Белла, как всегда, явилась к Альберту за два дня до того, как у неё закончились запасы.
Но на этот раз она пришла не только за «Энджеликом».
— Мне нужно десять доз «Энджелика» и ещё немного того средства, что я брала в прошлый раз.
— А, того снадобья? Передам на фабрику. Загляните через два дня — всё будет готово.
— Пришлите с посыльным. Адрес доставки — вот этот.
На листке, который протянула Белла, был указан адрес где-то на окраине Дженоа. Видимо, как и в прошлый раз, забрать товар явится кто-то неизвестный.
— Ах да! Вы ведь просили соблюдать тайну? Понял, понял.
Альберт с улыбкой передал ей один лишь «Энджелик».
Белла легко кивнула, словно получила подтверждение тому, о чём и сама догадывалась, а затем пересчитала дозы, которые он ей вручил.
Поначалу она принимала это средство лишь изредка, раз-другой, как лакомство, но в последнее время оно стало для неё незаменимым.
Стоит его принять — и удовольствие чувствуется куда острее.
Когда они с Тэзом катались по постели, «Энджелик» доводил её до того, что в голове белело от наслаждения. Средство возбуждало и притупляло боль, так что и забавы длились дольше.
К тому же оно было необходимо и в часы с Джеймсом.
Только так и можно вытерпеть это смертельно скучное время с ним.
Сперва, упиваясь тем, что отбирает у Дафны её мужчину, она и постель с ним находила вполне приятной, но в сравнении с Тэзом его умения были невыносимо пресными, и теперь они ей до смерти приелись.
Мало того, он ещё и важничал, воображая себя великим любовником.
Ха-а. Хочется погулять и с другими мужчинами. Тэз, конечно, хорош, но иногда нужно отведать чего-то нового — так жизнь становится разнообразнее.
Белла жаждала вожделения множества мужчин, обращённого к ней одной, а вовсе не возвышенной любви и спокойных отношений с одним-единственным.
И всякий раз, когда в ней вскипала эта тяга к запретному, ей вспоминалась Харриет.
Раньше можно было просто всё свалить на Харриет.
Тогда она считала эту кузину чем-то таким, без чего и обойтись недолго, но теперь приходилось честно признать: присутствие Харриет оказалось полезнее, чем думалось, и сослать её в монастырь было ошибкой.
Беда не только в том, что лишилась удовольствий, — из-за этого Харриет в итоге попала под опеку графского дома и получила доступ даже в герцогский дом Кайласов и во дворец.
Размышляя об этом, она убирала пересчитанные дозы в сумочку, когда до её слуха долетело бормотание Альберта — тот всё это время нахваливал «Энджелик», превознося его достоинства, а теперь произнёс с сожалением:
— Вот и с этим гордецом Седриком Кайласом то же самое. Если найдётся женщина, которая сумеет напоить его этим средством, — она и станет новой герцогиней Кайлас. Ха-ха-ха!
При этих словах взгляд Беллы обратился к Альберту.
— Так герцог Кайлас этого не принимает? В наше время разве кто-нибудь это не употребляет?
— Этот малость старомоден. А может, дело в том, что он до сих пор девственник.
— Ах, неужели правда?
— Я ни разу не слышал, чтобы у него была женщина. А, ходят, правда, слухи, будто он в последнее время всё чаще пересекается с Харриет Листеруэлл… да нет, наверняка ничего серьёзного.
Стоило прозвучать имени Харриет — и пальцы Беллы на миг дрогнули.
И вдруг ей вспомнилось прошлое, когда она попыталась его соблазнить и потерпела сокрушительное поражение. На рубиновое ожерелье, которое она с таким честолюбием приготовила, на тонкую шею, что его обвивала, на пышную ложбинку груди, на собственное лицо, перед которым любой расплывался в улыбке, — на всё это он смотрел сухо и безразлично.
Если бы эти надменные алые глаза вспыхнули вожделением к ней — и если бы можно было похвастаться этим перед другой женщиной, например перед такой, как Харриет, — до чего бы это пьянило.
Размышляя об этом, она провела языком по нижней губе, и тут Альберт снова заговорил:
— По правде, я ведь однажды уже пробовал.
— Что пробовали?
— Хотел подарить ему случай приобщиться к этому средству. Подослал к нему одну хорошенькую барышню из моих знакомых, но, видать, такого ему оказалось мало — дал ей от ворот поворот.
— Он вообще к женщинам равнодушен? Может, по мужской части?
При этих словах Альберт расхохотался, будто услышал нежданную шутку.
— Ха-ха-ха! Пожалуй, так думать было бы даже разумнее. Ха-ха-ха!
Он смеялся до слёз и в конце концов утёр уголки глаз рукой.
— Ну, даже если он и по мужской части, жениться-то всё равно будет на женщине. Ему ведь надо продолжить этот свой славный род.
