Весенний пикник Альберманского банка был для Седрика делом докучливым, но важным.

Изрядная часть наличных активов герцогского дома Кайлас была распределена между Альберманским банком и его дочерними компаниями, так что банк всегда оказывал герцогскому дому наивысшее почтение, — и потому отказаться от приглашения было непросто.

К тому же именно на таких приёмах и собирались люди, которых иначе и раз в год не увидишь, так что заодно следовало понемногу заниматься и связями.

По правде говоря, разговоры о делах его не тяготили, а вот возиться с теми, кто подходил с иными целями, было досадно.

Вроде нынешних — с женщинами, которые принимались болтать о всякой ерунде так, будто речь идёт о чём-то важном.

И о чём только думает граф Спенс, передавая ювелирное дело такой дочери? Ей же отойдёт это предприятие, а она в нём ничего не смыслит.

Всё, что она говорила, сводилось к тому, что дело это достанется тому, кто на ней женится.

Уже больше десяти лет, как закон позволял передавать имущество и титулы и дочерям, и настроения по части наследования понемногу менялись, — но вот сами женщины, похоже, менялись с трудом.

А ведь иные умеют толково вернуть себе отнятое. Впрочем, будь все такими, как та женщина, судебных тяжб стало бы втрое больше нынешнего.

Вспоминать Харриет даже в такой обстановке было немного смешно, но именно из-за подобного приёма мысль о ней приходила тем настойчивее. Ведь Харриет была самой дерзкой, самой умной и самой смелой деловой женщиной из всех, кого знал Седрик.

После сравнения с ней говорить с леди Спенс стало и вовсе не о чем, и он просто скользнул взглядом по окрестностям.

А?

Сперва по коже пробежал мороз — почудилось, не привиделось ли. Он думал о Харриет, и вот она стоит там.

Но женщина, с которой он явно встретился взглядом, резко отвернулась и пошла прочь.

Харриет!

Он чуть было невольно не двинулся за ней, но леди Спенс, не уловив момента, снова заговорила, и это привело его в чувство.

Кидаться вдогонку без оглядки было нельзя.

Он отметил, где находится Харриет, оглядел всё вокруг и пораскинул умом.

Как Харриет вообще сюда попала?

Приглашение ей прийти не могло.

Значит, она явилась в чьём-то сопровождении, — но Триша уже несколько лет как перестала ездить на подобные мероприятия.

И тут его осенило: он одолжил у леди Спенс бинокль. Кто бы мог подумать, что он будет благодарен ей за то, что она притащила сюда даже оперный бинокль.

Поднеся крошечный бинокль к глазам, он посмотрел туда, куда направлялась Харриет, и, как и следовало ожидать, увидел Тэза Роака — тот вовсю болтал со своей компанией.

Почему она всё время с этим типом?

Особых отношений между ними вроде нет, так почему?

В раздражении его взгляд скользнул по тем, кто стоял подле Тэза. Эти лица были ему знакомы.

Да это же точно!..

Те самые мужчины, что на каждом матче в поло сбивались в кучку и до хрипоты обсуждали женщин. Они порядком его коробили, и он запомнил их хорошо.

Ему хотелось понадеяться, что Харриет пришла с кем-то другим, но в той стороне, куда она шла, не было никого, кого она могла бы знать, кроме Тэза Роака.

Однако что-то, видно, случилось: возвращалась Харриет медленно. По тому, как она озиралась, казалось, что, заметь она кого-нибудь, с кем можно перемолвиться словом, она тут же свернёт в ту сторону.

Если так — хорошо, а нет — тоже неважно.

Седрик опустил бинокль.

Затем небрежно простился с леди Спенс, которая всё не отставала, и шагнул в ту сторону, куда только что смотрел.

* * *

В неспешности шага растворялся ее рассудок, в широте шага — ее чувства.

Идти к Тэзу и его знакомым было тяжело.

До чего же противны эти мужчины.

Стоило вспомнить, как их взгляды будут ее ощупывать, и по коже шёл мороз, а вся охота пропадала. Она на миг забыла, чем именно Тэз славится в здешних кругах.

Но сколько она ни оглядывался, человека, с кем можно было бы непринуждённо раскланяться, на виду не оказалось.

