Но остальные гости, казалось, привыкли ко всему этому: они болтали, хохотали и без колебаний осушали бокалы, которые им подносили слуги.

Тэз тоже принес два бокала и протянул один Харриет.

— Выпьем для начала.

— Это обычный алкоголь?..

— Разумеется, нет.

Ухмыльнувшись, Тэз залпом осушил свой бокал. И всего через три-четыре секунды его взгляд, обращенный на нее, неуловимо изменился.

Отказаться сейчас значило навлечь на себя подозрения.

Что делать? Я не ожидала, что его подадут так сразу.

Внутри все сжалось.

Раз уж даже безупречный Седрик Кайлас вел себя странно под его воздействием, то ей, не отличающейся стальной силой воли, выпить это и сохранить рассудок будет невозможно.

Харриет, держа бокал в руке, сделала вид, что рассматривает интерьер, пытаясь отвлечь внимание.

— Прежде чем потерять голову, мне нужно изучить планировку корабля. А то еще заблужусь здесь.

— Ха-ха! Тогда просто спросите у любого слуги, где находится «Главный зал». Вас сразу проводят сюда.

— А уборная...

— Вон тот перевернутый треугольник — знак уборной. Открытые спальни вон там, закрытые — здесь, а спустившись на этаж ниже, можно воспользоваться особыми приспособлениями и комнатами.

Тэз сразу все объяснил, словно отрезая Харриет пути к отступлению.

А затем, сочтя ее поведение забавным, усмехнулся и потеребил ее мочку уха.

— В бокале лишь мизерная доля «Энджелик». От одной порции с вами ничего не случится. Вам просто станет немного лучше, так что не переживайте.

Поняв, что ее раскусили, Харриет почувствовала, как спина деревенеет от напряжения.

Тэз, словно искушая, продолжал ее уговаривать.

— Это не настолько дешевый наркотик, чтобы щедро добавлять его в приветственные напитки. То, что нужно для «настоящего дела», придется покупать у тех людей в черном, что сидят по углам.

— С-сколько это стоит?

— Дороже, чем на улице. Сто дирхамов за таблетку. В цену уже включена плата за участие в вечеринке. Но вам не о чем беспокоиться. Для дам, пришедших впервые, это бесплатно.

Он взял Харриет за руку и приподнял ее.

На тыльной стороне ладони четко виднелся след от печати, поставленной провожатым. Очевидно, это и означало, что девушка здесь впервые.

Вот почему он назвал эту печать очень дорогой.

Харриет нервно усмехнулась.

После таких слов продолжать отказываться от напитка было невозможно.

Решив поверить словам Тэза о том, что ей просто станет немного лучше, она поднесла бокал к губам.

Ароматный напиток оказался на удивление вкусным.

Но, возможно, из-за того, что Харриет не привыкла пить алкоголь, даже малая доза наркотика моментально ударила ей в голову, вызвав легкую эйфорию.

— Ха-а...

Быстро уловив, что дыхание опустившей бокал Харриет изменилось, Тэз приобнял ее за талию.

— У вас даже дыхание соблазнительное.

Он повел ее куда-то, и Харриет, не в силах сопротивляться, медленно пошла за ним.

— Вы же сказали, что там совсем немного...

На ее бормотание, прозвучавшее как последняя попытка сопротивления, Тэз снисходительно усмехнулся.

— Для меня это мизер, но на вас, с вашей-то неопытностью, это могло подействовать чуть сильнее.

— Лжец!..

— Я не лгал. Но если вы того желаете, Харриет, я приношу свои извинения.

Он прижался к ней так близко, что казалось, вот-вот поцелует.

Он, возможно, сделал это ради соблазнения, но стоило Харриет при слове «поцелуй» вспомнить Седрика, как сознание мгновенно прояснилось.

Что я творю?

От осознания того, что она едва не сдалась Тэзу так просто, внутри похолодело.

Харриет, притворившись, что к ней вернулось самообладание, слегка оттолкнула его.

— Ну что ж, а теперь... разойдемся?

— Ха! Выгоняете меня первым делом?

— Пока я еще в трезвом уме, заниматься с вами подобным... как бы сказать, немного неловко.

Тэз, явно не ожидавший, что она отвергнет его чары, выглядел слегка опешившим. Но, как и подобает известному в светских кругах ловеласу, он не стал устраивать сцен.

Напротив, весело рассмеявшись, он отпустил ее.

— Ха-ха-ха! Отлично. Когда будете готовы, приходите вон в ту комнату. Даже если там будет другая женщина — не обращайте внимания. Стоит вам появиться, и я всех выставлю.

От одной лишь мысли об этом к горлу подступила тошнота, но Харриет, сохраняя улыбку, медленно отошла от него.

А когда он скрылся в толпе, спряталась за колонной у служебного коридора и облегченно выдохнула.

— Ох... Кажется, я недооценила ситуацию.

Не успели они взойти на борт, а люди уже выстраивались в очередь к мужчинам в черном, чтобы что-то купить.

Затем они проглатывали это, запивая алкоголем, словно леденцы.

На разбросанных по всему залу огромных мягких подушках один за другим начали валиться размякшие тела.

Когда же появится брошь?

Сердце тревожно билось.

Расставшись с Тэзом, теперь она должна надежно спрятаться и во что бы то ни стало заполучить брошь, когда ее выставят как приз. В крайнем случае — выяснить, кому она достанется.

Наверняка розыгрыш будет проходить на сцене. Нужно спрятаться там, откуда ее будет хорошо видно.

Однако она глубоко ошибалась, считая, что главной трудностью сегодня будет «победить в розыгрыше призов».

С каждой минутой ей волей-неволей приходилось наблюдать все более бесстыдные сцены, разворачивающиеся вокруг.

— Кья-ха-ха!

— Но! Пошел!

Какие-то полуголые женщины забрались на спины стоящих на четвереньках мужчин и хлестали их по ягодицам, словно погоняя лошадей. В нижнем белье мужчин болталась разбухшая плоть.

— Ах! Ан! А-ан!

— Тебе нравится? Нравится?

Другая дама запустила руку под юбку своей партнерше, растирая что-то, отчего та издавала пронзительные стоны.

— Ах, ах...

— Ух! Ох!

Мужчины, вцепившиеся в женские талии и совершающие грубые толчки, были повсюду, а порой на глаза попадались и совокупляющиеся друг с другом мужчины.

Отовсюду доносились звуки, похожие на звериное рычание. Это место казалось самым развращенным уголком на свете.

О Явар, защити меня своей силой, чтобы я смогла невредимой выбраться из этого ада.

Харриет крепко жмурилась или отворачивалась, мысленно читая молитвы.

Время, казалось, тянулось невыносимо медленно.

К тому же эффект от приветственного напитка не спешил проходить, продолжая ее мучить.

Взгляд сам собой цеплялся за непотребства, творимые окружающими, в теле разливался странный зуд, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Когда же это закончится?

От безысходности пересыхало во рту, а разум затапливали воспоминания, которых она совершенно не желала.

— Не уходи. Останься со мной.

— Ты ведь тоже этого хочешь.

Голос Седрика, который она так старалась забыть, казалось, сладко звучал прямо в ушах.

Страстно прижавшиеся к ней губы, скользящий язык и его низкий смех, от которого по спине бежали приятные мурашки. От одного лишь воспоминания между ног стало горячо и влажно.

— Я точно сойду с ума.

Харриет крепко стиснула зубы.