она вложилась, увенчается успехом и она загребёт огромные деньги, Харриет тихонько хихикала про себя.
А что, если я так и впрямь стану несметно богатой?
Конечно, она знала, что мир крутится не так легко, как думается. Впереди будут и провальные вложения, и, может статься, чьё-нибудь предательство.
Но именно в это мгновение ей хотелось сполна насладиться трепетом, переполненным надеждой. Пусть даже грозовые тучи подступали всё ближе.