Будь тут хоть кто-то из приятельниц Триши, она бы радушно справилась о здоровье, но то ли никто из них не приехал, то ли она попросту не могла отыскать ни одного знакомого лица.

Слоняться возле незнакомцев, подслушивая разговоры, означало навлечь на себя подозрения или настороженность, так что и на это она не отважилась.

Подслушивать чужие беседы вполоборота — вот что мне понадобилось из-за Тэза. Так что же, я опять просто потрачу время впустую и уйду?

И вот, когда она тяжело вздохнула, кто-то встал рядом с Харриет и зашагал в ногу.

— Денёк для пикника и вправду чудесный.

— Герцог Кайлас?

Седрик держался так же невозмутимо, как при внезапной встрече на аукционе. Даже немного досадно.

Харриет почувствовала, будто проигрывает, и нарочно ещё выше вздёрнула подбородок.

— И не говорите. Теперь уж совсем весна.

— А, прошу вас сюда на минутку.

То ли услышав ответ Харриет, то ли нет, Седрик завёл руку ей за спину и подвёл к кому-то.

Он коснулся её лишь чуть-чуть, но и от этого она ощутила тепло его тела и вся напряглась. У неё даже не было сил сообразить, кто перед ней.

Однако кто это, она вскоре узнала — благодаря тому, как Седрик его представил.

— Доброго дня, господин Альберман. Нынешний пикник снова удался на славу.

— А! Добро пожаловать, господин герцог! Простите, что не поприветствовал вас первым.

При словах «господин Альберман» ноги у Харриет одеревенели. Это было напряжение совсем иного рода, чем то, с каким она следила за рукой Седрика.

Другой фамилии Альберман не было, а значит, стоявший перед ней старик — не кто иной, как граф Роберт Альберман, владелец Альберманского банка.

— Харриет, поздоровайтесь. Это граф Роберт Альберман. Он и устроил сегодняшний пикник.

Знаю. Знаю же!

Харриет сглотнула и, улыбнувшись как можно лучезарнее, чуть присела.

— Для меня честь познакомиться с вами. Меня зовут Харриет Листеруэлл.

— Роберт Альберман, как меня уже представили. Это для меня честь — узнать столь прекрасную особу, как леди Листеруэлл. Но как же вы двое знакомы?..

В его глазах было полно любопытства.

Харриет страшилась, что ответит Седрик, но сам он отозвался как ни в чём не бывало.

— Это мой деловой партнёр. Весьма находчивая и смелая женщина.

— О, вот как? И каким же делом вы занимались в последнее время?

— М-м, дело было связано с личной гигиеной, но раскрывать его пока рано…

На это расплывчатое объяснение Харриет тоже неловко улыбнулась. Превратить дело по части красоты в дело по части личной гигиены — надо же. Впрочем, мыло и впрямь тесно связано с гигиеной, так что и не соврёшь.

Тут было о чём расспросить ещё, но граф Альберман лишь кивнул и протянул Харриет руку.

— Если это деловая женщина, с которой связал руки сам герцог Кайлас, то нам в Альберманском банке тоже хотелось бы видеть её у себя. С поручительством господина герцога вам по особой милости доступен и заём под самый низкий процент.

Харриет ещё более натянуто рассмеялась и приняла протянутую руку.

Она думала, он предлагает обменяться рукопожатием, но он поднёс к её тыльной стороне ладони условный поцелуй, оказав ей наивысшее почтение.

А Седрик вдобавок не без язвинки в голосе вставил поперёк:

— Прошу прощения, но я опередил вас.

— Случается ведь, что и при вложениях герцогского дома средств не хватает.

— Нет. Этого не случится.

При этих словах взгляд графа Альбермана слегка переменился.

Обычно деловые люди не берут вложения из одного-единственного источника.

Конечно, если заполучить громадного денежного покровителя и привлечь крупное вложение — дело иное, но в большинстве случаев предприятие тянут, и собирая инвесторов, и беря заём в банке.

А значит, слова о том, что банковский заём не понадобится, означали, что он вкладывает очень крупную сумму.

— Не признал. Боюсь, не допустил ли я какой оплошности.

