В роскошной комнате «Дамского салона» — «приёмной залы», что работала без всякой вывески, — друг напротив друга сидели двое мужчин.
— Тебя не выследили?
— Разумеется, нет.
Молодой мужчина, склонив голову перед Тэзом, отвечал.
Благодаря богатым родителям, вопреки простому происхождению и молодости, он уже служил тюремщиком в дворцовой тюрьме и выглядел отчего-то встревоженным и издёрганным.
Но Тэз, будто вовсе не замечая его состояния, спросил:
— И как, по-твоему, дальше повернётся?
— Дело баронессы Машаль, говорят, вскоре прекратят. Поднялся было переполох из-за розыска того, кто передал яд, но, поскольку никто ничего не видел и все отпираются, найти его нипочём не выйдет.
— А что дом Феллон?
— Кажется, шумно спорить и допытываться они не стали. Иначе так легко бы не обошлось.
На это Тэз довольно кивнул.
— Хорошо, хорошо. Повторю ещё раз: об этом деле молчать до самой могилы. Я-то ладно, а вот ты одним увольнением из дворца не отделаешься.
На это напутствие, что было сродни угрозе, мужчина суматошно закивал, а затем украдкой встретился с Тэзом глазами.
— Тогда… это… как обещали…
— А, само собой! Вот, держи.
Тэз протянул заранее приготовленный мешочек.
Приняв его, мужчина, даже не в силах отвернуться, торопливо раскрыл мешочек и выхватил то, что было внутри. Это был «Энджелик».
— Вода позади…
Тэз любезно хотел было подать и воду, но тот проглотил пилюли, будто хватал ртом воздух. Одной, чтобы унять дрожь в руках, не хватило, и пришлось принять целых три.
— Ха-а, ха-а… Т-теперь вроде… отпустило.
— Раз полегчало телу, оно и к лучшему, но не многовато ли?
— После долгого перерыва без лекарства меньше уже и не помогает.
Мужчина, что метался, будто пёс, которому невтерпёж, теперь выглядел явно лучше прежнего. Он перестал топтаться на месте и совать трясущиеся руки под мышку.
— Не надо было и начинать.
Утолив жгучую потребность, он, видно, немного пришёл в себя и провёл ладонями по лицу, искажённому самоотвращением и раскаянием.
— Сперва пилюля стоила пять дирхамов, а теперь — тридцать. Да и тех через врача не достать, приходится доплачивать десять дирхамов подпольным торговцам в подворотнях.
Одержимый мыслью, что обязан оправдывать высокие надежды родителей, он страдал тяжёлой тревожностью, а начав по чужому совету принимать «Энджелик», впервые зажил спокойно.
С тех пор «Энджелик» стал ему предметом первой необходимости, но с «тревожностью», которой и точного-то диагноза не поставить, врачи это лекарство прописывали неохотно.
Оттого он и пошёл к подпольным торговцам, а теперь тратит на это не только жалованье, но и деньги, взятые в долг.
— Жена давно сбежала, а родители, что поначалу оплачивали лекарство, теперь грозятся отречься от меня.
И всё же бросить он не мог. Стоило не принять «Энджелик» — и руки-ноги начинали дрожать, тревога усиливалась так, что впору умереть, а проглоти несколько тех белых крохотных пилюль — и будто открывалось второе дыхание, словно ему по плечу любое дело.
Оттого он и дошёл до того, что ради лекарства охотно пошёл бы и на беззаконие — отравить узника смертельным ядом.
— Я и сам хочу соскочить, но не знаю как, и от этого впору спятить.
— Тц-тц. Незадача. Береги здоровье.
Тэз, бросив бездушное утешение, дал мужчине понять, что тому пора. Смущённый, он кое-как раскланялся и, точно спасаясь бегством, удалился, а из-за занавеси, где, спрятавшись, слушала разговор, показалась Белла.
— Ну вот, теперь всё? Госпожа Машаль мертва, дело закрыто.
Когда Тэз произнёс это с видом рыцаря, одержавшего победу в войне, Белла подарила ему прекраснейшую в мире улыбку.
— Огромное спасибо, Тэз.
И, чтобы это не было пустыми словами, она обвила руками его шею и подарила ему сладкий поцелуй.
Когда дыхание чуть сбилось, Белла оторвала губы и с всё таким же обворожительным лицом шепнула:
— Не будь тебя, что бы я делала…
— Всё висело на волоске. Правда ведь?
И вправду. Когда Тэз, подкупив знакомого тюремщика, устроил смерть Лорен, Белла, самолично вскрыв написанное той письмо, лишь смогла с облегчением перевести дух.
Запоздай она чуть-чуть — и Джейден бы её шантажировал.
Подмешать в клей на клапане конверта яд тоже предложил Тэз. Благодаря этому Лорен по собственной воле проглотила отраву, а сосуд с ядом удалось изъять, так что и улик не осталось.
Что за безупречное убийство!
— Сегодня, в благодарность, исполню всё, что вы пожелаете.
— Правда?
— Разумеется. Иначе к чему бы я снимала это место на целый день?
— Тогда этот драгоценный день грех растратить впустую. Буду смаковать тебя не спеша.
Тэз, тихо смеясь, стянул с Беллы халат — и вдруг изумлённо на неё воззрился.
Под халатом на ней было откровенное бельё, какое впору носить разве что распутницам.
— Ах, Белла! Вот ты и вправду знаешь, что такое настоящий огонь.
Тэз тут же повалил Беллу на кровать.
