В очередной раз задавшись вопросом, не вернулась ли Харриет из монастыря сущей святой, он продолжил:

— Я рассказал всю правду о том вечере, так что можете ничего не утаивать.

— Ох...

— Хоть и с запозданием, но приношу свои глубочайшие извинения за то, что случилось.

— Вы ведь сделали это не по своей воле. Ах да! Как ваше самочувствие? Вы были так одурманены... Надеюсь, тот препарат не нанес вреда вашему здоровью?

Седрик крепко сжал кулаки, затем медленно разжал их и слегка улыбнулся:

— Со мной всё в порядке. Благодарю за заботу.

Эта наивная женщина даже не подозревала, что в тот вечер он действовал исключительно по собственному, искреннему желанию. И что из-за этого он все последние дни изводил себя жгучим стыдом и чувством вины.

Он тихо вздохнул, а Харриет, неловко блуждая взглядом, предприняла новую попытку нарушить тишину:

— А вы сегодня без своей броши? Вы ведь с ней не расставались.

Седрик сразу понял, о чем речь. Немного помедлив, он спокойно ответил:

— Она... пропала.

— Что? Как это пропала?

— Видимо, кто-то хочет сделать мне послание. Не уверен, впрочем, что этот план увенчается успехом.

От столь неожиданного признания Харриет в изумлении прикрыла рот рукой.

Выходит, нашелся наглец, посмевший выкрасть память о покойном герцоге Кайласе. Какому же глупцу пришло в голову нажить себе врага в лице могущественного рода, за которым стоит сама императорская семья?

— И вы уже выяснили, кто это сделал?

— Пока нет. Но уверен, они сами вскоре объявятся.

«И правда, такую вещь крадут не просто так», — подумала Харриет. Согласно кивнув, она осторожно взглянула на Седрика, желая прояснить последнюю деталь:

— Но... разве вам можно рассказывать мне о таких вещах? Звучит как строжайшая тайна...

Услышав это, Седрик издал короткий смешок, и его улыбка оказалась настолько искренней, что тягостная атмосфера вмиг рассеялась.

— Вы, леди Харриет, не из тех, кто треплет языком на каждом углу.

— Выходит, я пользуюсь вашим доверием?

— Вы спасли мою честь. Мое доверие — это меньшее, на что вы можете рассчитывать.

На этот раз рассмеялась уже Харриет. Она понимала, что это, скорее всего, лишь светский комплимент, но мысль о том, что он ей доверяет, вызывала странную, щемящую радость.

Но именно в такие моменты следовало сохранять холодную голову.

— Смею надеяться, что это доверие послужит гарантией ваших будущих инвестиций, — полушутя бросила она.

Но Седрик вполне серьезно кивнул:

— Я с нетерпением жду ваших новых проектов, леди Харриет.

— П-правда?

С широко распахнутыми глазами она выглядела невероятно очаровательно. Поспешив отогнать от себя мысли о том, какая она милая, Седрик откашлялся.

Похоже, отголоски того дурмана под названием «Энджелик» всё еще бродили у него в крови.

* * *

В гостиной императрицы стояла тишина, прерываемая лишь плеском чая, который наливала фрейлина. Пока никто не проронил ни слова.

А ведь прошло уже десять минут с тех пор, как Харриет поприветствовала императрицу и ее проводили на место.

Кажется, у меня сейчас заболит живот.

Из-за напряжения Харриет казалось, что желудок подкатил к самому горлу, но она изо всех сил старалась сохранять на лице легкую улыбку.

Анастасия, спокойно наблюдавшая за ней, сделала глоток, опустила чашку и наконец нарушила молчание.

— Я много о вас наслышана, леди Харриет. Мой придирчивый племянник признал в вас делового партнера, поэтому вы уже давно вызываете у меня интерес.

— Б-благодарю вас.

Харриет втайне поразилась. С каких это пор Седрик вообще ее «признал»? До сих пор он ни разу не показывал этого в ее присутствии.

Просто дань вежливости? Да, должно быть так. Не стоит обольщаться.

Успокоившись, она по предложению Анастасии отпила чая.

Напиток, поданный в императорском дворце, отличался превосходным вкусом и ароматом. Десерты выглядели не менее аппетитно, но потянуться к ним у Харриет не хватало смелости.

Императрица начала непринужденно расспрашивать ее о жизни, словно и не было недавней гнетущей тишины, тем самым смягчая атмосферу. И все же расслабляться было нельзя.