От того, что обхождение его стало ещё более учтивым, у Харриет, напротив, мороз пробежал по коже.

Чтобы экономический воротила, которого знает каждый в империи, извинялся перед ней. Да ещё извинялся, не сделав ничего дурного!

Не зная, что ответить, она украдкой взглянула на Седрика, — а он смотрел на неё сверху мягким взглядом.

А ведь если подумать, Седрик Кайлас — воротила покрупнее этого человека.

Только теперь она осознала, с кем находится рядом.

Когда она шла к Седрику просить о вложении, её переполняла отвага, будто она идёт сразить врага. Перед ним она если и упиралась из упрямства, то уж точно не робела.

И если так, то дрожать перед Робертом Альберманом было как-то нелогично.

Каким бы важным ни был этот человек, он всё равно ниже Седрика Кайласа.

Харриет расслабила плечи, напряжённые до боли, и непринуждённо приподняла кончик подбородка.

— Да что вы. Если бы вы, граф, и усомнились во мне или пренебрегли мной, то это лишь оттого, что я ещё не успела заявить о своём имени.

— Клянусь, ничего подобного не было.

Он добродушно расхохотался и замахал рукой. Расстояние между ними он явно сократил по сравнению с тем, как они поздоровались поначалу.

Лицом он был благодушен, точно родной дед, но теперь Харриет, кажется, кое-что поняла.

Эти люди умеют по своему усмотрению создавать любое впечатление о себе — смотря по собеседнику и обстоятельствам.

Будь человек так же мягок, как впечатление, что он производит, ему не владеть первейшим банком империи. Должно быть, он жесток и безжалостен, как никто.

С богачами он любезен и приветлив, но стоит им не вернуть ему хоть гроша — и он с холодным лицом сведёт их с ростовщиком.

Ей вдруг вспомнились слова Седрика — мол, добро пожаловать в преступный мир.

Велика вероятность, что это была вовсе не шутка.

Утвердившись в этой мысли, Харриет мило улыбнулась. В таком мире, стоит показаться простушкой, тебя самого пустят на приманку.

— Я шучу. Прошу вас и впредь не оставлять меня, граф Альберман.

— Это мне следует просить вас о том же. Ха-ха-ха!

Когда они, обменявшись даже сердечным поцелуем в щёку, расходились, она увидела, как с той стороны приближается Тэз. Должно быть, она слишком долго не возвращалась, и он отправился её искать.

— Так вот вы где, леди Харриет.

И только когда Харриет неловко ему улыбнулась, Тэз перевёл взгляд на Седрика.

— Этот господин… похоже, вы, Харриет, знакомы с ним куда ближе, чем я. Не попрошу ли я вас представить нас?

В словах его странным образом чудилась колкость.

Но возразить было нечего, и Харриет с кислой улыбкой встала между двумя мужчинами.

— Э-э, как вам известно, это господин герцог Седрик Кайлас. А это, тоже как вам известно, господин Тэз Роак.

Представление было пустой формальностью, но Седрик и Тэз только теперь, словно впервые узнав друг друга, протянули руки и обменялись рукопожатием.

Глаза у обоих были довольно прищурены, будто от удовольствия, но Харриет ощутила необъяснимый, странный холодок.

— Мы виделись уже несколько раз, но, кажется, ни разу не были представлены по всем правилам. Тэз Роак. Сегодня — спутник леди Харриет.

— Мы виделись на поле для поло. Вы, кажется, и тогда говорили о леди Харриет… или нет? Память что-то меня подводит.

Оба ведь явно улыбаются — отчего же здесь так неуютно?

Харриет уже мечтала, чтобы они наконец разошлись, как вдруг Седрик с ласковым лицом обратился к ней:

— И до чего же я рассеян. Совсем забыл послать вам, леди Харриет, приглашение. Право, прошу прощения.

— Что? Мне… приглашение?

— Альберманский банк присылает мне несколько приглашений. Я подумал, что вам, леди Харриет, стоило бы прийти, и отложил для вас одно.

Харриет, не в силах взять в толк его слова, только хлопала глазами, и тогда Тэз спросил за неё:

— Простите за дерзкий вопрос, но отчего это господин герцог хлопочет о приглашении для леди Харриет?