Он-то, верно, считал себя победителем в этой связи, но Белла думала иначе.
Наслаждаться утехами, что дарит этот мужчина, и не пошевелив пальцем избавиться от Лорен — сделка эта от начала и до конца была ей в прибыль.
Тэза и впредь надо держать при себе. Больно уж он полезен.
На лице стонущей Беллы разлилось ликование.
* * *
Со смертью Лорен «оружие ответного удара», что кропотливо готовила Роксана, оказалось бесполезным.
Харриет, что помогала ей собирать улики, ощутила некоторую опустошённость, но, раз уж Триша и Роксана решили тихо закрыть дело, возразить ничего не могла.
Разбирая и приводя в порядок бумаги, что грудой лежали на столе Роксаны, Харриет с досадой спросила:
— Содержание, что выплачивают дому Машаля, ведь прекратят?
Роксана, мельком на неё взглянув, охотно кивнула:
— Ведь эти деньги давались как-никак Лорен Машаль, боковой ветви Феллонов.
— А таунхаус? Я слышала, его тоже дом Феллон им предоставил.
— Он уже переписан на их имя, так что отобрать нельзя.
— Тьфу.
Ей было досадно, что барон Машаль и Джейден благодаря самоубийству Лорен избавились от всех обвинений.
Пусть заправляла преступлением она, но не могли же родные ничего не знать и не пособничать. Ведь Джейден ездил вместе с ней глумиться над Тришей, а когда Лорен явилась в императорскую геральдическую палату, её, говорят, сопровождал даже сам барон Машаль.
Видя, что Харриет негодует пуще неё самой, Роксана усмехнулась и, будто в утешение, прибавила:
— Как прекратится содержание от дома Феллон, единственным доходом дома Машаля останутся налоги с маленького поместья, а сменить уклад жизни, уже подогнанный под мерки столичного света, будет трудно… Пожалуй, вскоре им придётся продать таунхаус.
— Значит, и дом Машаля совсем захиреет.
— Вот этим и утешайтесь.
Харриет горько улыбнулась и кивнула.
И только она снова собралась сосредоточиться на бумагах, как вдруг вошёл Андре с газетой.
— Госпожа! Вы это видели?
Он разложил на столе сегодняшние газеты, на которых, кажется, и чернила-то ещё не высохли.
«Подпольно сбываемое зелье „Энджелик“ — сколько можно?»
«Небывалая лихорадка вокруг „Энджелика“! В чём правда?»
«Самоубийств и попыток самоубийства — уже больше двухсот! Причина — наркотическая зависимость!»
Заметки, кричаще напечатанные на первых полосах, все до одной били по «Энджелику».
— Я недавно вышел в город, а их как раз выпустили экстренным тиражом, вот я все и скупил. Мне показалось, что это зелье, «Энджелик», связано с тем лекарством, что прежде принимала госпожа.
Роксана вместо ответа взяла одну из газет.
Харриет, едва увидев заголовки, тотчас поняла, что это и есть то самое «крупное дело», о котором говорил Седрик, и, встав рядом с Роксаной, тоже принялась читать.
«…Расследовав причину резко участившихся именно в дворянском обществе самоубийств, установили, что большинство погибших влезли в крупные долги ради покупки „Энджелика“ или посещения так называемых „Энджелик“-вечеринок…»
«…Ставший дефицитным „Энджелик“ втридорога сбывают торговцы без всякой аптекарской лицензии, а врачи вместо того, чтобы выписывать это средство нуждающимся больным, тайком пускали его налево…»
«…Причиной недуга, недавно расползшегося по дворянскому обществу, называют „Энджелик“, однако компания-изготовитель, „фармацевтическая компания Кингсли“, заявляет лишь, что зарегистрированы побочные действия на уровне прочих лекарств, и что она не в силах уследить за каждым случаем злоупотребления…»
Бегло просмотрев газеты, Роксана с застывшим лицом покачала головой.
— Скандал выйдет колоссальный.
На это Андре ответил:
— Простолюдины про это зелье, «Энджелик», толком не знают, так что откликнулись прохладно, а вот дворяне, ахая, расхватывали газеты.
— Ещё бы. Среди дворян очень многие его принимают.
Харриет, взяв у Роксаны газету и внимательно изучив её вплоть до оборота, сказала:
— Герцог Кайлас говорил, что по этому делу нас могут вызвать давать показания. Ведь и то лекарство, что принимала двоюродная бабушка, сделано из того же сырья и той же компанией, что «Энджелик».
— То есть надо будет свидетельствовать, что это зелье применяли и в замысле убийства.
— При всех этих бедах фармацевтическая компания Кингсли попытается ускользнуть, прикрываясь Его Высочеством Вторым принцем. Нельзя же этого допустить.
Роксана кивнула.
Ведь именно она в своё время одобрила применение к Трише того лекарства, а потому и сейчас корила себя за тот день. Как забыть обиду за то, что едва не убили Тришу — благодетельницу и мать?
— Скажите, что, коли понадобится, пусть обращаются в любое время. Я с радостью выйду и дам показания.
Глядя на Роксану, что была настроена так же, как она сама, — нет, скорее даже сильнее, но уж никак не слабее, — Харриет слабо улыбнулась.
А два дня спустя в газетах снова появилась заметка — во всю полосу.
«Его Величество в гневе. „Арестовать Альберта Кингсли!“»
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/a108e80a-79e1-4ba1-ad4a-27da4127ebfa
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