— И то верно, он единственный сын, так что наследник для него важен.
— Разумеется. Думаю, в будущем году, самое позднее — через год, он со свадьбой покончит.
Альберт прибавил будто бы в шутку:
— Хотя, если кто-нибудь до того понесёт от него ребёнка, свадьба случится куда быстрее.
— А ребёнка, прижитого с женщиной на одну ночь, разве не сочтут просто незаконнорождённым?
— Обходиться с женщиной, носящей его дитя, как с распутницей — не в его благородном нраве.
Голос его вдруг понизился.
— Вот потому я и завёл тот разговор. Если уж заставить этого истукана воспылать с помощью «Энджелика» и понести от него — та женщина тотчас же станет герцогиней Кайлас.
— Вы в этом уверены на сто процентов?..
— Разумеется. Лишь бы женщина была из аристократок — он непременно возьмёт её в жёны. Другое дело, что любовь между супругами — вопрос отдельный.
Он держался всё так же легко, словно рассказывал что-то забавное, но Беллу это не забавляло. Ей вспомнилась чета Чеслоу, граф с графиней, — холодные донельзя, в отличие от без памяти влюблённого в неё Джеймса.
На людях они всем рассказывали, как рады заполучить в невестки Беллу — признанную красавицу и благонравную барышню, о которой шла громкая молва, — но на деле всё было несколько иначе.
Они были глубоко разочарованы тем, что старший сын разорвал давнюю помолвку и выбрал женщину из дома пониже титулом. Они дали согласие на брак лишь потому, что не смогли переломить упрямство сына и положение было уже не отыграть назад, — но в глазах их, обращённых на Беллу, неизменно мерцало презрение.
И что же, мне до самой их смерти терпеть такое обращение?
Даже выноси она дитя Седрика и стань герцогиней — хорошего обхождения ей всё равно не видать, но раз уж унижения не миновать, не лучше ли терпеть их в положении герцогини?
К тому же её раздражала и манера Джеймса то и дело сравнивать её с Дафной.
Случись нам потом повздорить — он точно ляпнет какую-нибудь чушь вроде «надо было жениться на Дафне». А если вдруг Дафна так и останется в одиночестве, то он, чего доброго, ещё и изменять начнёт.
Обрывки тревожных воспоминаний снежной бурей закружились в голове Беллы.
Так ли уж велико место «графини Чеслоу», чтобы ради него всё это сносить?
Нет. С местом герцогини Кайлас ему не сравниться.
Зелёные глаза, что задумчиво поблёскивали, скользя по столу между нею и Альбертом, снова обратились к нему.
— А не могли бы вы… устроить мне встречу с герцогом Кайласом?
— Что? Неужто, леди Белла, вы и сами вздумали попытать счастья?
Вместо ответа Белла взяла одну дозу «Энджелика», встряхнула ею и сказала:
— Если этот человек пристрастится к нему, выгода будет и вам, господин Альберт, — так что я бы хотела, чтобы средство, которое мне понадобится при встрече с ним, вы предоставили бесплатно.
— Хе-хе! Разумеется. Если вы и впрямь сделаете Седрика клиентом «Энджелика» — да разве дело ограничится одним бесплатным средством? Полагается щедро вознаградить вас и иначе.
— Не нужно. В случае успеха я ведь стану герцогиней Кайлас.
— В-верно, верно! Ха-ха-ха! Не признал в вас будущую герцогиню Кайлас!
Альберт весело смеялся, но в душе был поражён.
Видно, женское сердце ведомо только женщине? Сделал, как сказала Лесли, — и она и впрямь попалась на крючок.
Так говорила Лесли.
Стоит, мол, предложить ей помощь в том, чтобы поскорее подсадить Седрика, — и она сама захочет взять верх.
— Нужно раззадорить её азарт и алчность. Скажите как бы в шутку, что Кайласа покорить не удалось ещё ни одной женщине — а той, кому это удастся, светит стать герцогиней.
— Едва ли у Беллы Листеруэлл такой характер, чтобы клюнуть на подобные слова.
— Не всё то, что снаружи. Ах да, и добавить, что, стоит понести ребёнка, как тут же взлетишь в положении, тоже будет нелишним.
Он, конечно, замечал, что, в отличие от слухов, за средством она приходит несколько чопорной и холодноватой, но думал, что так она просто прячет стыд и неловкость, с какими берёт препарат, прославившийся как возбуждающее.
Однако на лице, которое Белла являла сейчас, явственно проступали те самые «азарт и алчность», о которых говорила Лесли.
Ха! Дело оборачивается забавно.
Вот уж не ждал, что заручится содействием женщины, слывущей первой красавицей света.
К тому же терять ему было почти нечего.
Удастся ей — прекрасно, а провалится — мне не в убыток.
Альберт ухмыльнулся и условился с Беллой о следующей встрече. Пообещав, что тогда и устроит ей свидание с Седриком.