— Значит, сейчас вашим опекуном является графиня Триша Феллон?

— Да. Двоюродная бабушка любезно приютила меня, когда мне некуда было пойти.

— Виконт Листеруэлл меня удивляет. Он не производил впечатления человека, способного выставить племянницу за дверь, не оставив ей ни гроша.

Услышав это, сидевший рядом Седрик усмехнулся.

— Мало ли на свете людей, притворяющихся добропорядочными?

— И то верно, ты и сам такой. Людей с таким скверным характером еще поискать, а окружающие считают тебя истинным джентльменом.

— Благодарю за комплимент.

На лукавый ответ Седрика Анастасия рассмеялась. В этот момент она выглядела настолько добродушной и радостной, что можно было забыть о ее статусе императрицы.

Кажется, у них с Ее Величеством отличные отношения. Этому человеку и правда всего хватает.

Пока она поражалась этому факту, Седрик взял с блюда кусок шоколадного торта и положил на тарелку Харриет.

— Если бы из всех десертов императорского дворца пришлось выбирать только один, я бы определенно назвал этот шоколадный торт. Кондитер в герцогстве весьма искусен, но даже ему не под силу повторить этот рецепт.

Лицо Седрика, одарившего ее легкой улыбкой, было настолько прекрасным, что можно было заглядеться.

Харриет оцепенело смотрела на него и пришла в себя лишь тогда, когда он снова указал взглядом на тарелку.

— Выглядит потрясающе. Признаться, я тоже люблю шоколадный торт.

К тому же она была голодна. Из-за волнения перед визитом во дворец она так и не позавтракала.

Когда она осторожно взяла вилку, Анастасия посмотрела на нее с некоторым ожиданием. Это немного смущало, но Харриет отломила кусочек и отправила его в рот.

— М-м!

Как только на языке растекся насыщенный, ароматный, но не приторный вкус шоколада, у нее невольно вырвался возглас восхищения.

Она поспешно прикрыла рот рукой, но императрицу такая реакция, казалось, только обрадовала.

— Некоторые отказываются от этого лакомства из страха поправиться. Я рада, что вам, леди Харриет, он пришелся по вкусу. Это и мой любимый десерт.

— Без всякой лести — я впервые пробую настолько вкусный шоколадный торт. Если бы дворцовый кондитер работал у нас дома, я бы уже давно растолстела до необъятных размеров.

— О-хо-хо! Вот поэтому я ем не больше одного куска в день. Но могу поделиться еще одним секретом: нужно пить больше чая ройбуш. Сегодня я дам вам немного с собой.

Осознание того, что императрица тоже любит шоколадный торт и следит за фигурой, заставило Харриет увидеть в ней обычного человека.

Благодаря этому Харриет смогла улыбнуться куда более естественно.

Когда кусок торта был с удовольствием почти съеден, Анастасия, загадочно посмотрев на нее, слегка понизила голос.

— Глядя на вас, леди Харриет, я проникаюсь еще большим любопытством. До меня доходили слухи, но при личной встрече вы оказались совершенно другой.

— Благодарю вас за то, что пригласили меня и убедились в этом лично, несмотря на мою не лучшую репутацию.

— Значит, инцидент в семье графа Лорела произошел потому, что вы пытались помочь Седрику? Почему вы не стали оправдываться? Незамужнюю леди должны были беспокоить подобные сплетни.

Харриет бросила быстрый взгляд на Седрика. Он молча пил чай, не выглядел ни растерянным, ни смущенным, но, казалось, все же ждал ее ответа.

Запив остатки шоколада глотком черного чая, она лучезарно улыбнулась.

— Герцогу есть что терять в отличие от меня. Он мой единственный инвестор, я должна его оберегать.

Услышав это, Анастасия рассмеялась удивительно звонко.

— О-хо-хо! Как и говорила Джеремия — верная и умная девушка. Ха-ха-ха!

При упоминании имени вдовствующей герцогини по спине Харриет пробежал холодок. Сколько же людей обсуждают ее за глаза?

И тут она задумалась: а что именно Седрик рассказывал императрице и вдовствующей герцогине?

Харриет покосилась на Седрика, который пододвинул императрице топленые сливки, поддерживая светскую беседу, и их взгляды встретились.

Это длилось всего мгновение, но она уловила исходящую от него странную ауру. Такую, что едва успокоившийся желудок вновь сжался.